— Серёж, но сегодня уже четверг… — Эльвира прижала телефон плечом, одновременно пытаясь застегнуть молнию на куртке. — Ты же сам обещал приехать в среду. Я тут как белка в колесе кручусь, честное слово, уже сил никаких нет.
В прихожей стоял привычный утренний бардак: коробка из-под обуви, чьи-то перчатки, сумка с документами, которую она уже второй раз за утро перекладывала с места на место. Эльвира остановилась, облокотилась спиной о стену и закрыла глаза. Хотелось просто постоять так минуту без дел, без мыслей, без необходимости кому-то что-то объяснять.
— С утра ездили за свадебным платьем для дочери, — продолжала она, не дождавшись ответа. — Ты бы видел… Лерка как ребенок радовалась. В салоне были почти три часа. С мастером договорились, она в субботу к нам домой придёт, причёску Лерочке делать. Я всё записывала, всё уточняла, чтоб, не дай бог, ничего не сорвалось.
На другом конце провода повисла пауза. Эльвира уже знала эту паузу, Сергей так всегда делал, когда не хотел вдаваться в подробности или собирался сказать что-то неприятное, но нужное, по его мнению.
— Эль, я всё понимаю, — наконец произнёс он ровным, почти усталым голосом. — Правда. И сочувствую тебе. Но ты же знаешь, как у нас тут всё устроено. Шеф сказал: пока объект не сдам, о моём возвращении даже речи быть не может.
Эльвира медленно выдохнула. Она ожидала этого ответа, но всё равно надеялась, что он скажет что-то другое. Что-то вроде: «Я постараюсь», «Я поговорю», «Я что-нибудь придумаю».
— Серёж… — она понизила голос, словно рядом могли быть посторонние. — Ну а как же свадьба? Твоя единственная дочка замуж выходит. Папа ведь должен быть рядом. Ну хоть слово ей сказать, напутственное… Ты же сам всегда говорил, что для тебя семья — это главное.
— Ой, Эль, хватит, — перебил он, и в голосе мелькнуло раздражение. — Не в прошлом веке живём. Какие ещё напутствия, какой алтарь? Ты вспомни, как мы с тобой женились.
Она вспомнила. Очень хорошо вспомнила.
— Мы подъехали с другом на машине, — продолжал Сергей, будто читая по памяти. — Забрали тебя с Наташкой, поехали, расписались. Потом вчетвером посидели, отметили. И всё. И живём уже почти четверть века.
Эльвира сжала губы. Тогда она была моложе, глупее и почему-то верила, что всё именно так и должно быть. Что если без белого платья и фаты, значит, проще, честнее, крепче.
— Так что не переживай и не майся, — добавил Сергей. — Всё пройдёт как надо. Отдашь молодым конверт, поздравишь от себя и от моего имени.
Он говорил спокойно, уверенно, словно речь шла не о свадьбе дочери, а о каком-то рядовом семейном мероприятии, вроде дня рождения дальнего родственника.
Эльвира ничего не ответила. Она просто нажала кнопку отбоя и медленно опустила телефон.
Тишина в квартире вдруг стала оглушающей. Часы на стене тикали слишком громко, холодильник монотонно гудел, за окном кто-то сигналил, ругался, жил своей обычной жизнью. А у неё внутри всё будто оборвалось.
Она присела на банкетку, провела рукой по лицу и только сейчас поняла, что щеки мокрые. Слёзы текли сами, как вода из плохо закрытого крана.
Почему мужчины, чем старше становятся, тем чаще бывают равнодушными?
Куда девается та нежность, та вовлечённость, те обещания, которыми они когда-то так легко разбрасывались?
Ее Серёжка… Тот самый, который ночами не спал, когда Лера болела. Который учил её кататься на велосипеде, бегал за ней по двору, поднимал на руки, когда она падала и разбивала колени. Который говорил: «Это моя девочка. Я за неё любому голову оторву».
И вот теперь эта девочка выходит замуж. Взрослая, красивая, уверенная в себе. А отец говорит: «Обойдётесь».
Эльвира поднялась, подошла к окну. Во дворе уже суетились люди, кто-то спешил на работу, кто-то вёл детей в школу. Обычное утро обычного дня. Только для неё этот день был каким-то особенно тяжёлым.
Она подумала о Лере. О том, как та два дня назад вечером сидела на кровати, перебирая фотографии платьев, смеялась, показывала, какое лучше подчёркивает талию. Как спрашивала: «Мам, а папе понравится?»
