Праздничный стол ломился от угощений. Гости поднимали бокалы за именинницу. Сергей встал, привлекая внимание:
— Хочу выпить не за Алёну, а за себя — самого счастливого человека! Моя жена — не просто мать наших детей, она мой друг и единомышленник!
Подруга Светлана с восхищением смотрела на него:
— Повезло тебе с мужем. Не то мне с моим Витькой — опять напился.
Алёна утешала Свету, хотя в душе завидовала. Виктор работал дальнобойщиком, зарабатывал хорошо и был предан. Да, когда-то сидел за драку, но Светлана верно ждала три года, а он потом всю жизнь старался загладить вину.
Сергей презирал Виктора, называя его «зэком». Сам же был заведующим кафедрой, носил кашемировые пальто, следил за здоровьем. Алёна рядом с ним выглядела несуразно — полная, с сединой на висках, с обветренным лицом. Забота о семье и работа на рынке оставили отпечаток. А Сергей с годами расцветал.
— За тебя, мама! — подняла бокал с шампанским шестнадцатилетняя Маша.
— Дочка, лучше сок выпей, — остановила её Алёна.
— Мам, не нуди! Папа разрешил! — огрызнулась девочка.
С Машей в последнее время было тяжело. Она не слушалась, плохо училась, пропадала с подружками. Авторитетом был только отец.
А вот четырнадцатилетний Илья встретился с мамой взглядом и нежно улыбнулся. Он помогал ей на рынке по выходным, старался оградить от тяжёлых нагрузок. До десяти лет был хулиганом, пока старый учитель физкультуры не посоветовал отдать его в спорт. Дзюдо изменило мальчика.
Гости разошлись. Алёна с Ильёй убирали со стола, Маша закрылась в комнате. Сергей вышел из туалета раскрасневшимся, спрятал телефон и заявил, что срочно должен уйти.
Он обувался, когда Алёна протянула ему конверт:
— Дорогой, ты к любовнице?
Сергей ошарашенно уставился на жену:
— Ты о чём? Какая любовница?
— Твоя лаборантка Катя. Возьми конверт — это сюрприз.
Он развернул лист и разозлился:
— Что за бред? Заявление о разводе? Это шантаж!
— Мы разводимся, — твёрдо сказала Алёна. — Думал, сможешь здесь жить, а там проводить время с возлюбленной? Нет, я больше не твоя прислуга.
— Нет никакой любовницы!
— Как же я устала от вранья. Я всё знаю: и о поездке на море вместо конференции, и о съёмной квартире, и о колечке с изумрудом.
— Кто рассказал? — прошептал Сергей.
— Не важно. Собирай вещи. Суд через три месяца.
— Да пошла ты! — бросил он и выскочил.
Алёна обернулась и увидела детей с округлившимися глазами.
— Мы с папой разводимся, — спокойно сказала она.
— Как это? Почему? — возмутилась Маша.
— У взрослых так бывает. Папа вас любит, и то, что мы не будем жить вместе, ничего не меняет.
— И ты так спокойно об этом говоришь? — расплакалась дочь и убежала в комнату.
— Мама, дай Маше время, — сказал Илья. — Ты правильно сделала. Я давно знал про папу и эту девку, но боялся сказать.
— Откуда знал?
— Видел их в кафе возле спортшколы. Потом следил за ними пару раз.
Алёне стало противно. Сергей даже не прятался, водил барышню по кафе. А она ничего не замечала. Пока не нашла колечко в его портфеле.
*
Лет двадцать назад Алёна, одолжив денег у мамы, сняла точку на рынке. Тащила тяжёлую тележку через весь город, закупала клубнику и черешню. К концу месяца поняла — в этом есть смысл. Потом открыла ещё две точки, наняла продавцов. Зимой торговала бытовой химией.
Теперь у неё четыре магазина с бытовой химией и два — с посудой. Но годами она замерзала от пронизывающего ветра, обедала жирными беляшами, месяцами не меняя масло в огромной сковороде.
Сергей в её бизнес не вникал, утверждая, что у него много работы в университете. Она даже не знала его зарплату — он увиливал от ответа.
Когда Алёна решила купить машину, выяснилось, насколько они далеки. Он хотел красивый седан, ей нужен был рабочий пикап. Она влезла в кредит и взяла обе машины, рассчитывая, что седан будет выплачивать он. Несколько месяцев Сергей переводил, потом попросил помочь — якобы уменьшили часы. Весь кредит она выплачивала сама.
