— Ольга Викторовна, у вас гости.
Секретарша произнесла это так, будто объявляла о визите королевы. Я оторвалась от отчётов и недовольно глянула на часы — до конца обеда оставалось двадцать минут, а я собиралась их посвятить наконец-то нормальной еде, а не бутербродам на ходу.
— Кто?
— Евгения Сергеевна Ларионова с дочерью. Говорят, по личному делу.
Фамилия ударила в висок, словно кто-то влепил затрещину. Евгения. Женя. Бывшая свекровь, которую я не видела восемь лет — с того самого дня, когда собрала вещи и ушла от её драгоценного сыночка, хлопнув дверью так, что стёкла задрожали.
— Проси.
В кабинет вошли две женщины. Евгения постарела — морщины вокруг глаз стали глубже, а волосы из пепельных превратились в седые. Рядом с ней семенила девушка лет двадцати пяти, худенькая, с огромными глазами и растерянным выражением лица.
— Оля, — Евгения шагнула вперёд, протягивая руку. — Прости, что так внезапно. Но мне больше не к кому обратиться.
Я не пожала руку, только кивнула на стулья.
— Садитесь. У меня двадцать минут.
— Спасибо, — выдохнула спутница Евгении, опускаясь на краешек стула. Вблизи я разглядела припухшие веки и дрожащие губы. Эта девушка явно плакала недавно.
— Это Рита, — представила Евгения. — Жена Виталия.
Значит, сынок всё-таки женился. Почему-то новость не вызвала ни укола ревности, ни облегчения — только равнодушие. Виталий остался в прошлом так давно, что превратился в размытое пятно, лишённое чётких очертаний.
— Приятно познакомиться, — соврала я. — Чем могу помочь?
Евгения и Рита переглянулись. Первой заговорила свекровь.
— У них квартирный вопрос. Кредит висит огромный, а Виталий... — она осеклась, подбирая слова. — В общем, он оформил ещё один заём под залог квартиры, не сказав Рите. Теперь банк требует выплаты, а денег нет.
— И вы пришли ко мне зачем? — я откинулась на спинку кресла. — Я не занимаюсь финансовыми консультациями.
— Нам не нужны консультации, — тихо вставила Рита. — Евгения Сергеевна сказала, что вы можете помочь... по-другому.
— По-другому?
— Дать в долг, — выпалила Рита и сразу же покраснела. — Извините, это звучит ужасно. Но мы правда вернём. Я работаю, мама обещала помочь...
Я рассмеялась. Не зло, просто от абсурдности ситуации.
— Позвольте уточнить. Бывшая свекровь привела нынешнюю жену моего бывшего мужа, чтобы попросить денег на погашение его же долгов? Это какой-то новый уровень наглости.
— Оль, я понимаю, как это выглядит, — Евгения подалась вперёд. — Но я пришла не просто так. Мне стыдно за то, что было восемь лет назад. За то, что я поверила Виталию, когда он врал про тебя. За то, что не остановила его, когда он...
— Когда он потратил наши общие накопления на открытие бизнеса своего друга? — я договорила за неё. — И не сказал мне об этом до тех пор, пока не всплыло, что бизнес прогорел?
Рита вздрогнула, словно её ударили.
— Он... и с вами так поступил?
— Ещё как, — я улыбнулась одними губами. — Только тогда сумма была поменьше. Но дело не в деньгах. Дело в том, что он не считал нужным ставить меня в известность. Как, видимо, и тебя сейчас.
Рита опустила голову, сжимая ручку сумочки. Евгения молчала, и в этом молчании читалось признание вины.
— Почему именно я? — спросила я. — У Виталия же полно родственников. Братья, сёстры, родители наконец.
— У меня пенсия маленькая, — тихо ответила Евгения. — А Виталий у всех уже занимал. Родня от него отвернулась после истории с братом — Виталий обещал помочь с ремонтом, взял деньги вперёд и... потратил на ставки.
Вот оно. Значит, не только меня он так подставил. Почему-то это не обрадовало, а лишь вызвало горькое чувство — неужели я тогда не видела очевидного? Или просто не хотела видеть?
— И вы думаете, что я дам денег человеку, который предал мое доверие? — я посмотрела Рите в глаза. — Ты его любишь?
Девушка кивнула, и по щеке скатилась слеза.
— Очень. Несмотря ни на что. Я знаю, что он не идеален, но...
— Не идеален — мягко сказано, — перебила я. — Он безответственный эгоист, который живёт одним днём и никогда не думает о последствиях. Поверь, я прожила с ним семь лет и знаю, о чём говорю.
— Тогда зачем вы его тогда простили? — Рита подняла заплаканное лицо. — Евгения Сергеевна говорила, что вы дали ему второй шанс после первого обмана.
Я замерла. Да, было дело. Тогда Виталий поклялся, что больше никогда не соврёт, что изменится, станет другим. И я поверила. Наивная дурочка.
— Потому что любила. И надеялась, что люди меняются, — ответила я. — Но они не меняются, если не хотят. А твой муж не хочет. Он продолжает жить так, как удобно ему, не заботясь о тебе, о семье, о будущем.
— Я не прошу за Виталия, — вдруг твёрдо произнесла Рита. — Я прошу за нашу дочку. Ей три года. Если нас выселят, ей негде будет жить. Родители мои в другом городе, в крохотной однушке. Там нам втроём не поместиться.
