Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Я потянулась за своими часами — их не было. Взяла его аппарат. Яркость слепила. Часы в углу показывали 23:17. Палец скользнул вниз, случайно открыв список контактов.
Моё имя.
Точнее, не имя. «Дом».
Вот так. Просто. Безлико. Функционально.
Я села на край кровати. Пластик корпуса был тёплым от его руки. Я прокрутила список. «Мама», «Серёга-бригадир», «Школа №14», «Стоматолог». «Лена Ш.» с сердечком. Это была его секретарша. Я знала.
А я — «Дом».
Ты и есть дом. Твоё место здесь, — говорил он когда-то, обнимая за плечи на пороге новой квартиры. Это звучало как обещание. Теперь звучало как приговор.
Знаете, что обиднее всего? Не сам факт. А то, что я даже не удивилась.
Я положила телефон на место, точно так же, экраном вниз. Выключила свет. Легла. Он храпел, повернувшись к стене. Я смотрела в потолок. И вспоминала тот номер. Тот самый, старый. Который он сохранил у себя когда-то. Не «Дом». А «Алёна, моя».
Я помнила его наизусть. Цифры сложились в голове сами, как молитва, которую давно не повторяла. 915…
Утром я встала первой, как всегда. Сварила кофе. Два тоста. На его — масло тонким слоем. На мой — джем. Ритуал. Мы ели молча. Он уткнулся в новости на планшете.
— Ключи не видел? — спросил он, не отрывая взгляда.
— На вешалке.
— А, точно.
Он встал, доел кофе стоя. Поцеловал в щёку. Воздушный, неосязаемый поцелуй-привычка.
— Вечером буду поздно. Совещание.
— Хорошо.
Дверь захлопнулась. Тишина. Я допила свой кофе. Холодный. Грязную чашку отнесла к раковине. Потом подошла к тумбочке. Взяла телефон. Ввела код — дату рождения нашей дочери. Катя. Двадцать лет назад.
Контакты. «Дом».
Я нажала «редактировать». Палец замер. Стереть. Переименовать. Написать что-то обидное. Нет. Я вышла из меню. Открыла историю звонков. Вчерашний день. Много входящих. «Лена Ш.» — три раза. Разговоры по две, четыре, семнадцать минут.
Я не слушала записи. Мне было не нужно. Вместо этого я открыла браузер. История чиста. Он аккуратен. Я ввела в поиск: «сим-карта с номером 915…»
Поиск не дал ничего. Конечно. Я искала призрак.
Тогда я открыла наш общий компьютер. В папке «Документы» нашла сканы старых квитанций, договор ипотеки, диплом Кати. Архив. Я искала не доказательства его измен. Я искала себя. Тот договор на первую съёмную квартиру, где мы оба расписались. Моя подпись — размашистая, уверенная. Его — сжатая, острая.
Я распечатала этот скан. Положила в свою сумку.
Работа. Цифры, проводки, отчёты. Я бухгалтер. Моя вселенная состоит из балансов. Дебет должен сходиться с кредитом. У меня всегда сходится. В жизни — нет.
В обеденный перерыв я пошла в ближайший салон связи. Девушка с синими волосами устало улыбнулась.
— Вам что?
— Хочу восстановить старый номер. У меня есть цифры.
— Это сложно. Нужен паспорт, договор…
— Я знаю. Просто проверьте, свободен ли он.
Она что-то постучала по клавиатуре. Поморщилась.
— Номер… активен.
— Что?
— Он кому-то принадлежит. Не могу сказать кому. Но он не свободен.
Мир не рухнул. Он просто качнулся, как палуба в лёгкую волну. Я поблагодарила и вышла. Номер был активен. Значит, он его сохранил. На кого-то другого.
Я вернулась в офис. Цифры в мониторе поплыли. Я закрыла глаза. И увидела не его лицо. А своё. Десять лет назад. На кухне той съёмной квартиры. Я смеюсь, закатываю помидоры. Он снимает меня на телефон. Говорит: «Моя Алёна». А потом добавляет: «Сохраняю навсегда».
Тот вечер он пришёл действительно поздно. Пахло дымом и чужими духами. Не теми, что у Лены-секретарши. Другими.
— Как совещание? — спросила я, разогревая суп.
— Нормально. Устал.
Он сел за стол. Смотрел в тарелку. Я сидела напротив. Молчала.
