Есть темы, к которым я подхожу медленно, как к зеркалу с жестким светом. Потому что там уже не спрячешься за правильным углом или удачным фильтром. Лера Кудрявцева – именно такая тема. Женщина, которой 54 года, но которая упорно делает вид, что возраст – это ошибка системы, а не объективная реальность. И зритель, простите, уже не слепой. Он все видит, он все считывает. И он начинает уставать.
Кудрявцева давно перестала быть просто ведущей. Она стала символом эпохи, которая ушла, хлопнув дверью где-то в начале десятых. Эпохи глянцевого телевидения, где блондинка с микрофоном могла быть кем угодно, кроме взрослой женщины.
Тогда это работало, тогда это смотрелось легко, тогда это было в духе времени. Но времена меняются, а Лера нет. И вот здесь начинается конфликт, который уже нельзя не замечать.
Телевидение как убежище от возраста
Я слишком хорошо знаю этот страх. Пока ты в кадре, пока тебя красят, укладывают, подсвечивают и называют звездой, можно делать вид, что морщин не существует. Что конкуренции нет. Что тебе все еще слегка за тридцать. Телевидение в этом смысле – идеальное убежище. Оно умеет врать красиво и убедительно.
Для Кудрявцевой телевидение давно перестало быть работой. Это ее кислород, ее броня, ее способ не встречаться с собой настоящей.
Пока ты сидишь в студии, пока тебе пишут подводки с эпитетами и пафосом, можно не слышать, как зритель устало выдыхает: опять она. Можно не замечать, что пульт будто заело на одном лице.
Включаешь ток-шоу – Кудрявцева. Переключаешь – снова она. Возникает ощущение, что других людей в стране просто не существует. Как назойливая реклама, которую невозможно пропустить. И самое страшное, она уже не раздражает как персонаж. Она раздражает как переизбыток. А это всегда начало конца.
Из события в визуальный шум
Раньше появление Леры в кадре было событием. Сейчас это фон. Как обои, которые висят годами. Ты их не замечаешь, пока не начинаешь ловить себя на раздражении. Она стала тем, что в медиа называют визуальным шумом. Не потому что плохая. А потому что ее слишком много.
Ток-шоу про скандалы – она. Про разводы – она. Про измены – снова она. Формат меняется, декорации переставляют, а лицо остается тем же. И в какой-то момент зритель начинает задавать логичный вопрос: а где новые? Где другие? Где свежий взгляд, а не заученная реакция по методичке?
Ее комментарии давно превратились в набор клише. Возмущение по сигналу, сочувствие по команде, эмоции строго по сценарию. Это уже не живой человек, а формат. Изношенный, затертый, устаревший. И самое неприятное – полное игнорирование реакции аудитории. Комментарии кипят, недовольство растет, а в эфире ничего не меняется.
Страх уйти сильнее желания развиваться
Проблема Кудрявцевой не в возрасте. Возраст – это вообще не преступление. Проблема в том, что она не чувствует меру. Она перепутала значимость с вездесущностью. А это классическая медийная ошибка. Чем чаще мелькаешь, тем быстрее надоедаешь.
Она не уходит не потому, что незаменима, а потому что боится исчезнуть. Боится тишины, боится дня, когда включит телевизор и не увидит там себя. Для нее быть вне кадра – почти равносильно смерти. Медийной, социальной, психологической. И поэтому она цепляется за эфир так отчаянно.
Но парадокс в том, что, оставаясь, она только ускоряет усталость от себя. Пока она сидит в очередном кресле эксперта, молодые ведущие не получают шанса. Форматы не обновляются. Телевидение продолжает стареть вместе с ней. Ирония в том, что, боясь старости, она становится ее живым воплощением на экране.
Микрофон уже лишний
И вот когда казалось, что предел достигнут, снизу постучали. Потому что Лере стало мало телевидения. Ей понадобилась сцена, музыка и аплодисменты. И она запела. Без слуха, без голоса, без музыкального фундамента. Зато с полной уверенностью, что ей можно.
Это уже не инфантилизм. Это ощущение вседозволенности. Логика простая и пугающе честная: меня знают, значит, я могу все. Неважно, что фальш режет ухо. Неважно, что это не пение, а имитация уверенности. Главное – снова быть в центре внимания. Снова напомнить о себе. Снова не исчезнуть.
Музыка – это труд. Это слух, это голос, это годы работы. Но в ее мире хватает имени и микрофона. Талант? Да кому он нужен, если есть узнаваемое лицо.
В дуэте с Катей Гордон это выглядит как кружок самодеятельности для тех, кому отказали во вкусе, но дали доступ к студии.
Лера Кудрявцева панически боится одного слова – бабка. Не возраста, не морщин, а статуса. Потому что в ее голове это конец внимания, конец эфиров, конец значимости. Поэтому она шутит как девочка. Поэтому цепляется за камеру. Поэтому ведет себя так, будто ей все еще должны.
Но возраст считывается не паспортом. Он виден в жестах, в интонациях, в усталости, в раздражении. В том, как человек не может отпустить. Она могла бы уйти красиво, стать наставницей или продюсером. Фигурой за кадром. Но это взрослая роль. А она до сих пор играет в ведущую образца 2007 года.
Телевидение переживало уход куда более крупных фигур. Просто не все готовы это признать. Есть зависимость от денег. Есть зависимость от внимания. А есть зависимость от эфира. И она самая разрушительная.
Кудрявцева выбрала путь чем больше, тем лучше. И стала перебором. Чем дольше она остается, тем громче звучит вопрос, от которого ей так хочется убежать. Может, пора уйти не потому, что не можешь, а потому что уже хватит.
А вы что думаете? Вас раздражает ее вечный образ девочки или вам все равно? Хотели бы вы видеть новые лица и новые форматы? Или телевидение окончательно превратилось в клуб тех, кто боится отстраниться от прошлого?
Поделитесь своим мнением. Потому что молчание зрителя – это тоже выбор. И не всегда в пользу тех, кто привык быть везде.