И Эльвира тогда уверенно ответила: «Конечно, доченька. Папа у нас строгий, но тебя он любит больше всех».
Сейчас от этих слов стало стыдно.
Она вытерла лицо, поправила волосы и заставила себя собраться. Плакать можно потом. Сейчас дел невпроворот. Надо всё держать под контролем. Если она сейчас раскиснет, всё посыплется.
Эта ночь прошла почти без сна. Эльвира то забывалась на несколько минут, то резко просыпалась, будто кто-то толкал её в бок. Мысли крутились по кругу, не давая покоя. Она переворачивалась с боку на бок, старалась не шуметь, хотя Сергея рядом не было, его половина кровати оставалась холодной и пустой. Раньше это ощущение одиночества не резало так остро. Теперь же казалось, будто пустота рядом давит сильнее, чем если бы он лежал, отвернувшись.
Она снова и снова прокручивала в голове вчерашний разговор. Интонации, паузы, слова. Особенно это равнодушное: «Обойдётесь». Значит, для него это действительно не важно.
К утру Эльвира приняла решение. Оно оформилось не сразу, а словно созрело само собой. Надо ехать, говорить. Надо вытаскивать Серёжку из этой командировки, если уж не ради неё, то хотя бы ради дочери. Она не может позволить, чтобы Лера запомнила свою свадьбу без отца.
Она взяла три дня отгулов. Сказала на работе, что семейные обстоятельства. Никто особо не расспрашивал, возраст, положение, все и так понимали: свадьба дочери — дело серьёзное.
Оренбург был не так уж далеко. Шесть часов езды на машине, не край света. Да и выходные никто не отменял. Если Сергей захочет, он сможет приехать. Значит, надо сделать так, чтобы захотел. Или хотя бы чтобы ему некуда было деваться.
Эльвира решила начать с начальства. Мысль эта сначала казалась унизительной: идти, просить, оправдываться. Но потом она сама себе сказала: «Это не для себя. Это для ребёнка». И стало немного легче.
Утром она встала рано. Дом ещё спал. На кухне было прохладно, пахло вчерашним чаем и чем-то знакомым, домашним. Она машинально включила чайник, но потом передумала, пить не хотелось. Желудок был сжат, как перед экзаменом.
Выбирая одежду, Эльвира долго стояла перед шкафом. Хотелось выглядеть достойно, но без вызова. В конце концов она остановилась на платье, нарядном, но строгом. Всё-таки идёт не на праздник и не на корпоратив. Немного подкрутила волосы плойкой, аккуратно уложила. Подкрасила губы совсем чуть-чуть. Посмотрела на себя в зеркало.
Она до сих пор была красива. Не девочка, конечно, но ухоженная, статная женщина. Это отражение не вызывало у неё раздражения или сожаления, скорее, тихую грусть. Вспомнились слова молодого коллеги, сказанные недавно в курилке, почти шёпотом:
— Эльвира Николаевна, вы своей красотой затмите всех девчонок.
Тогда она усмехнулась и ответила без горечи:
— Обидно, Илюшенька, но моё время прошло. Придёт такой момент, когда морщины никаким гримом не замажешь.
Он тогда смутился, а она подумала, что сказала правду. Но сейчас, глядя на себя, вдруг поймала себя на мысли: а может, не всё ещё прошло?
На такси она доехала быстро. Фирма, где работал Сергей, располагалась в новом офисном здании: стекло, металл, строгие линии. Всё выглядело солидно, дорого.
У входа её остановил охранник, молодой, с равнодушным лицом.
— Документ, пожалуйста.
Эльвира замялась. Паспорт она оставила дома, в суете просто забыла.
— Понимаете, я жена Кручинина Сергея Владиславовича, — начала она. — Мне очень нужно к его начальнику, буквально на несколько минут.
Охранник посмотрел на неё с сомнением, потом куда-то позвонил, выслушал ответ, пожал плечами.
— Ладно, проходите. Только быстро.
Она поблагодарила и прошла внутрь, чувствуя, как неприятно щекочет внутри унижение. Никогда не любила просить. А тут приходится.
Секретарша Геннадия Леонидовича задерживать её не стала. Лишь кивнула и указала на дверь кабинета.
Начальник Сергея сидел один. Мужчина лет пятидесяти с лишним, ухоженный, уверенный в себе. Увидев Эльвиру, он привстал, протянул руку.