— Что-то случилось? — он наконец поднял на меня глаза.
— Нет. Всё как всегда.
Он пожал плечами, принялся за еду. Я наблюдала, как он ест. Методично. Без удовольствия. Процесс.
— Дмитрий.
— М-м?
— Помнишь наш первый номер? Тот, сотовый?
Он замедлил жевательные движения. Не поднял взгляд.
— Какой-то… Смутно. А что?
— Так, вспомнила.
— Зачем?
— Просто.
Он отпил воды. Поставил стакан с лёгким стуком.
— Не надо просто. Говори, что случилось.
— Ничего не случилось. Я просто спросила.
— Ты так не спрашиваешь просто так. Ты что-то нашла?
Он перешёл в атаку раньше, чем я ожидала. Волна номер два. Не отрицание, а наступление. Я почувствовала странный прилив сил.
— Нашла? Что я могла найти?
— Не знаю. Ты же вечно копаешься.
— В твоих вещах?
— Во всём. Ты создаёшь проблемы из воздуха, Алёна.
Он назвал меня по имени. Впервые за долгое время. Звучало как обвинение.
— У меня нет проблем, — сказала я тихо. — У меня есть вопросы.
— Какие ещё вопросы? Всё нормально. Работа, дом, дочь взрослая. Чего тебе не хватает?
*Себя*, — подумала я. Но не сказала.
— Прости, устал. Не надо сейчас. — Он встал, отнёс тарелку к раковине. — Я спать.
Он ушёл. Я осталась сидеть за столом. Потом достала из сумки тот распечатанный скан. Смотрела на две подписи. Его и свою. Они больше не составляли целое. Они просто были рядом на бумаге, которую скоро выбросят.
На следующий день была пятница. Я взяла отгул. Сказала на работе, что к врачу. Пошла не к врачу. Я поехала в старый район, где мы снимали ту квартиру. Дом ещё стоял. Выглядел постаревшим, но узнаваемым. Я зашла в подъезд. Пахло так же — щёлоком и пирожками. Я поднялась на третий этаж. Дверь нашей бывшей квартиры была выкрашена в другой цвет.
Я не позвонила. Просто постояла. Потом спустилась во двор. Села на ту же лавочку, где он делал мне предложение. Неловко, на одной коленке, держа коробочку с колечком-пустяком. Я сказала «да» еще до того, как он договорил.
Достала телефон. Набрала тот номер. Старый. 915…
Я слушала длинные гудки. Сердце не колотилось. Было странно спокойно.
— Алло? — голос. Женский. Молодой. Нетерпеливый.
Я молчала.
— Алло? Кто это?
Я положила трубку.
Звонок. Мне. С незнакомого номера. Я отклонила. Он позвонил снова. Я выключила звук. Смотрела, как экран загорается и гаснет. Пять раз. Потом пришла СМС с того же номера: «Кто это? Дима, ты? Это опять твои шутки?»
Дима. Не Дмитрий. Дима.
Я представила её. Девушку с тем голосом. Она звонит *ему*. Спрашивает: «Это ты мне звонил с левого номера?» А он смотрит на свои звонки. Видит мой пропущенный вызов с неизвестного номера. Не моего текущего. А старого. Его старого. Который сейчас у неё.
Он всё поймёт. Он умный.
Я встала с лавочки. Купила в ближайшем киоске новую сим-карту. Дешёвую, на предоплате. Вставила в свой старый телефон, который хранила в ящике как резервный. Зарегистрировала мессенджер на новый номер. Нашла там его. Он использовал тот же логин много лет. Отправила запрос в друзья. Без текста. Просто запрос.
Он подтвердил через час. Должно быть, решил, что это кто-то по работе.
Я открыла наш чат. Пусто. И написала первое и единственное сообщение: «Дом — это не человек. Дом — это место. Я ухожу.»
Заблокировала его.
Когда он вернулся вечером, я была в гостиной. Чемодан не собирала. Просто сидела.
— Ты что это написала? — он спросил с порога. Лицо было бледным от злости. — Это ты? Этот бред?
— Да.
— Что за детский сад?! Что значит «ухожу»? Куда? Почему?
Он бросил портфель, подошёл ко мне. Стоял над меня. Использовал рост, как всегда.
— Объяснись. Немедленно.
— Я всё объяснила. В сообщении.
