Феномен Иисуса, самоотвержение как способ социального слияния
«— Верни свой меч на место, — сказал ему Иисус. — Все, кто берётся за меч, от меча и погибнут».
От Матфея 26:52
Смотря на социальную ситуацию, многим по своей основе интраверсивным личностям приходит мысль о том, как рационализировать свою волю к удовлетворению. Естественно, счастье через рациональный подход для интроверта означает аффилиативную стратегию для достижения значительных долей социального капитала. Для более наглядной иллюстрации я бы хотел процитировать Эриха Фромма как вводный тезис:
«Два человека влюбляются друг в друга, когда чувствуют, что нашли на рынке лучший объект,
который может быть приобретён с учётом ограничений собственной ценности, предлагаемой взамен».
— Э. Фромм, Искусство любить.
Давайте вообразим социальный слой как рынок. Интроверт, будучи предрасположенным к взаимодействию и стремлению получить выгоду через одобрение (чаще всего всеобщее, ибо он понимает, что частное во всеобщем может раствориться и в любой момент обернуться против него), начинает мыслить следующим образом: счастье достигается посредством получения внеаддитивных благ, а такие блага возможны только через аффилиацию. Эта установка может быть как сознательной, так и бессознательной, чаще всего выступая как отголосок пережитой в детстве «ненужности» и зависти к детям с любящими родителями.
Такой человек начинает понимать себя как товар. И этот товар вне гуманистического общества никому не нужен. Осознавая это, перед ним вырисовываются два пути: либо накопление материальных благ для повышения шансов социализации (наивная стратегия — в итоге его используют скорее как мешок денег), либо аффилиация. Второй путь нередко воспринимается как сознательно необходимая установка: безусловно, это бессознательно корыстный инструмент, но одновременно и средство выживания психики, поскольку человек — животное социальное (Аристотель).
Человек, воспринимающий себя как товар, начинает оценивать собственную ценность. Материальные блага для него становятся эквивалентом «дорогого бренда», тогда как душевные и нравственные качества — необходимыми условиями востребованности товара. Осознав свою исходную никчёмность, он приступает к анализу общества: какие качества считаются добрыми и привлекательными? Он неизбежно натыкается на разрозненные моральные системы разных культур и менталитетов. А попытка найти универсальную мораль терпит крах: по Категорическому императиву жить невозможно, и даже попытка приблизиться к нему лишь снижает привлекательность — человек ущербен по определению, он анти-идеал.
Сужая выбор до отдельных нравственных качеств, обычно выделяют: милосердие, сострадание, ненасилие, любовь, мужество, верность слову, искренность и честность. Эти качества в целом выполнимы. Однако к не менее значимым относят справедливость, смирение и самоотдачу — и именно здесь начинаются проблемы. Справедливость при жёсткой рационализации способна разрушить любые связи. Смирение становится поводом для глумления и манипуляции. Самоотдача же вовсе не является универсальным принципом здоровой аффилиативной стратегии: она функционирует как форма самоотречения ради других с тайной надеждой сохранить собственную нужность, сгорая при этом самому.
Это и есть mauvaise foi по Сартру — дурная вера. Субъект перестаёт быть аутентичным, эк-статичность сознания заплывает. Здесь возникает архетип Иисуса — не в юнгианском смысле самости, а как модель самоотдачи через самоотречение, отказа от себя в пользу других, основанного на ожидании, что они поддержат, а не уничтожат.
Человек, накапливающий такой социальный капитал, становится от него зависим. Он начинает понимать себя как ничто без других, без их одобрения. И как только появляется более «благоприятный» субъект в рамках выбранного общества, весь капитал перетекает к нему — человек рушится. Даже если его формально не отвергли, он начинает проецировать тревожность и параноидальные фантазмы на окружение. Не случайно большинство людей, склонных к накоплению социального капитала с выраженным «иисуссивом», страдают тревожными расстройствами или имеют пограничную организацию личности.
Таким образом, мы видим, что подобная стратегия изначально разрушительна. Человек не должен отдаваться обществу: единение с ним притупляет рациональность. Общество погружается в аморальное коллективное бессознательное, где новый, «лучший» человек неминуемо становится вожаком стаи. Это поразительно напоминает ницшеанскую концепцию воли к власти, но в антропологизированной форме.
«Где бы я ни находил живое, там я находил волю к власти; и даже в воле служащего я находил волю быть господином».
— Ф. В. Ницше.
Нужна ли такая борьба за внимание общества, которое в любой момент тебя заменит? Нет. Таким людям необходимо осознать: единственный способ найти человека и быть нужным — это стать не лучшим для других, а лучшим для себя. Ибо главное качество, которое способны обнаружить двое зрелых людей, — самодостаточность. Аффилиация не должна занимать первое место в сознательной иерархии целей.
Также существует каста людей, которые хотят быть любимыми. Они стремятся проявить собственную значимость и закрыть комплекс неполноценности через нахождение общих интересов (или через навязывание себе этих интересов) посредством других людей. Остроумие тоже относится к этому механизму: человек может хорошо шутить в компании, его могут за это любить, но это вовсе не означает, что он придёт к тебе на помощь в критический момент. Такому человеку важно, чтобы его любили, а не чтобы он сам любил. Он неполноценен и не станет целостным, если не займётся интроспекцией.
Здесь важно знать одну ключевую истину социальной психологии: каждый хочет иметь друга, но не каждый хочет быть другом. Человек, из-за психологической удобности своей позиции, часто будет отрицать любые посягательства на своё социальное Эго, утверждая, что он значим, что он «хорош». Таких людей невозможно — да и не нужно — перевоспитывать. Общество само вынесет вердикт, когда появится возможность. Возможно, это будет несправедливо — да, но главное потом не впасть в мизантропию и не начать обобщать частный опыт.
Если ты пустой (неинтегрированный) человек, который держался лишь на остроумии в общении с девушкой и жаждал исключительно её внимания, а когда дело дошло до чего-то серьёзного — она ушла, то сексизм становится защитным механизмом. Вопрос лишь в том, насколько ты самосознателен, чтобы это признать