Диплом был красным. Тамара гордилась этим больше, чем хотела признаться самой себе. Пять лет в институте она жила как монашка — никаких вечеринок, никаких свиданий, только библиотека и конспекты. Подруги смеялись: "Том, ты молодость проживаешь!" Но вот он — красный диплом экономиста. И вот она — в банке, в отделе крупных клиентов, двадцать два года, карьера впереди.
Первого сентября — да, её взяли именно первого сентября, будто она снова пошла в школу — Тамара явилась на работу в новом костюме. Серый, строгий, купленный на последние деньги. Туфли натирали. Блузка кололась. Но вид был солидный.
День пролетел в тумане. Лица, имена, должности — всё смешалось. Начальник отдела, Сергей Павлович, говорил что-то про клиентскую базу и кредитные линии. Бухгалтер Наталья Ивановна объясняла систему документооборота. Охранник на входе три раза проверял её новенький пропуск. К обеду голова гудела.
Тамара стояла возле лифта, пытаясь найти в телефоне ближайшее кафе, хотелось выдохнуть и сбежать из здания. Пальцы не слушались — то ли от волнения, то ли от усталости. Карта дёргалась, точка её местоположения прыгала по экрану.
— Потерялась? — спросил кто-то рядом.
Мужчина лет тридцати пяти. Высокий. Костюм тёмный, хорошего качества. Лицо спокойное, даже добродушное.
— Нет, просто... ищу, где тут можно пообедать.
— Михаил Громов, — он протянул руку. — Служба безопасности. Я как раз иду перекусить. Покажу где я обедаю, если хочешь.
Она хотела.
Кафе оказалось маленьким, уютным. Деревянные столы, клетчатые скатерти, запах домашней еды. Михаил заказал борщ и котлету, она — то же самое, побоявшись экспериментировать.
За едой он рассказывал. Начинал в банке охранником десять лет назад. Зарплата — копейки, работа — скучная. Но учился вечерами, получил вышку, прошёл курсы. Теперь возглавляет службу безопасности.
— Мама работает здесь же, — сказал он. — Главный бухгалтер. Нина Фёдоровна, может, слышала?
Тамара слышала. Все в банке знали Нину Фёдоровну — строгую, требовательную, с которой лучше не связываться.
— Мы с ней даже живём вместе, — Михаил улыбнулся. — Я пробовал съехать, но она так расстроилась... Ну, думаю, зачем её огорчать? Квартира большая, места хватает.
Тамара кивнула, но внутри что-то насторожилось. Тридцать пять лет. Начальник службы безопасности. Живёт с мамой.
После того обеда они стали встречаться часто. Он заходил к ней в отдел с кофе по утрам. Она заглядывала к нему, когда нужно было согласовать пропуск для клиента. Банк большой, но они умудрялись пересекаться по несколько раз на дню.
Через месяц весь третий этаж шептался.
— Том, ты в курсе, что его мать — ведьма? — предупредила Лена из кредитного. — Всех его девушек выживала. Последняя продержалась четыре месяца и сбежала.
— Мы просто друзья, — отвечала Тамара.
Но это была ложь. Они уже не были просто друзьями.
Однажды вечером, когда он подвозил её домой, Михаил сказал:
— Мама хочет познакомиться. Говорит, если не привезу тебя на этих выходных, сама придёт к тебе в отдел.
— Это угроза?
— Скорее предупреждение.
В субботу Тамара надевала и снимала платья до тех пор, пока не образовалась гора на кровати. В итоге выбрала простое — тёмно-синее, до колена, ничего лишнего.
Квартира оказалась в старом доме на окраине. Пятый этаж без лифта. Тамара поднималась, держась за перила и пытаясь унять сердцебиение.
Дверь открылась ещё до звонка. На пороге стояла женщина лет пятидесяти пяти — полная, с крашеными рыжими волосами, в ярком халате. На голове — бигуди. На лице — выражение человека, который готовится к допросу.