Каждый месяц он вручал ей небольшую сумму — хватало на коммунальные. Больше ничего не должен, считал он.
*
Маша вздохнула и опустила тяжелую сумку на землю возле съёмной однокомнатной квартиры отца. Внутри её встретила Катя — ненамного старше, сногсшибательная в обтягивающем платье. Девочка предвкушала, как они подружатся, и она сможет брать у мачехи красивые вещи.
— Папа, я хочу жить с тобой, — заявила Маша.
Любовница отреагировала без энтузиазма, но промолчала.
— Дочка, как мы тут будем все вместе? — ужаснулся Сергей.
— Но я не вернусь к ней! Она чокнутая!
— Я понимаю, но здесь мало места.
— Я могу спать на кухне. Купим диванчик или заберём мою кровать.
— Это мамина квартира. Ей от матери досталась.
— Тогда давай купим новую. Вы же собирались мне купить жильё.
— Вряд ли мама без суда отдаст. По закону половина — моя, но добровольно не отдаст.
Катя закатила глаза.
— Давайте спать, завтра разберёмся.
Катя разозлилась, увидев, что Маша вышла из ванной в её халате и с её полотенцем на голове. Вся ситуация её напрягала. Сначала казалось — вытянула счастливый билет: подцепила наивного доцента, который снял ей квартиру. Она переехала из общаги в нормальное жильё. То, что он женат, её устраивало — редко оставался ночевать, дарил подарки, наполнял холодильник.
Сергей не был пределом мечтаний. Она рассматривала его как старт, покупая красивые вещи, выбираясь в клубы в надежде поймать более перспективного любовника. Когда Сергей пришёл с новостью, что они будут жить вместе, она растерялась. А когда приперлась его дочь, вообще упала духом.
*
На следующее утро Сергей с Машей стояли под магазином Алёны.
— Дочка, слава Богу! Ты так напугала, — бросилась к ней мать.
— Мам, прекрати, люди смотрят, — вырвалась Маша, наткнувшись на грозный взгляд брата.
— Алёна, нам надо поговорить, — заявил Сергей. — Давай зайдём в кофейню.
— Нам уже нечего обсуждать. Встретимся в суде.
— Мама, ну ты можешь не быть такой упёртой? У нас с папой серьёзный разговор!
— Хорошо, пойдём в кафе.
— Алёна, в жизни всякое случается, но мы столько лет прожили вместе. У тебя новый мужчина, у меня знакомая...
Алёна ошарашенно посмотрела на него:
— Какой это у меня мужчина?
— Не знаю. Судя по контингенту, наверное, грузчик.
— Подожди, ты что несёшь?
— Может, не грузчик, может, продавец из мясного павильона, откуда я знаю.
— Папа, ты разговор свой контролируй, — грозно заявил Илья.
— Не надо, сынок. Папа не знает, что говорит, — дотронулась до колена сына Алёна.
— Давайте о другом. Алёна, давай возьмём деньги и разойдёмся по-хорошему.
— Какие?
— Которые мы откладывали на квартиру для Маши.
— Мы откладывали? — улыбнулась Алёна.
— Я не дурак и знаю, что всё нажитое делится пополам. Если не хочешь, чтобы я претендовал на половину магазинов, отдай нам. Я сам куплю дочке квартиру. Она хочет жить со мной.
Женщина задохнулась от злости.
— Давай так. Начнём поиски подходящей квартиры, купим и оформим на дочку.
— Нет, давай мы сами купим и оформим.
— Серёжа, там хватит на трёшку. Я хочу быть уверена, что у Маши будет хорошая квартира!
— Решай до завтра — или отдаёшь и я отказываюсь от остального, или делим всё через суд! — воскликнул он и вышел с дочерью.
— Мам, не плачь, — кинулся к Алёне Илья, увидев, как она закрыла лицо руками.
Но мать убрала руки — она смеялась.
— Сынок, я не плачу. Такое чувство, что в цирке побывали. Завтра разберёмся.
Вечером к Алёне заглянула подруга Светлана с мужем Виктором и его другом Максимом. Приятель оказался высоким крупным мужчиной лет сорока, бритым наголо.
— У моего напарника мать — нотариус, — сказал Виктор. — Поможет с договором.
Они отправились к Юлии Васильевне. Пожилая женщина, выслушав историю, покачала головой:
— Люди жестоки. Особенно те, которых искренне любят. Моего Максима так же раздела, как липку, бывшая супруга. Но оформить передачу нужно обязательно, иначе не докажете.
