Марина проснулась от того, что телефон мужа вибрировал на тумбочке третий раз за последние десять минут. Антон спал, раскинув руки, дыша ровно и спокойно. Она потянулась было к телефону, но остановилась. Нет, это неправильно. Она никогда не проверяла его переписки, не лазила по карманам, не устраивала допросов. Доверие — основа их отношений.
Только вот за последние полгода это доверие начало покрываться трещинами. Не из-за измен или лжи. Всё было гораздо сложнее.
В их браке стало слишком много людей.
Это началось после свадьбы. Мама Антона, Валентина Петровна, словно получила официальное разрешение вмешиваться в их жизнь. Она звонила каждый день, приезжала без предупреждения, переставляла мебель в их квартире, критиковала готовку Марины и советовала Антону, как правильно выстраивать карьеру.
— Это моя мама, — оправдывался муж. — Она просто беспокоится. Ну подумаешь, передвинула диван. Может, так действительно лучше?
— Антон, это *наш* дом. Я хочу сама решать, где будет стоять диван.
— Не преувеличивай. Она хочет как лучше.
Марина не преувеличивала. Она задыхалась.
Потом появилась Кристина — лучшая подруга Антона ещё с университета. Высокая, эффектная, с привычкой класть руку мужу на плечо и смеяться его шуткам чуть громче, чем требовалось. Кристина тоже звонила. Часто. Предлагала встретиться, сходить куда-нибудь втроём, а иногда и вдвоём — «ну чтобы по-старому, как раньше».
— Она моя друг, — говорил Антон. — Мы знакомы десять лет. Ты же не ревнуешь?
Марина не ревновала. Она просто чувствовала, как в их пространстве становится тесно.
А ещё были коллеги мужа, которые писали ему в любое время суток. Был его начальник, требующий работать по выходным. Была сестра Антона, которая каждую пятницу звала их к себе, обижалась на отказы и жаловалась матери, что Марина отдаляет брата от семьи.
Были родители Марины, которые считали своим долгом навещать молодых каждое воскресенье и высказывать мнение обо всём — от обоев в спальне до планов на детей.
Были друзья — его и её, общие и раздельные. Были соседи, которым обязательно нужно помочь с ремонтом. Были дальние родственники с просьбами и советами.
И где-то среди этой толпы терялись они сами. Антон и Марина. Два человека, которые когда-то любили проводить вечера вдвоём, разговаривать обо всём на свете, просто лежать рядом в тишине.
— Мне кажется, мы забыли, как быть вдвоём, — сказала однажды Марина.
Антон оторвался от телефона, где как раз отвечал матери на длинное голосовое сообщение о том, что им пора уже задуматься о внуках.
— О чём ты?
— О нас. Когда мы в последний раз просто разговаривали? Не о маминых просьбах, не о работе, не о том, к кому идти в гости. А просто... о нас?
Он нахмурился, будто пытался вспомнить.
— Не знаю. А что случилось?
— Случилось то, что в нашем браке слишком много людей, Антон. Я устала.
— Марина, это семья. Это друзья. Нельзя же от всех отгородиться.
— Я не прошу отгородиться. Я прошу найти баланс. Провести хотя бы один выходной вдвоём. Не отвечать на звонки матери пять раз в день. Сказать Кристине, что нам нужно личное пространство.
Антон молчал. Потом вздохнул:
— Ты преувеличиваешь. Всё не так плохо.
Но было именно так плохо.
Всё рухнуло в один обычный четверг.
Марина пришла с работы раньше обычного. Устала, хотела просто лечь и отдохнуть. Открыла дверь — в квартире голоса. Валентина Петровна на кухне готовила что-то в *их* кастрюлях. Кристина сидела на *их* диване, листая журнал. Антон метался между ними, явно растерянный.
— Мариночка, ты как раз вовремя! — воскликнула свекровь. — Я решила приготовить борщ, а у вас холодильник пустой. Надо составить список продуктов, которые я привезу в следующий раз.
— Привет, Марин, — улыбнулась Кристина. — Антон обещал помочь мне с презентацией. Ничего, если я тут посижу часок?
Что-то внутри Марины щёлкнуло. Тихо. Окончательно.
— Все. Уходите.
Повисла тишина.
— Что? — не поняла Валентина Петровна.
— Я сказала — уходите. Сейчас же. Обе.
— Марина! — вскочил Антон. — Ты что себе позволяешь?
— Позволяю? — она засмеялась, и этот смех прозвучал странно даже для неё самой. — Антон, я живу в собственном доме, как в проходном дворе. Я не могу спокойно вернуться с работы. Не могу провести вечер с мужем. Не могу планировать выходные, потому что кто-то обязательно появится, позвонит, попросит. Я устала быть гостьей в своей жизни.
— Деточка, я же из лучших побуждений... — начала свекровь.
— Валентина Петровна, с сегодняшнего дня, пожалуйста, звоните перед визитом. И приезжайте, только если мы пригласим.
— Кристина, — Марина повернулась к подруге мужа, — я уважаю вашу дружбу с Антоном. Но у нас семья. У нас есть границы. Пожалуйста, уважайте их.
Кристина схватила сумку и выскочила за дверь, не говоря ни слова. Валентина Петровна, всё ещё в шоке, молча собрала свои вещи и ушла, бросив на прощание: «Антон, позвони мне».
Дверь закрылась. Они остались вдвоём.
— Ты сошла с ума, — медленно произнёс Антон. — Ты только что выгнала мою мать.
— Я выгнала людей из *нашего* дома. Из *нашей* жизни. Хотя бы на один вечер.
— Марина...
— Послушай меня, — она подошла к нему, взяла за руки. — Я люблю тебя. Но я не выйду замуж за твою мать, за Кристину, за твою работу и всех остальных. Я вышла замуж за тебя. За *нас*. И если ты не понимаешь разницы, то, возможно, нам действительно не по пути.
Он молчал. Долго. Потом сел на диван, уронив голову в ладони.
— Я просто... я не знал, как отказать. Маме, друзьям. Мне казалось, что так правильно — быть для всех хорошим.
— А для меня? Ты хочешь быть хорошим для меня?
— Конечно.
— Тогда начни с того, чтобы быть со мной. Здесь. Сейчас. Без телефона, без звонков, без визитов.
Антон выключил телефон. Впервые за месяцы.
Они просидели на диване до полуночи. Разговаривали. Плакали. Смеялись. Вспоминали, какими они были до свадьбы. Строили планы на будущее — уже с учётом границ, которые защитят их пространство.
— Знаешь, — сказал Антон под утро, — ты была права. В нашем браке действительно было слишком много людей. Я просто боялся признать это.
— Мы исправим, — тихо ответила Марина. — Если захочешь.
— Хочу.
И когда на следующее утро телефон Антона снова начал разрываться от звонков, он просто положил его в ящик тумбочки и повернулся к жене:
— Кофе будешь? Я сегодня приготовлю.
В их браке снова стало двое. Как и должно быть.