Падение и освобождение Гурьева в 1774 году: ключевой эпизод Восстания Пугачёва
На три месяца старый казачий городок на Каспии стал столицей вольницы. История, которая повторялась в России не раз: когда «земля горела под ногами власти».
Есть в русской истории пословица: «Казачьему роду нет переводу». Но какой ценой давалось сохранение этого «рода»? Часто — ценой крови и огненных вихрей народных войн. Одна из таких страниц — история Гурьева (ныне Атырау) в разгар грандиозной Казачьей войны 1773-1775 годов, известной как Восстание Пугачёва. Это был момент, когда карта империи на юге запылала, и маленький прикаспийский городок на несколько месяцев стал большим козырем в руках мятежников.
25 января 1774 года: «Городок взяли лихим наскоком»
Зима 1774 года. Восстание, начатое яицкими (уральскими) казаками под предводительством «императора Петра III» — Емельяна Пугачёва, — бушует. Пока основные силы скованы под Оренбургом, мобильные казачьи отряды, как искры от костра, разлетаются по степям.
Одной из таких «искр» был отряд атамана Андрея Овчинникова, правой руки Пугачёва. Его цель — Гурьевский городок, стратегически важная крепость и рыбная столица в устье Яика (Урала). 25 января, без долгой осады, отряд Овчинникова пошел на штурм. Ключом к успеху стала не столько артиллерия, сколько поддержка местных казаков. Многие гурьевцы, измученные тяготами службы и посягательствами государства на их вольности, видели в Пугачёве защитника. Крепостные ворота открылись изнутри. Город пал почти без боя — сила народного недовольства оказалась мощнее каменных стен.
Три месяца вольной республики: атаман из рыбаков
Овчинников действовал быстро. Забрав стратегические запасы (до 60 пудов пороха — огромная сила) и пополнив отряд 30 местными казаками, он двинулся дальше, на соединение с основными силами. Но Гурьев он не бросил. Управление городом атаман поручил местному казаку Егору Струняшеву, произведя его в атаманы. Это важная деталь: ставку делали не на пришлого командира, а на своего, уважаемого человека из народа — простого рыбака, вознесенного волной восстания.
Три месяца Гурьев жил по законам пугачёвской «казачьей республики». Он стал важнейшим опорным пунктом на южном фланге восстания, портом, через который могла идти связь, и тыловой базой. Эти недели показали утопическую мечту восставших: мир, свободный от помещиков и чиновников, где казак сам выбирает себе старшину.
1 мая 1774 года: железная поступь империи
Но мечте не суждено было сбыться. Весной 1774 года правительство Екатерины II бросило на подавление мятежа огромные силы. Из Астрахани, оплота имперской власти на Каспии, выдвинулась карательная экспедиция под командованием подполковника Богдана Кандаурова.
1 мая к стенам Гурьева подошли вымуштрованные правительственные войска. У гарнизона Струняшева не было ни шансов против артиллерии и дисциплинированных солдат. Сопротивление было бы самоубийством. Городок капитулировал. «Вольная республика» пала. Начались следствия, допросы, расправы над зачинщиками. Железный порядок был восстановлен.
Эпилог: Почему эта история важна для казаков и для России сегодня?
Падение и освобождение Гурьева — это не просто локальный эпизод. Это образ извечного российского противостояния: вольница vs порядок, бунтарский дух vs государственная машина.
Для казачества эта история — памятная веха в борьбе за свою идентичность и автономию. Она напоминает и о славной способности к самоорганизации, и о трагической цене мятежа. После 1775 года Яицкое войско будет переименовано в Уральское, а многие вольности — навсегда урезаны. Это был поворотный пункт в превращении казачества из относительно независимой силы в служилое сословие империи.
Для России в целом история Гурьева 1774 года — это урок. Урок о том, что когда социальные лифты ломаются, а диалог между властью и окраинами прерывается, последствия могут быть огненными. Это история о том, как глубинная народная энергия ищет выход, обретая порой разрушительные формы, и как государство, даже подавив бунт, вынуждено задумываться о реформах.
Сегодня, глядя на эту историю, мы видим не просто «бунт бессмысленный и беспощадный». Мы видим сложную ткань истории страны, сотканную из противоречий: верность и изменa, надежда и отчаяние, стремление к воле и поиск сильной руки. Гурьев стал на три месяца маленькой искрой той иной России, которая могла бы быть. И в этом его главная историческая ценность — как напоминание о выборах, которые страна делает на крутых поворотах своей судьбы.
Газета «УРАЛЬСКИЙ КАЗАК»