— Наконец-то явилась, — это были первые слова. Не "здравствуйте", не "проходи". — Мишка уже весь извёлся, всё про тебя говорит.
Она окинула Тамару взглядом сверху вниз. Медленно. Оценивающе.
— Худая. А родишь вообще с такой фигурой-то?!
— Мам, — Михаил попытался вмешаться.
— Что "мам"? Говорю же правду. Вон Настя с четвёртого этажа тоже была тощая — две попытки неудачные, и всё. Ну, проходи, раз пришла. Только обувь сними аккуратно, у меня паркет свежевымытый.
В квартире пахло едой и ванилью. Мебель старая, добротная — из тех времён, когда вещи делали на века. На стенах — фотографии Михаила в разных возрастах. Михаил в школьной форме. Михаил с дипломом. Михаил в военной форме.
— Где родители твои? — Нина Фёдоровна усадила её на кухне, сама села напротив. — Чем занимаются?
— Папа инженер, мама учительница.
— Где это?
— В Орехово-зуево. Это в области...
— А-а-а, — протянула Нина Фёдоровна так, будто Тамара призналась в чём-то неприличном. — Из глубинки значит. Ну, ничего, это не страшно. Хотя в Москве квартиры нет, я так понимаю?
— Я снимаю...
— Снимает! — она всплеснула руками. — В наше время девушка без квартиры — это как? Мы с покойным мужем к тридцати годам уже двушку получили! А сейчас что — работают, а квартиру снимают. Непонятно.
Обед был мучительным. Нина Фёдоровна задавала вопросы один за другим. О зарплате ("Сколько платят? Нет, ты можешь не отвечать, но я просто интересуюсь"). О здоровье ("Хронических болезней нет? А в роду у кого-то было?").
Михаил пытался сменить тему. Нина Фёдоровна его игнорировала.
Когда они уходили, она сказала на прощание:
— Приходи ещё. Только заранее предупреждай — я не люблю сюрпризов.
В машине Михаил извинялся:
— Она всегда такая. С каждой моей девушкой. Не обращай внимания.
Но Тамара уже обратила.
После того визита Нина Фёдоровна изменила тактику. Раньше она просто здоровалась с Тамарой в коридоре — сухо, формально. Теперь начались мелкие уколы.
Встретит в столовой — развернётся и уйдёт. Увидит их вместе в буфете — громко скажет кому-то по телефону: "Да, представляешь, опять эту увидела. Не знаю, что он в ней нашёл."
Однажды Тамара сидела в буфете, разбирала документы. Подошла Нина Фёдоровна с подносом, на котором было две чашки кофе.
— Мишенька! — она радостно помахала сыну, который сидел за соседним столиком. — Я тебе кофе принесла. Ты помнишь Дашу? Из кредитного отдела. Она недавно из Германии вернулась, в университете там училась. Такая умная девочка!
Михаил поморщился:
— Мам, у меня есть кофе.
— Ну и что? Я же старалась! Вставай, пойдём вместе попьём. Дашенька одна сидит, скучает.
Тамара встала и вышла. Села в уборной и дала себе пять минут. Пять минут на то, чтобы поплакать и собраться.
Вечером Михаил всё объяснил:
— Эту Дашу она в глаза не видела. Просто фамилию от кого-то услышала. Ей неважно, кто это. Важно, что не ты.
— Может, правда лучше Даша?
— Том, не говори глупости.
Через три месяца он предложил съехать. Нашёл квартиру — двушку на окраине, старую, но с ремонтом.
— Что скажет мама?
— Мама уже всё сказала. Что я предатель, что бросаю её, что она одна останется. Но мне тридцать пять лет. Я, кажется, имею право жить отдельно.
В день переезда Нина Фёдоровна ходила по банку с красными глазами. Останавливала сотрудников в коридоре:
— Вы слышали? Мишенька съезжает. От родной матери. Это всё она. Она его захомутала. Настроила его против меня.
Михаил сказал ей при всех — в столовой, в обеденный перерыв:
— Мама, хватит. Мне тридцать пять. Я сам решаю, где жить.