— «Дом — это не человек»? Ты с ума сошла? Из-за какого-то номера в телефоне?
— Не из-за номера, Дмитрий. Из-за того, кем я в твоём телефоне стала. И в твоей жизни. Мебелью. Функцией.
— Да брось ты! Это просто название! У меня все контакты так: «Работа», «Спортзал»…
— А «Лена Ш.» с сердечком? Это тоже просто название?
Он отшатнулся, словно его ударили. Глаза побежали. Искали выход.
— Это… это просто…
— Не надо, — я перебила его. Спокойно. Холодно. — Не надо лгать. Мне всё равно.
— Всё равно? — он засмеялся, истерично. — Всё равно? Тогда чего весь этот цирк?
— Чтобы ты тоже знал. Как это — быть переименованным. Стертым. Замененным.
Он сел в кресло напротив. Схватился за голову.
— Алёна… Ладно. Я виноват. С Леной… это была ошибка. Она ничего не значит.
— Я знаю. И это обиднее всего. Что ты променял нас не на великую любовь. А на то, что «ничего не значит».
Наступила тишина. Глубокая. Он смотрел в пол.
— Что ты хочешь? — спросил он наконец. Голос сломался. — Я всё исправлю. Уволю её. Удалю номер. Буду другим.
— Ты не будешь другим. Ты будешь стараться. Месяц. Два. Потом вернётся привычка. А я вернуться уже не смогу.
Я встала.
— Я останусь у Кати на неделю. Потом вернусь за вещами. Мы поговорим спокойно, как взрослые люди. О разделе.
— Развод? — он выдохнул слово как проклятие.
— Да.
Он не побежал вслед. Не умолял. Он просто сидел, когда я выходила из квартиры с одной сумкой. Я ехала к дочери в метро. Смотрела в тёмное окно. На отражении не было слёз. Было пустое, чистое лицо.
Катя встретила меня без вопросов. Просто обняла.
— Мам, я давно ждала этого звонка.
— Какого звонка?
— Того, в котором ты скажешь: «Кать, можно я поживу у тебя?».
Мы пили чай на её маленькой кухне. Она рассказывала про работу, про парня. Я слушала. И думала о том номере. 915… Он был как ключ. Который открыл не его измену. А мою спячку.
Через неделю я вернулась. Он был дома. Выглядел постаревшим.
— Я съезжу, — сказал он. — Сниму квартиру. Ты оставайся здесь.
— Спасибо.
Мы молча разделили вещи. Книги. Посуду. Фотографии я оставила ему. Мне они были не нужны. Когда он уносил последнюю коробку, он остановился у двери.
— Прости.
— Я не злюсь, Дмитрий. Честно.
— Это хуже.
Он ушёл. Я закрыла дверь. Обошла пустеющую квартиру. Подошла к окну. Внизу он загружал коробки в машину. Не оглядывался.
Достала телефон. Новый, с новой сим-картой. Открыла контакты. Создала новый. Вписала: «Алёна». Сохранила.
Не «мама». Не «бывшая жена». Не «дом».
Просто «Алёна».
Я включила компьютер. Открыла сайт по поиску работы. Не бухгалтера. Я отправила резюме в небольшую фирму, которая искала финансового аналитика. То, о чём я когда-то мечтала, но отложила, потому что «надо было быть практичной».
Потом открыла сайт с объявлениями о аренде. Выбрала не большой район. Маленькую, но светлую студию у парка. Написала владельцу. Договорилась о просмотре на завтра.
Вечером Катя приехала помочь. Мы заказали пиццу. Смеялись над глупыми сериалами. Когда она уезжала, сказала:
— Мам, ты выглядишь… живой.
— Я и есть живая.
Я осталась одна. В пустой, но уже не чужой квартире. Моей. Пока ещё юридически общей, но скоро — нет.
Я знала, что впереди — суды, раздел, сложные разговоры. Знала, что будет одиноко и страшно. Знала, что могут быть срывы и моменты слабости.
Но в тот момент, глядя в ночное окно, где отражалась женщина с прямой спиной, я чувствовала только одно: тихое, беззвёздное, безрадостное, но абсолютное облегчение.
Он оставил меня как «Дом». А я ушла, чтобы снова стать человеком. И, может быть, когда-нибудь, для кого-то — снова «Алёной, моей». Но уже по-настоящему. Не в телефоне. А в жизни.
