Пять лет я мерила свою любовь к мужу литрами борща, килограммами домашнего фарша и противнями пирогов. Мне казалось, что путь к сердцу мужчины, конечно же лежит через желудок.
- Руслан, будешь жульен? Я специально кокотницы купила, - щебетала я, вытирая пот со лба. На часах восемь вечера, я на ногах с шести утра. - Ну давай, - он даже не отрывал взгляд от телефона. - Только грибы опять суховаты. Ты сливок пожалела?
Внутри что-то обрывалось. Я ведь эти грибы выбирала на рынке у знакомой бабушки, сливки брала самые жирные, фермерские. А ему - «суховаты».
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что сама вырыла себе эту яму. Выросла в семье, где папа был царь и бог, а мама - вечной прислугой, подающей, убирающей, угождающей. «Мужчина должен быть сыт, иначе уйдет», - вдалбливали мне с детства.
Ох, как я старалась. В выходные наша кухня превращалась в филиал ресторана. На первое - солянка сборная, второе - мясо по-французски или домашние пельмени, на десерт - шарлотка или наполеон.
Руслан принимал это как должное. Нет, даже хуже, он стал ресторанным критиком в вытянутых трениках.
- Борщ сегодня перекисленный, - морщился он, отодвигая тарелку. - Я добавила немного лимонного сока для цвета, как ты любишь... - Не надо экспериментов. В заводской столовой варят обычный, и он, знаешь ли, как-то душевнее, без этих твоих изысков.
Каждый раз, когда ему что-то не нравилось - котлеты недостаточно пышные, пюре с комочком, салат слишком пресный - он вспоминал эту проклятую столовую.
- Там повариха, тетя Валя, делает котлеты - во рту тают. И стоят копейки, а ты вечно мудришь, продукты переводишь, а вкуса - ноль.
Обесценивание - страшная вещь. Сначала обижаешься, потом пытаешься доказать, что ты лучше, стараешься еще сильнее, а в ответ получаешь лишь равнодушие или новую порцию критики.
Надоело быть кухаркой
Я задержалась на работе, закрывала отчет. Ехала домой в переполненном автобусе, мечтая просто упасть лицом в подушку. Но в холодильнике было пусто, а Руслан должен был вернуться с тренировки голодным.
Я зашла в магазин, купила свежую говядину, овощи, зелень. Прибежала домой, даже не переодевшись в домашнее, встала к плите. Час колдовства - и на столе дымилось азу по-татарски.
Руслан пришел, сел за стол. Молча зачерпнул вилкой, пожевал. И с тяжелым вздохом отложил прибор.
- Что не так? - голос у меня дрогнул. - Лена, ну сколько просил. Не клади ты столько томатной пасты, невозможно есть. - Но это рецепт такой... - Все равно невкусно - он встал из-за стола и пошел к холодильнику, достал батон колбасы. - В столовой гуляш делают - там подливка мягкая, сливочная. А это... Ладно, бутербродов поем, спасибо за старания, конечно.
Я стояла посреди кухни, смотрела на остывающее азу, на которое потратила последние силы. Гора грязной посуды в раковине. И вдруг меня накрыло.
Я молча взяла его тарелку и вывалила содержимое в мусорное ведро.
- Ты чего? - Руслан замер с куском колбасы во рту. - Ничего, - я вытерла руки полотенцем. - Раз в столовой вкуснее, душевнее и правильнее - питайся там. - Ой, ну давай без драм, - он усмехнулся. - Надолго тебя не хватит. Завтра же прибежишь с котлетками мириться.
Он не понимал, что я не просто обиделась, а выгорела, до тла.
Фасфуд наше все
Я пришла с работы, приняла душ, нанесла маску на лицо и легла на кровать. На кухню даже не заходила, Руслан вернулся, по-хозяйски заглянул в кастрюли, пусто. - А ужин где? - В столовой, - спокойно ответила я. - Или в магазине. Он хмыкнул, демонстративно громко заварил "Доширак" и съел его, включив телевизор на полную громкость. Вид у него был победительный: мол, смотри, я не пропаду.
В мусорном ведре скопились коробки от пиццы и упаковки от сосисок. Я питалась легкими салатами, которые резала себе за пять минут, или йогуртами. Чувствовала себя странно: появилось два свободных часа вечером! Я вдруг вспомнила, что люблю вышивать, посмотрела сериал, который откладывала полгода. Руслан ходил мрачный. - Может, картошечки пожаришь? - буркнул он, проходя мимо. - Тетя Валя в столовой жарит лучше, не хочу портить продукты, - с улыбкой ответила я.
Бравада мужа начала спадать. Питаться фастфудом и сухомяткой, привыкшему к домашним харчам, оказалось непросто. У него началась изжога, он стал жаловаться на тяжесть в животе. А еще ежедневные бизнес-ланчи, ужины в кафе или доставка еды высасывали его личный бюджет.
- Лен, ну хватит уже, - он попытался зайти с другой стороны. - Я же пошутил тогда, ну перегнул. Что ты как маленькая? В доме шаром покати. - В доме есть еда. У тебя есть руки, ты же считал, что моя готовка - это ерунда, «ничего сложного». Вот и попробуй.
Он попробовал. Сварил пельмени - они слиплись в один большой ком. Попытался пожарить яичницу - сжег снизу, а сверху оставил "сопли". Я просто наблюдала, это был необходимый этап: столкновение с реальностью. Бытовой инвалид, которого я сама вырастила, учился ходить.
Может суховато? Нет твоя еда идеальна.
Через три недели он сдался. Мы сели за тот самый стол, где он когда-то отверг мое азу.
- Я тут посчитал, - начал он, глядя в кружку. - За этот месяц я проел почти двадцать тысяч. И заработал гастрит, кажется, желудок болит постоянно. - И? - Та котлета в столовой... она из хлеба, Лен, на 80 процентов. Раньше этого не замечал, потому что знал: приду домой, а там нормальное мясо, а сравнивал, потому что зажрался.
Это был момент истины. Мой труд стал для него таким же естественным и незаметным, как воздух или вода из-под крана, поэтому не ценил.
- Прости меня, - тихо сказал он. - Я вел себя как свинья, мне не хватает твоей еды.
Я простила, но к плите в прежнем формате не вернулась. Изменились мои взгляды, я перестала заслуживать любовь котлетами, и поняла, что если мужчине нужна только кухарка, то проще нанять персонал. Жене нужно время на себя, на отдых, на сияющие глаза, а не только на то, чтобы стоять у плиты.
Вчера я приготовила лазанью, впервые за два месяца. Руслан ел ее так, словно это манна небесная. - Божественно, - сказал он и поцеловал мне руку. - Суховато, может? - с иронией спросила я. - Идеально, - серьезно ответил он. - Самая вкусная еда в мире.