Она заплакала и убежала. Но больше не ходила по банку с жалобами.
Жить вместе оказалось хорошо. Михаил был аккуратным, готовил неплохо, не оставлял носки на полу. По вечерам они гуляли, говорили обо всём, строили планы.
Через два месяца он сказал:
— Давай поженимся.
— Когда?
— Через полгода. Или раньше, если хочешь.
Когда он сообщил матери, та побледнела.
— Женишься? На ней? — голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Вы знакомы полгода, Миша. Полгода!
— Достаточно, чтобы понять.
— Понять что? Что она тебя обвела вокруг пальца?
— Мама, не начинай.
Но она уже начала.
По банку поползли слухи. Тамара беременна — иначе зачем такая спешка. Тамара его околдовала — он же раньше с девушками год-два встречался и бросал сам. Тамара за деньгами — слышали, квартиру в ипотеку берут.
Нина Фёдоровна слухам не мешала. Наоборот. Сама их подпитывала, роняя намёки в разговорах:
— Ну что, интересно мне, почему такая спешка. Полгода знакомы — и сразу свадьба. Наверное, есть причина весомая...
Свадьбу сделали небольшую. Пять столов в ресторане. Родители Тамары приехали из области — растерянные, счастливые. Михаилова мать сидела с каменным лицом.
Когда подошла очередь танца матери с женихом, Нина Фёдоровна взяла микрофон.
— Спасибо всем за то, что пришли разделить с нами этот день, — начала она. Голос звучал на весь зал. — Я, конечно, представляла свадьбу сына иначе. Думала, мы вместе будем готовиться. Невесту выбирать, платье, ресторан. Думала, я успею узнать её поближе, понять, почему она. Но молодёжь сейчас другая. Торопится. Полгода — и сразу под венец. Ну что ж... Поживём — увидим, что из этого выйдет.
Тишина была такая, что слышно было, как звенят бокалы на столах.
Михаил забрал у неё микрофон.
— Мама, садись.
Она села. Но взгляд, которым она смотрела на Тамару, обещал войну.
Тамара узнала о беременности через три месяца после свадьбы. Стояла в ванной, смотрела на две полоски и не могла поверить. Радость, страх, растерянность — всё смешалось.
Михаил обрадовался. Обнял, поцеловал, начал строить планы: кроватку купим, коляску, комнату переделаем...
Нина Фёдоровна отреагировала иначе.
— Уже? — первый вопрос. — А деньги подсчитали? Знаете, сколько ребёнок стоит? Это же не просто так!
— Справимся, — сказал Михаил.
— Как справитесь? Вы в ипотеке по уши! Декретные у неё копейки будут! Вот я думаю...
И она начала думать вслух. О том, что надо жить вместе. Что она свою квартиру продаст, они свою, купят большую. Что она поможет с ребёнком. Что Тамара неопытная, ничего не умеет.
— Спасибо, мама, но мы будем жить отдельно, — твёрдо сказал Михаил.
— Отдельно?! — она вскочила. — Да ты понимаешь, что говоришь?! Она с ребёнком не справится! Я нужна вам!
— Нет, мама. Не нужна. Мы справимся сами.
— Это всё она! — Нина Фёдоровна ткнула пальцем в сторону Тамары. — Она тебя против меня настраивает! Ты меня вообще не хочешь слушать! Ты все в штыки воспринимаешь!
— Нет. Это наше общее решение. И тема закрыта.
Тамара видела, как свекровь побледнела. Как сжала губы. Как глаза её стали маленькими, злыми.
И поняла — теперь начнётся настоящая война.
Сначала были намёки. Нина Фёдоровна говорила коллегам в столовой:
— Странно мне как-то. Три месяца замужем — и уже беременна. Мы с покойным мужем три года ждали Мишеньку. А тут — раз, и готово.
Потом намёки стали прямее:
— Вот думаю я — почему она так против совместной жизни? Может, боится, что я что-то узнаю? Вдруг ребёнок не от Миши?