— Проходите, присаживайтесь.
Вёл себя вежливо, почти по-джентльменски. Это немного сбило её с намеченного настроя, но отступать она не собиралась.
— Чем могу быть полезен? — спросил он.
Эльвира сразу пошла в наступление. Она чувствовала: если сейчас даст слабину, потом не соберётся.
— Геннадий Леонидович, это что за безобразие? — начала она, не скрывая эмоций. — Ваш сотрудник выдаёт замуж единственную дочь, а вы держите его в командировке, как в тюрьме. Он что, и выходных не имеет?
Мужчина поднял руку, останавливая её. В его взгляде мелькнуло понимание: ещё немного и её будет не остановить.
— Эльвира Витальевна, если не ошибаюсь? — уточнил он. — Вы жена Кручинина Сергея Владиславовича?
— Да, я его жена, — ответила она твёрдо. — И кто-то же должен за мужа заступиться.
— Прошу вас, остановитесь, — спокойно сказал он. — Вашего мужа никто насильно никуда не отправлял. Он сам напросился. Сказал, что нужны деньги.
Эльвира растерялась.
— Я ещё у него спросил, — продолжал Геннадий Леонидович, — а как же свадьба дочери? Он ответил, что вы без него обойдётесь.
Эти слова мужчины ее поразили.
— Я сам две свадьбы сыграл, — добавил мужчина. — Сначала сына женил, потом, полгода назад, дочь выдал замуж. Не понаслышке знаю, какое это дорогое мероприятие. Понял, что деньги вашему мужу сейчас не помешают.
Эльвира смотрела на него и не понимала: кто из них врёт? Сергей говорил, что в фирме больше нет такого высококвалифицированного специалиста, как он. Что шеф затыкает им все дыры. А тут выходит: сам напросился.
— Но… — она запнулась. — Серёжа хоть может на выходные приехать?
— Безусловно, — ответил Геннадий Леонидович. — Это его выходные. Он вправе распоряжаться ими так, как считает нужным.
— Спасибо, — тихо сказала Эльвира. — Вы меня успокоили.
Она поднялась. Мужчина пожелал ей удачи и их дочери счастливой семейной жизни. Эти слова прозвучали искренне. От этого стало ещё больнее.
Выходя из здания, Эльвира чувствовала, как внутри нарастает тревога. Она достала телефон и сразу набрала мужа. Сергей ответил быстро, словно ждал звонка.
— Что на этот раз тебя беспокоит? — спросил он с раздражением.
— Серёженька, — сказала она как можно мягче, — я всё уладила. Сегодня после окончания рабочего времени можешь выезжать. Геннадий Леонидович разрешил тебе присутствовать на свадьбе дочери.
На том конце провода раздался почти крик.
— Ты что творишь?! — взорвался Сергей. — Почему меня позоришь? Как я теперь шефу в глаза буду смотреть?!
Эльвира замерла. И именно в этот момент она поняла: дело вовсе не в командировке.
Она так и стояла у входа в здание, сжимая телефон в руке. Сергей ещё что-то говорил, возмущался, бросался словами, но она уже почти не слышала. В голове словно щёлкнуло — не громко, но окончательно. Как будто внутри что-то встало на своё место.
— Серёж, — сказала она наконец тихо. — Я не хотела тебя позорить. Я просто хотела, чтобы ты был на свадьбе у собственной дочери.
— Ты не понимаешь! — снова повысил голос он. — Это работа. Это моя репутация. Ты вечно лезешь, куда не надо!
Она нажала кнопку отбоя не потому, что обиделась. Просто поняла: дальше разговаривать бессмысленно.
Эльвира медленно опустила руку. Люди проходили мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся. Никто не обращал на неё внимания. А у неё внутри будто поднялась мутная волна, осознание.
«Он не хочет ехать», — чётко сформулировала она. Не «не может», не «обстоятельства». Просто не хочет.
И тут же, как это часто бывает у женщин, она начала искать причину в себе. Почему она не заметила? Где упустила? Когда всё пошло не так?
Может, она стала слишком занятой или спокойной? Перестала смотреть на него тем взглядом, которым смотрела раньше? А может, наоборот, слишком привыкла, что он всегда рядом, никуда не денется?
Она шла по улице, не разбирая дороги. В голове всплывали обрывки разговоров, какие-то мелочи, которые раньше не казались важными. Как Сергей стал задерживаться на работе. Как всё чаще уезжал в командировки. Как говорил о какой-то Светке вскользь, без эмоций, будто между делом.
