Я сидел в приёмной, ждал своей очереди, когда из-за двери раздался громкий, начальственный голос:
— Татьяна! Зайдите, пожалуйста.
Женщина, которая сидела напротив, вздрогнула, поправила строгий воротник и исчезла за дверью. Не прошло и минуты, как голос сменил тональность.
— Танюха, ты мне вот это вот принесла? Я же просил вчера!
Интересная магия имени. Только что была Татьяна, официальная, с отчеством, а уже через секунду — Танюха, почти своя в доску, которой можно и попенять. Имя Татьяна, кажется, само просит, чтобы его немедленно разобрали на запчасти, переиначили, сделали более домашним, а иногда и вовсе бесцеремонным. С другими именами такая вольность встречается куда реже.
Татьяна редко остается Татьяной, потому что перед нами имя, которое не терпит одиночества и официальности. Оно почти сразу становится Таней, затем, в зависимости от ситуации и настроения говорящего, превращается в Танюшу, Танюху, а то и вовсе в Таньку.
Если в компании собираются несколько женщин, то Таня легко становится «Таней-которая-бухгалтер» или «Таней-с-пятого-этажа», тем самым теряет свою уникальность в потоке.
Я всё время ловлю себя на сравнении с другими именами, у которых будто бы есть негласная защита. Вспомните старые, ещё советские имена — Ирина, Марина, Светлана. Их либо называют полностью, либо сокращают очень аккуратно. Никто не позволит себе назвать Ирину «Ирухой» или Светлану «Светкой» без очень веской причины.
Зато Татьяна — открытая дверь, в которую можно войти без стука. Даже наша бухгалтер Марина, женщина с характером, которая одним взглядом заставляет всех переписать квартальный отчет, остаётся Мариной. Однако её коллега, Татьяна Петровна, даже в самый строгий момент рискует услышать от директора
— Танюш, ну что ты, как маленькая?.
Культурный багаж имени
Над именем Татьяна смеются, потому что оно слишком знакомое, родное и слишком часто встречается в нашей культуре. Оно обросло таким количеством штампов, что стало почти нарицательным. В массовом сознании почти каждая Таня — либо «простая», либо «терпеливая», либо «с характером».
Вспомните анекдоты, реплики из старых фильмов, даже школьные дразнилки. Имя Татьяна несёт на себе груз целой эпохи, оно стало символом женской судьбы, которая, как правило, не отличается лёгкостью. Имя-рабочая лошадка, которая всегда рядом и всегда выслушает.
Мы смеёмся не над человеком, а над культурным кодом, который за ним стоит.
В школе или университете такое положение вещей проявлялось особенно ярко. Помню, как наша учительница по литературе, женщина строгих правил, говорила:
— Татьяна, выйди к доске.
Класс тут же начинал хихикать, потому что само имя в сочетании с официальным призывом звучало как-то нелепо.
Одногруппники придумывали рифмы, дразнилки, уменьшительные словечки, которые звучали странненько, но прилипали надолго. «Татьяна-сметана», «Танюшка-ватрушка» —проявление коллективного бессознательного желания упростить, приручить имя.
Причём, что характерно, над самой Таней-человеком обычно не издевались, она могла быть отличницей или первой красавицей. Издевались именно над именем, над его излишней, как казалось, серьёзностью.
Дело-то житейское. Фонетика
Есть ещё одно наблюдение, которое, возможно, лежит в основе этого феномена. Имя Татьяна неудобно для быстрой, небрежной речи, поэтому его начинают «ломать». Чисто житейское ощущение.
Попробуйте произнести «Татьяна» быстро, несколько раз подряд. Твердое «т» в начале, потом резкое «ян», и только в конце появляется мягкость. Имя звучит неровно, будто оно спотыкается на середине.
Наш язык всегда стремится к сокращениям и экономии усилий, инстинктивно упрощает его до «Тани», где этого резкого перехода нет.
Взрослая жизнь только закрепляет этот тройной регистр имени. Захожу как-то в ЖЭК, а там картина маслом.
Сидит в окошке женщина, лет 50, с усталым, но смелым лицом. К ней обращаются по-разному.
Сначала заходит молодой парень, явно из соседнего кабинета:
— Таня, зайди, пожалуйста, у нас там с актами беда.
Домашний, приятельский регистр.
Следом — пенсионерка, которая пришла с жалобой:
— Танечка, милая, помоги, ты же у нас самая добрая».
Ласковый, умоляющий регистр.
Потом раздаётся звонок по внутреннему телефону. Женщина берет трубку, и её лицо сразу превращается из серьёзного в беспомощное.
— Да, я слушаю. Татьяна Петровна. Нет, я не могу это подписать, пока вы не принесёте все документы.
Официальный, строгий регистр.
Одно и то же имя живет в трех регистрах одновременно — домашнем, официальном и почти насмешливом. Имя Татьяна — своего рода лакмусовая бумажка, которая показывает, насколько близко человек к тебе находится.
Поэтому имя так легко становится чужим, своим, удобным, смешным и слишком знакомым одновременно. Его не трогают со зла, но трогают потому, что считают своим.