— Дедушка, а что в этой коробке?
Семён вздрогнул и обернулся. Внучка Полина стояла на пороге чердака, держа в руках потёртую жестяную коробку из-под печенья.
— Положи на место, — резко бросил он.
Но было поздно. Девочка уже открыла крышку и вытащила пожелтевший конверт.
— Тут письма какие-то старые. Смотри, здесь написано: «Моему единственному». А кто такая Зоя?
Семён медленно поднялся с корточек, отложив в сторону коробку со старыми инструментами. Шестьдесят три года. Целая жизнь прошла с того лета, когда эти письма были написаны.
— Отдай сюда, — тихо попросил он.
Полина послушно протянула коробку. В её двенадцатилетних глазах горело любопытство.
— Это любовные письма?
— Можно и так сказать, — Семён присел на старый сундук. — Только история не совсем обычная.
— Расскажешь?
Он посмотрел на внучку. Умная девчонка, не по годам серьёзная. Недавно пережила развод родителей. Может, стоит рассказать? Чтобы знала: жизнь штука сложная, не всё в ней делится на чёрное и белое.
— Присаживайся. Только учти, история не для слабонервных.
Лето пятьдесят девятого года выдалось жарким. Семён приехал в деревню к тётке на каникулы — студент третьего курса педагогического института, городской, начитанный. В деревне скучно, думал он. Ошибался.
Зою увидел в первый же день, когда та возвращалась с поля. Высокая, статная, коса до пояса. Шла босиком по пыльной дороге, неся на плечах грабли. Двадцать лет — ровесница его.
— Здравствуй, — остановился он. — Я Семён, к Марфе Егоровне приехал, племянник её.
— Знаю, — кивнула девушка. — Тётка твоя всей деревне рассказывала про студента столичного. Я Зоя.
— Может, провожу?
— Дом рядом, сама дойду.
Но разговорились. Стояли посреди дороги, пока солнце не село. Оказалось, Зоя книги любит не меньше его. Правда, достать их в деревне сложно, приходится просить привезти из районного центра.
— А у меня целый чемодан с собой, — обрадовался Семён. — Могу дать почитать.
С того вечера виделись каждый день. Семён приносил книги, Зоя читала запоем, потом обсуждали прочитанное часами. Гуляли по вечерам до темноты. Говорили обо всём — о жизни, мечтах, будущем.
К середине июля Семён понял: влюбился. По-настоящему, впервые в жизни.
— Зоя, поедем со мной в город, — сказал он однажды вечером. — Поступишь в институт, у тебя голова светлая. А потом... потом поженимся.
Она опустила глаза.
— Не могу я никуда уехать.
— Почему?
— Обещана уже.
Как обухом по голове. Оказалось, родители давно договорились с семьёй местного председателя колхоза — отдать Зою замуж за его сына Петра. Парень неплохой, хозяйственный, дом добротный построил. Свадьбу на осень назначили.
— Но ты его любишь?
— При чём тут любовь? — горько усмехнулась Зоя. — У нас в семье пятеро детей, я старшая. Пётр хорошую помощь родителям обещал — корову даст, картошки на зиму. Как я откажусь?
— А как ты выйдешь за человека, которого не любишь?
— Научусь, — тихо ответила она. — Привыкну. Все так живут.
Но продолжали встречаться. Тайно, по вечерам, когда в деревне все расходились по домам. Целовались, строили невозможные планы, а утром расставались до следующего вечера.
Семён написал первое письмо в августе, когда понял, что каникулы заканчиваются, а он скоро уедет.
«Моя единственная, я не могу жить без тебя. Уезжай со мной, плюнь на всё. Найдём работу, снимем комнату. Я закончу институт, устроюсь учителем. Будем счастливы вместе».
Передал через мальчишку-соседа. Зоя ответила на следующий день. Письмо прятала в дупле старого дуба на краю деревни — там, где они обычно встречались.
«Милый мой, как же я хочу быть с тобой. Но не могу предать семью. Если уеду, родители останутся ни с чем. Младшим братьям и сёстрам нечего будет есть зимой. Прости меня».
Так и переписывались весь август. Короткие записки, полные отчаяния и нежности. Семён уговаривал, Зоя отказывала, но в каждой строчке чувствовалось: любит, разрывается.
А потом всё полетело под откос.
— Что случилось, дедушка? — не выдержала Полина.
— Письма нашли. Петина мать случайно набрела на наш тайник. Прочитала всё, естественно. И пошла к родителям Зои.
Скандал разразился грандиозный. Мать Зои рыдала, отец кричал, что опозорили семью перед всей деревней. Председатель колхоза пришёл к тётке Семёна, требовал выгнать племянника немедленно.
— Развратил девку приличную! Городской хлыщ, только и умеет, что умные речи толкать!
Семён собрал вещи в тот же день. Перед отъездом попытался увидеться с Зоей, но её не выпускали из дома. Стоял под окнами, звал — молчание.
Уехал, не попрощавшись.