«Светка — классный специалист», — говорил он. «Светка незаменимая». «Если бы не Светка, мы бы не вытянули».
Тогда Эльвира не придала этому значения. Женщина и женщина… подумаешь. В коллективе полно женщин. Она доверяла мужу.
Она уже второй год была «ягодкой». Организм перестраивался, настроение прыгало, появлялась усталость. Но она не чувствовала себя старой. Просто другой, более спокойной. Их отношения с Сергеем давно стали привычкой. Они не молчали вечерами, нет. Делились новостями, обсуждали работу, планы, бытовые мелочи. Но где-то по дороге исчезло тепло. Не сразу, постепенно, так что и не заметишь.
И вот сейчас, стоя посреди улицы, Эльвира вдруг ясно поняла: причина его отсутствия на свадьбе —это не объект, не шеф и не деньги. Причина в том, что ему есть где быть. И есть с кем.
Мысль эта была страшной, но почему-то не вызвала шока. Скорее, тяжёлую, тянущую боль под рёбрами.
Она развернулась и пошла обратно в здание. Сердце колотилось, ладони вспотели. Она сама не до конца понимала, зачем возвращается. Но внутри уже созрело решение: если не проверить, она себя не простит.
На входе сидел тот же охранник.
— Я шарфик забыла, — сказала она как можно спокойнее. — Наверху.
Он махнул рукой, не глядя.
Эльвира поднялась на этаж бухгалтерии. Там было тихо, слышался только стук клавиатур и приглушённые разговоры. Она остановилась у двери, перевела дыхание и вошла.
Люба сидела за столом, сосредоточенно глядя в монитор. Увидев Эльвиру, она удивлённо подняла брови.
— Эля? Ты что тут делаешь?
— Здравствуй, Люба, — сказала она и вдруг почувствовала, как пересохло во рту. — Да вот… по делам.
Они когда-то работали вместе. Не были подругами, но и чужими тоже нет. Жизнь развела их по разным местам, но тёплая, спокойная интонация осталась.
— Как дела? — спросила Люба.
— Нормально, — ответила Эльвира и сама поняла, как фальшиво это прозвучало. — Свадьба у дочери на носу. Хлопот много.
— О, поздравляю, — с улыбкой произнесла Люба. — Это событие.
Эльвира помолчала, потом решилась.
— Слушай, Лю… а Светка у вас почему уехала? Тоже нашла работу получше?
Люба замерла. Совсем чуть-чуть, но Эльвира это заметила. Она медленно повернулась к ней, внимательно посмотрела.
— Поняла, — сказала она тихо. — Ты не просто так ко мне пришла.
Эльвира ничего не ответила. Просто смотрела.
— Не хотела я тебя расстраивать, — продолжила Люба после паузы. — Но, видимо, ты проснулась от долгой спячки.
Слова были жёсткие, но без злобы. Скорее, произнесенные с усталостью.
— Да все её стали позорить, — сказала Люба. — Что с женатым мужчиной связалась. С твоим Сергеем. Видать, совесть у неё всё-таки проснулась. Вот и уехала.
Эльвира почувствовала, как мир на секунду качнулся. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
— Ты хочешь сказать… — начала она, но голос сорвался.
— Да, — ответила Люба. — Ты правильно всё поняла.
Эльвира стояла молча. Внутри было пусто. Ни крика, ни слёз, ни желания спорить не было.
— Но связь их не оборвалась, — добавила Люба. — Я же сама твоему мужу командировочные оформляю. И всегда в одно и то же место.
Эльвира смотрела пристально. Она уже не удивлялась. Всё сложилось в одну картину, страшную, но логичную.
— Спасибо, — сказала она наконец.
— Прости, — ответила Люба. — Если бы могла, сказала бы раньше. Но не моё это дело было.
— Теперь моё, — тихо сказала Эльвира.
Они расстались без лишних слов. Эльвира вышла из здания, словно в тумане. В ушах шумело, ноги были ватные. Но вместе с болью пришло странное облегчение. Теперь всё было понятно.
Она больше не винила себя. Не искала, где недосмотрела. Всё оказалось проще и страшнее: Сергей сделал выбор давно.
Эльвира подняла голову, глубоко вдохнула холодный воздух и пошла дальше. Впереди была свадьба дочери. И она должна быть сильной.