Родне по телефону:
— Я не зря переживаю. Мать чувствует. Что-то тут не так. Уж очень быстро всё...
Слухи доходили до Тамары через коллег. Сначала она не верила. Потом начала замечать взгляды — косые, оценивающие. Шёпот за спиной.
Однажды услышала разговор:
— Говорят, она нарочно залетела. Чтобы женился. чтобы квартиру потом получить от него.
— А по мне так вообще непонятно, его это или нет.
Тамара вышла из кабинки. Девушки замолчали и быстро смылись.
Вечером она рассказала Михаилу. Он сжал кулаки:
— Я с ней поговорю.
— Не надо. Это ничего не изменит.
— Том, она говорит, что мой ребёнок не мой!
— Она хочет, чтобы ты засомневался. Не давай ей этого.
И слухи не прекращались.
Ресторан. Те же пять столов. Те же гости. Тамара на седьмом месяце — живот большой, двигаться тяжело. Сидела тихо, почти не ела.
Нина Фёдоровна весь вечер смотрела на неё с какой-то странной улыбкой. Потом встала с бокалом.
— Хочу сказать за сына, — начала она. — За моего мальчика. Он у меня особенный. Всегда таким был — добрым, доверчивым. Другой бы спросил, проверил, усомнился. А мой Миша — нет. Он верит. Всем и во всё. Иногда думаю — не слишком ли он доверчивый...
Тамара встала так резко, что опрокинула стул. Выбежала в коридор. Слёзы душили.
Через минуту появилась Нина Фёдоровна.
— Думаешь, я не вижу? — прошипела она. — Ты его обманываешь. Ребёнок не его. И я это докажу.
— Мама!
Михаил стоял в дверях. Бледный. С такими глазами, что Нина Фёдоровна отступила.
— Выйдем. Сейчас, — голос был тихий, но страшный.
Они вышли во двор. Тамара подошла к окну, слышала их разговор.
— Хватит! — кричал Михаил. — Это моя жена! Мать моего ребёнка! Прекрати это немедленно!
— Ты ослеп?! Полгода — свадьба! Три месяца — беременность! Это не странно?!
— Нет! Это нормально! Это наша жизнь!
— Твоя жизнь?! А я кто?! Я мать!
— Тогда веди себя как мать! А не как... — он не договорил. — Слушай. Пока не научишься уважать мою жену — забудь дорогу к нам. Не звони. Не приходи. Мне хватит. Терпение лопнуло.
Дверь хлопнула. Тишина.
Нина Фёдоровна не звонила. Не приходила. В банке делала вид, что не замечает. Тамара облегчённо вздохнула — война закончилась.
Мария родилась в апреле. Маленькая, три килограмма, с тёмными волосами и карими глазами. Точная копия Михаила.
Он позвонил матери из роддома:
— Родилась. Девочка. Маша. Всё хорошо.
Молчание.
— Поздравляю, — наконец сказала Нина Фёдоровна.
— Хочешь приехать?
Пауза.
— Можно?
Михаил посмотрел на Тамару. Та кивнула. Устало, но кивнула.
— Приезжай завтра. Ненадолго.
Нина Фёдоровна пришла с букетом и коробкой детских вещей. Положила на тумбочку. Подошла к кроватке. Долго смотрела на спящую Машу.
— На тебя похожа, — сказала она Михаилу. — Вся в тебя.
Потом повернулась к Тамаре. Посмотрела в глаза.
— Прости, — тихо. — Я была не права.
Тамара кивнула. Не простила ещё — на это нужно время. Но кивнула.
Потому что иногда важнее не прощение. Важнее признание вины.
А прощение придёт потом.
Или не придёт.
Время покажет.
ДОРОГИЕ ДОЧИТАВШИЕ МОЙ РАССКАЗ - СТАВЬТЕ РЕАКЦИИ И ЛАЙКИ
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ, МОЕМУ МАЛЕНЬКОМУ КАНАЛУ НУЖНА ВАША ПОДДЕРЖКА