— А можно составить договор, чтобы за эти средства купили квартиру дочери?
— Это можно. Но вам не особо выгодно, ведь потом на суде он может заявить, что претендует на бизнес, так как ему ничего не досталось. Давайте оставим это на совести отца и просто оформим передачу и отсутствие претензий на остальное.
Составили проект договора. Юлия Васильевна, отказавшись от гонорара, предложила поужинать. Вечер прошёл в тёплой обстановке.
— Ты будешь очень счастлива. Я это точно знаю, — улыбнулась нотариус на прощание.
Поблагодарив, Алёна загрузила Светлану с Виктором, повезла домой. Оттуда забрала Илью, собралась ехать, как раздался звонок от Максима:
— Мама извиняется, забыла дать второй экземпляр договора.
— Сейчас подъеду.
Подписав документ, Алёна с сыном откланялись. Подойдя к машине, с ужасом обнаружила, что переднее колесо сдулось.
— Где-то на гвоздь наехали. Я сейчас Максима позову, — сказала Юлия Васильевна.
— Давайте достанем запаску. В багажнике?
— Нет, в гараже, — смущённо ответила Алёна.
— В гараже? Зачем она вам там нужна?
— Но я не думала, что с колесом такое произойдёт.
— Понятно. Это же женщины. Вы за рулём абсолютно неадекватны, — усмехнулся Максим.
— Между прочим, по статистике женщины реже попадают в аварии.
— Эту статистику, наверное, тоже женщины сочиняли. Ладно, поехали в ваш гараж.
Они загрузились в кабину фуры и медленно покатились. Илья сидел на спальнике, Алёна — рядом с Максимом. Он уверенно держал руль и тихо подпевал льющемуся шансону. Алёна улыбнулась и вдруг почувствовала себя умиротворённой.
Внезапно машину подрезала красная иномарка, Максим резко затормозил, выругавшись матом:
— Смотри, кто за рулём. Конечно, женщина! Что у этой курицы в голове?!
Алёна сначала хотела промолчать, но обрушила гневную тираду:
— Знаешь что! Эта ситуация ещё ничего не означает! Я отлично вожу!
— Ага, только в знаках не сильно разбираюсь! — послышался смешливый голос Ильи. — Не, мамуль, прости, но дядя Максим прав!
— Ах так! Вот пусть дядя Максим готовит и стирает!
— Не вопрос, сынок, прорвёмся. У меня стиральная машинка, мультиварка и робот-пылесос. Считай, одним махом всех женщин победили, — хохотал Максим.
Алёна рассмеялась вместе с ними. Было необычно слушать не цитаты классиков, а простые жизненные шутки.
Они поменяли колесо, почти в час ночи женщина с сыном собрались ехать. Максим долго смотрел в глаза, смущённо спросил:
— А мы сможем завтра встретиться? Мне в рейс через четыре дня уезжать.
Алёна немного подумала:
— Давай встретимся.
*
Утром раздался звонок от Сергея. Через двадцать минут он с Машей стояли возле нотариальной конторы. Юлия Васильевна встретила их строго:
— Вот договор. Алёна Сергеевна передаёт вам накопления на квартиру для дочери. Взамен вы отказываетесь от любых претензий на остальное имущество.
Сергей пробежал глазами по строчкам, подписал не глядя. Алёна перевела деньги, нотариус заверила документ.
— Всё, мы свободны, — холодно сказала Алёна и вышла.
Маша осталась с отцом. Через неделю она вернулась домой сама — бледная, с заплаканными глазами.
— Мам, прости, — прошептала она. — Я всё поняла. Папа продал мою квартиру ещё до покупки — взял самую дешёвую однушку на окраине. Остальное потратил на себя и эту Катю. Я для него никто.
Алёна обняла дочь:
— Ты для меня — всё. Помни это.
*
Прошло полгода. Алёна стояла на веранде дачи, которую они с Максимом купили вскладчину. Илья помогал ему чинить забор, Маша возилась на огороде с внучкой Юлии Васильевны — девочки подружились.
— Мам, иди сюда! — крикнул Илья. — Дядя Максим показывает, как правильно доски прибивать!
Максим обернулся и улыбнулся. Алёна улыбнулась в ответ. Впервые за много лет она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
А где-то в тесной съёмной квартире Сергей ссорился с Катей из-за денег. Маша была права — он продал квартиру дочери, не задумываясь. Теперь средства кончились, Катя охладела, и он остался один.