После разговора с Любой Эльвира жила словно на автопилоте. Вроде бы всё делала правильно, всё по плану, но внутри будто кто-то выключил свет. Она не плакала, не заламывала руки, не устраивала сцен. Просто шла дальше, потому что останавливаться было нельзя.
В этот же день она встретилась со сватами. Надо было проверить ресторан, ещё раз всё обговорить, убедиться, что ничего не упущено. Эльвира ехала туда с ощущением, что выполняет чужую работу, но понимала — это её обязанность ради Леры.
Ресторан встретил их запахом свежей выпечки и гулом голосов персонала. Администратор улыбалась, уверяла, что всё под контролем. Эльвира внимательно слушала, задавала вопросы, уточняла детали. Где будет стоять стол для молодых, как рассадят гостей, когда вынесут горячее, кто отвечает за музыку. Она ловила себя на том, что говорит спокойно, даже уверенно. Никто бы не догадался, что внутри у неё всё надломлено.
Сватов она почти не слышала. Они обсуждали меню, шутили, говорили, как быстро летит время. Эльвира кивала, улыбалась в нужных местах. Иногда ловила на себе внимательный взгляд будущей свахи, но та ничего не спрашивала. И за это Эльвира была благодарна.
Вечером навалилась усталость. Та самая, когда болит не тело, а всё сразу. Надо было ещё выбрать платье для себя. Мысль об этом раздражала. Какая разница, в чём она будет? Но потом она вспомнила Леру. «Чтоб дочери не было стыдно», — подумала Эльвира и поехала в магазин.
Лера встретила её радостно, сразу потянула к стойкам с платьями.
— Мам, давай что-нибудь светлое! Ты же у меня красивая.
Эльвира улыбнулась. Эта улыбка далась ей нелегко.
— Доченька, что-то я сегодня не в настроении, — призналась она. — Может, в другой раз?
Лера внимательно посмотрела на неё.
— Мам, что с тобой? Ты какая-то не такая. Ты будто не рада, что у меня свадьба.
Эти слова кольнули.
— Что ты, — поспешно сказала Эльвира. — Я очень рада. Просто усталость навалилась. Сил совсем нет. Ты на меня внимания не обращай. У нас ещё и утро будет тяжёлым: причёска, макияж…
Лера кивнула, но не отстала. Она выбрала платье, то самое, которое Эльвира собиралась купить еще полгода назад. Тогда оно показалось ей слишком ярким, смелым для её возраста.
— Вот это, — уверенно сказала Лера. — Оно тебе очень идёт.
Эльвира посмотрела на себя в зеркало. Платье подчёркивало фигуру, освежало лицо. Она вдруг увидела не уставшую женщину, а ту Эльвиру, какой была когда-то. И согласилась. Возражать дочери не стала.
Ночью она всё-таки поспала. Часа два, не больше. Сон был поверхностный, тревожный. Снилось, будто она всё ищет Сергея в толпе гостей, а его нигде нет.
Утро началось рано. В доме было шумно. Пришла мастер, заняла кухню своими баночками, расчёсками, заколками. Лера сидела перед зеркалом, светилась счастьем. Эльвира смотрела на дочь и думала: ради этого стоило терпеть всё.
Свадьба прошла на славу. Гости смеялись, танцевали, говорили тосты. Молодые были красивыми, счастливыми, немного растерянными. Всё было именно так, как и должно быть.
Только Серёжи не было.
Сначала Эльвира ловила себя на том, что всё время смотрит на вход. Потом перестала. Она знала: он не приедет.
Телефон он всё-таки включил вечером. Позвонил, когда праздник уже подходил к концу.
— Ну как у вас там? — спросил он привычным тоном. — Всё прошло нормально?
— Как было задумано, так и прошло, — спокойно ответила Эльвира.
— Лера довольна?
— Довольна.
Он помолчал, потом добавил:
— Ты уж передай ей от меня поздравления.
Эльвира глубоко вдохнула.
— Серёж, — сказала она ровно. — Моя жизнь тебя больше не касается.
Он растерялся.
— Ты о чём?
— Я всё знаю, — продолжила она. — Про тебя и Светку. Так что, мужинек, наши дороги с тобой разошлись.
На том конце повисла тишина. Потом он что-то начал говорить, оправдываться, но она уже нажала отбой.
Эльвира опустила телефон и почувствовала не боль, а облегчение. Она сделала всё, что могла для дочери. И дальше будет жить по-другому.