Дочка. Значит, у Виталия есть ребёнок. Я представила маленькую девочку с большими глазами — точно такими же, как у Риты — и что-то сжалось внутри.
— Где сейчас Виталий? — спросила я.
— Пытается занять у друзей, — Евгения опустила взгляд. — Он не знает, что мы здесь. Запретил идти к вам, сказал, что вы последний человек, который согласится помочь.
— И он прав.
Повисла тишина. Рита сглотнула и стала подниматься со стула.
— Простите, что потревожили. Мы не должны были приходить.
— Сядь, — остановила я её. — Я ещё не закончила.
Рита медленно опустилась обратно, глядя на меня с надеждой и одновременно страхом.
— Я не дам денег Виталию, — чётко проговорила я. — Но я дам тебе. В долг, под расписку, с графиком возврата, который составим вместе. И если ты пропустишь хоть один платёж, я обращусь в суд. Договорились?
Лицо Риты вспыхнуло.
— Правда? Вы... вы согласны?
— Да. Но с условием.
— Каким?
— Ты оформишь квартиру на себя. Не в долевую собственность, а целиком на своё имя. И больше никогда не позволишь Виталию брать кредиты без твоего ведома. Если он хочет играть в ставки или вкладываться в сомнительные проекты — пусть делает это на собственные деньги, а не на семейные.
Рита кивала, вытирая слёзы.
— Спасибо. Спасибо огромное. Я не знаю, как отблагодарить...
— Живи счастливо, — я встала, показывая, что разговор окончен. — И береги дочку. Она не виновата в проблемах родителей.
Евгения тоже поднялась, но не спешила уходить.
— Оля, мне нужно кое-что сказать. Тогда, восемь лет назад, я была неправа. Я обвиняла тебя в том, что ты бросила Виталия в трудную минуту. Говорила ужасные вещи. А потом, когда время прошло, поняла — ты просто устала тянуть на себе взрослого мужчину, который вёл себя как ребёнок. Прости меня.
Я посмотрела в её глаза — усталые, выцветшие, полные искреннего раскаяния.
— Я не держу зла, — сказала я. — Просто больше не хочу участвовать в жизни вашей семьи. Это закрытая глава.
— Понимаю. И всё же... спасибо, что помогла Рите. Это многого стоит.
Когда они ушли, я опустилась в кресло и закрыла глаза. Странное чувство — словно разом сбросила груз, который тащила за собой годами, даже не замечая тяжести.
Телефон завибрировал. Эсэмэска от Максима: "Выбрался пораньше, забрать тебя с работы? Поедем в ту траттория, где подают безумную пасту".
Я улыбнулась и быстро набрала ответ: "С удовольствием. Люблю тебя".
Макс появился в моей жизни два года назад — совершенно случайно, на выставке современного искусства, куда я пришла по приглашению подруги. Он стоял перед картиной и задумчиво чесал затылок.
— Не понимаю, что здесь изображено, — признался он, когда я подошла. — Какие-то кляксы и линии. Это вообще искусство?
— Может, и нет, — рассмеялась я. — Но главное — что ты чувствуешь, глядя на неё?
— Голод, — честно ответил Макс. — Давайте лучше поужинаем где-нибудь и обсудим, почему люди платят миллионы за такое.
С тех пор мы не расставались. Макс оказался полной противоположностью Виталию — надёжный, открытый, не боящийся говорить правду. Когда я рассказала ему про развод, он не стал утешать дежурными фразами, а просто сказал: "Хорошо, что ушла. Значит, повезло мне".
Через полчаса я уже сидела в его машине, рассказывая про визит Евгении и Риты.
— Дала денег? — Макс не осуждал, просто уточнял.
— Ага. Наверное, глупо.
— Наверное, по-человечески, — поправил он. — Там же ребёнок маленький.
— Вот именно.
Мы ехали молча, и я думала о том, как изменилась за эти годы. Раньше я бы не простила Евгению, не стала бы слушать Риту, просто выставила бы обеих за дверь. Но теперь... Теперь мне не хотелось носить в себе старые обиды. Они тяжёлые, как камни в карманах, тянут на дно.
— О чём задумалась? — спросил Макс, останавливаясь на светофоре.
— О том, что иногда нужно отпускать прошлое. Иначе оно не даст построить будущее.
— Мудрая мысль, — он накрыл мою руку своей. — А ты знаешь, что я купил участок за городом? Хочу построить дом. Большой, с верандой, садом, может, даже бассейн сделаем.
— Серьёзно?
— Вполне. Думал, ты поможешь с проектом. У тебя вкус отличный.
Я улыбнулась, представляя этот дом — наш общий, где будет место для всего: для смеха, споров, завтраков на веранде, вечеров у камина. Где не будет места лжи и недомолвкам.
— С удовольствием помогу. Только при одном условии.
— Каком?
— Там будет комната для гостей. Вдруг к нам кто-то приедет погостить.
— Обязательно, — пообещал Макс. — Хоть целое крыло отведём.
Мы рассмеялись, и я подумала, что второй шанс — это не только про то, чтобы простить других. Это ещё и про то, чтобы позволить себе быть счастливой, несмотря на ошибки прошлого.