В городе пытался написать ещё несколько писем. Отправлял на адрес почты — все вернулись обратно с пометкой «адресат отказался получать».
Через полгода тётка сообщила: Зоя вышла замуж за Петра. Свадьба была тихая, без гуляний. Говорят, невеста всё время плакала, но родители сказали — стерпится-слюбится.
Семён закончил институт, распределился в школу небольшого города. Через три года женился на коллеге — хорошей, спокойной женщине. Любви такой, как к Зое, не было, но уважение, привязанность появились. Родилась дочка, потом сын. Жизнь пошла своим чередом.
О Зое старался не думать. Получалось плохо. Особенно по вечерам, когда жена засыпала, а он лежал и смотрел в потолок.
Прошло тридцать лет, прежде чем они встретились снова. Семён приехал на похороны тётки. Зоя пришла проститься — они жили по соседству все эти годы.
Постарела, конечно, но всё такая же красивая. Седые пряди в волосах, морщинки у глаз, натруженные руки. Подошла, когда народ начал расходиться.
— Здравствуй, Семён.
— Здравствуй.
Постояли молча. Столько хотелось сказать, и одновременно — ничего не нужно было говорить.
— Как жизнь? — спросил он.
— Обычно. Трое детей вырастила, внуки уже подрастают. Пётр десять лет назад умер. Сердце.
— Соболезную.
— Спасибо. — Зоя помолчала. — Знаешь, он был хорошим мужем. Не пил, не бил, детей любил. Я привыкла к нему, даже... привязалась. Но...
Она не договорила, но Семён и так всё понял. Да, можно прожить жизнь с человеком, родить детей, вести хозяйство. Но то чувство, которое было когда-то между ними, не приходит дважды.
— А ты счастлив был? — спросила она.
— Не знаю. Жена хорошая досталась, дети выросли достойными людьми. Разве это не счастье?
— Разве это счастье? — повторила Зоя вопросом на вопрос.
Они больше не виделись. Семён уехал на следующий день, Зоя осталась доживать свой век в деревне.
Но спустя пять лет после тех похорон пришла посылка. Без обратного адреса, но Семён сразу понял, от кого. В коробке лежали те самые письма — его и её, пожелтевшие, зачитанные до дыр. И короткая записка:
«Храню всю жизнь. Ты должен знать: ни дня не жалею о том лете. Это была моя настоящая жизнь. Всё остальное — просто существование».
Зоя умерла через два месяца после отправки посылки. Тихо, во сне. Семён узнал случайно, от дальних родственников.
На похороны не поехал. Не смог. Сидел дома, перечитывал письма и плакал — впервые за много лет.
— И ты так и не сжёг их? — тихо спросила Полина.
— Не смог, — признался Семён. — Думал, выброшу, а рука не поднимается. Спрятал на чердаке, думал, забуду. Не забыл.
Внучка взяла его за руку. Её ладошка была тёплой и живой.
— Дедушка, а как думаешь, бабушка знала?
— О Зое? Да, конечно. Жена была женщиной мудрой. Никогда не спрашивала, не упрекала. Просто принимала меня таким, какой есть.
— И не обижалась?
— Обижалась, наверное. Но понимала: есть вещи, которые сильнее нас. Я любил её по-своему, старался быть хорошим мужем и отцом. Просто... первая любовь, она особенная. Не отпускает до конца жизни.
Полина задумчиво разглядывала письма.
— Знаешь, дед, мне кажется, вы все три были несчастны. Ты, Зоя и бабушка. Из-за каких-то глупых правил, которые придумали другие люди.
— Время было такое, — вздохнул Семён. — Не принято было идти против родителей, против традиций. Сейчас-то вы, молодые, живёте свободнее.
— Не знаю, свободнее ли, — покачала головой девочка. — Мои родители вроде по любви женились, сами выбирали друг друга. А развелись через двенадцать лет. Может, и правда любовь — штука сложная?
Семён обнял внучку за плечи.
— Любовь — самая сложная штука на свете. Но и самая важная. Запомни: лучше один раз по-настоящему полюбить и пронести это через всю жизнь, чем прожить и ничего не почувствовать.
Они сидели на старом чердаке, среди пыльных коробок и забытых вещей. За окном темнело, где-то внизу мама звала Полину ужинать. Но они не торопились спускаться.
— Дедушка, а можно я прочитаю эти письма?
Семён посмотрел на коробку. Потом на внучку. И медленно кивнул.
— Бери. Только береги. Это всё, что осталось от той любви.
Полина аккуратно закрыла крышку и прижала коробку к груди.
— Спасибо. Я буду очень аккуратно.
Когда она ушла, Семён ещё долго сидел на чердаке. За окном зажигались огни в соседних окнах, начинался обычный вечер обычного дня. А он думал о Зое, о той девушке с косой до пояса, которая когда-то перевернула всю его жизнь. И о том, что, возможно, та боль, которую они оба несли столько лет, была ценой за несколько месяцев настоящего счастья.
Стоило ли оно того? Семён точно знал ответ.
Стоило.