".. Как оказалось, многие года жизни и куча денег были потрачено на пустое.. Основной инстинкт рулит
Сейчас, когда мне 64 года я понял, что избавится от секса это благо.
У меня и пример из жизни есть.
Брат двоюродный
В шестьдесят пять лет Игорь записался на курсы скульптуры в художественной школе, у них там курс для взрослых есть
Молодёжь смотрела с недоумением, подшучивали:
-Что, пенсии мало? Скучно стало?
Но в его жизни, очищенной от суеты, работы и многих земных страстей, появился новый голод — голод по форме, по вещественному воплощению мысли.
Руки привыкшие к токарному станку теперь учились чувствовать упрямство глины и послушание гипса.
После 60 стоять у станка сложно, а глина это другое.
Творчество.
На даче поставил круг, нашёл корыто, купил глину и в корыто положил, сейчас хлопочет чтобы печку для обжига подключить.
Жена брата давно уже ходит по разным курсам: йога, скандинавская ходьба, хор.
Он мне так и сказал, что они с женой самые лучшие друзья. Не более. Через год захотел мечту детства воплотить. Заняться керамикой. Вот. Начал.. "
----
Комментарий
Сублимация: творчество как путь к вечному
Чем меньше занимаешься сексом, тем больше вдохновения остаётся для прекрасных песен» (Гайдн Райнхардт)
Цитата немецкого музыканта Гайдна Райнхардта, хоть и говорит о песнях, указывает на универсальный закон сублимации — перенаправления энергии на творчество.
В контексте жизни после шестидесяти эта мысль обретает особую глубину.
Когда естественным образом утихают бури плотских страстей и материальных амбиций, освобождается колоссальный ресурс психической силы.
Эта энергия более не рассеивается, а может быть сконцентрирована на поиске смысла, созидании и осмыслении прожитого.
Для человека в возрасте "серебряной осени" сублимация становится не просто психологическим механизмом, а осознанной духовной практикой.
Это переход от вопросов "иметь" и "обладать" к вопросам "быть" и "понимать" .
Жажда творчества в этот период редко рождает бунтарские манифесты; чаще она выражается в стремлении к гармонии, к отражению накопленной мудрости в форме, слове или звуке.
Как писал Иосиф Бродский:
Великое видится на расстояньи
Пройденный путь и есть то самое расстояние, с которого открывается панорама жизни.
Таким образом, уход от сексуальной активности (как и от иных чисто телесных или социальных гонок) — это не угасание, а потенциальное начало новой, более содержательной фазы.
Высвобожденная энергия вливается в русло самопознания и творения.
Человек обращается к «вечному» — не в религиозном смысле, а в стремлении оставить после себя не генетический, а культурный или духовный след:
мемуары, картину, сад, наконец, просто глубоко осмысленное и принятое прошлое, которое становится уроком для других.
Это и есть высшая сублимация:
превращение опыта всей жизни, ее радостей и страданий, в нечто, что не умрет вместе с телом.
-----
Притча о рыбаке и туше
В деревне у синей реки жил старый рыбак по имени Ли. Всю жизнь его сеть ловила серебро речных глубин, а пальцы знали вес каждого карася, как вес собственной души.
Но годы, что текут быстрее горного потока, согнули его спину, и сила покинула руки. Однажды, вытянув пустую сеть, он понял, что река больше не шепчет ему свои секреты.
Соседи говорили:
-Почтенный Ли, отдохни теперь, гляди на закат и пей чай
. Но душа рыбака, привыкшая к беседе с водой, не могла молчать в тишине покоя. И тогда он увидел у лавки писца старый бамбуковый стебель и пузырек туши.
В первый день он взял кисть, как когда-то брал весло — крепко, решительно. Но иероглифы выходили неуклюжими, похожими на спутавшуюся в сеть рыбу. Чернила растекались кляксами, словно следы на мокром песке.
Однажды к нему пришел молодой ученик каллиграфа и, увидев его попытки, улыбнулся:
-Дедушка, сначала учатся держать кисть, потом чертить линии. Ты начинаешь с середины реки, не зная брода.
Старик Ли закрыл глаза, и перед ним возник образ реки. И тогда он понял. Он перестал выводить иероглифы. Он начал их ловить.
Его кисть стала легкой, как удочка на ветру. Взмах вверх — это было ощущение, как сеть расстилается над водой. Короткая точка — это всплеск рыбы у самого борта лодки. Длинная, плавная черта — это течение, которое он знал наизусть. Он не писал слово «вода» (水). Он отпускал тушь, как отпускал лодку по течению, и та сама находила свою форму.
Прошли сезоны. В доме рыбака появились свитки. На одном был один-единственный иероглиф «Рыба» (魚), но глядя на него, казалось, видишь чешую, всплеск хвоста и отблеск в глубине. На другом — «Река» (江) — и в ее изгибах слышался шум потока.
Как-то раз те самые соседи пришли к нему и спросили:
-Ли-сан, почему твои иероглифы живые, а у почтенного писца из города — только правильные?
Старый рыбак окунул кисть в тушь и ответил тихо, глядя на бегущую за окном воду:
-Мастер каллиграфии годами учится побеждать непослушную тушь. А я… я просто подружился с ней. Нельзя победить реку. Можно лишь плыть вместе с ней, слушая ее песню. Сеть ловит рыбу, а душа ловит тишину. Кисть — моя новая сеть. А белая бумага — бездонная вода, в которой я снова научился находить жизнь
И он сделал последний мазок. На чистом шелке, будто из глубины, возникла новая рыба — не пойманная, а вечно плывущая в бескрайнем океане духа.
Так рыбак, отпустив реку, нашел океан внутри себя.
-----
Подписывайтесь на каналы, там интересно
Мой ТГ https://t.me/citatykaa
Мой ВК https://vk.com/radistizizni
Кому где удобнее