«Королла» сдохла через три мили после последнего съезда. Движок заглох с таким содроганием, что я почувствовала это зубами. Я скатилась на обочину и замерла в темноте. Мигала аварийка, а мимо проносились фуры, раскачивая машину воздушным потоком.
На телефоне была одна палка связи. Потом ноль. Потом снова одна.
В службе эвакуации меня заставили висеть на линии, пока женщина с прокуренным голосом не огорошила: ждать минимум два часа. А то и три. Диспетчер сказала, что к западу от Барстоу случился замес из кучи машин, и они выгнали на трассу всё, что у них было.
— В миле впереди есть зона отдыха, — сказала женщина. — Если хотите подождать там, где есть туалет.
Я посмотрела в пустынную тьму за пределами света фар. Миля — звучит не особо далеко. Но в такой глуши это звучало как смертный приговор.
— Я останусь в машине.
— Как знаете. Водитель наберет, когда будет в двадцати минутах от вас.
В трубке пошли гудки. Я заперла двери, вырубила аварийку, чтобы не посадить аккум, и сидела в темноте, глядя, как экран телефона то гаснет, то загорается.
Сзади на обочину притерся пикап.
Я наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Белый «Форд», лет десять от роду, рабочие прожекторы на багажнике сверху. Он простоял так целую минуту, прежде чем дверь открылась и вышел мужчина.
На вид лет пятьдесят с хвостиком. Плечистый. На нем была джинсовая куртка, а шел он неспешно — так ходит человек, которому совершенно некуда торопиться. Подойдя к моему окну, он крутанул пальцем в воздухе.
Я приоткрыла стекло сантиметра на пять.
— Проблемы с машиной? — Голос у него был мягкий. Похоже на выговор со Среднего Запада. Таким голосом читают сказки на ночь и поют церковные гимны, зная все слова наизусть.
— Эвакуатор уже едет.
— Это хорошо. — Он кивнул, глядя на мой капот так, будто мог поставить диагноз на расстоянии. — Долго обещали?
— Два часа.
— Два часа, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Долговато сидеть на обочине пятнадцатой трассы. Вода есть? Ночью здесь холодает, но вы удивитесь, как быстро наступает обезвоживание.
— Со мной всё в порядке.
— В миле впереди зона отдыха. Автоматы, туалет, свет хороший. Безопаснее, чем куковать тут в потемках.
— Я подожду в машине.
Он улыбнулся. Зубы были очень белые и ровные — такие стоят кучу денег. — Правильно. Не доверяйте незнакомцам. Это разумно. — Он дважды хлопнул ладонью по крыше моей машины, легонько так, как хлопают по загривку собаку. — Если что понадобится, я буду там, на стоянке. Белый «Форд». Зовут Гэри.
— Спасибо.
— Не за что.
Он вернулся к грузовику. Не спеша. Не оборачиваясь. «Форд» объехал меня и влился в поток, габаритные огни уменьшались, пока совсем не исчезли.
Я поняла, что всё это время не дышала.
Температура в салоне упала так, что стал виден пар изо рта. Я попыталась завестись, чтобы включить печку. Движок чихнул, дернулся и сдох. Попробовала еще раз. Глухо.
Я вышла из машины и пошла пешком.
Пустыня оказалась шумнее, чем я думала. Ветер в кустах, далекий вой чего-то, похожего на койота, шорох песка о джинсы. Трасса слева казалась черной рекой, машины проносились вспышками шума и света, и каждый раз, когда они стихали, я чувствовала себя еще более одинокой.
Сначала на горизонте появилось свечение, а потом оно превратилось в бетонный прямоугольник, залитый светом фонарей на высоких столбах. В дальнем углу стояли две фуры, темные и тихие — водители спали в кабинах. Возле входа в туалет припарковался седан с невадскими номерами.
И белый «Форд», прямо под самым ярким фонарем.
Гэри сидел на скамейке у торговых автоматов и читал покетбук. Когда я вошла в круг света, он поднял глаза и улыбнулся так, будто я была старым другом, пришедшим на вечеринку.
— Всё-таки решили заглянуть.
— Машина не заводится.
— Аккумулятор, скорее всего. Аварийка высаживает его быстрее, чем люди думают. — Он закрыл книгу, какой-то старый вестерн на обложке.
— Со мной всё нормально.
— Ну хоть воды возьмите. Вы выглядите замерзшей.
Я и правда замерзла. Куртка осталась в машине. Я прошагала милю в тонком свитере, потому что мысль о том, чтобы вернуться за ней, была равносильна признанию, что я застряла здесь дольше, чем смогу вынести.
— Ладно. Давайте воду. Спасибо.
Он забросил четвертаки в автомат, достал бутылку и протянул мне обеими руками, словно дар. Когда я взяла её, его пальцы не задержались. Он тут же отступил, держа дистанцию, которая казалась тщательно выверенной, чтобы я не пугалась.
— Я не спросил, как вас зовут.
— Клэр.
— Клэр. — Он снова улыбнулся. — Красивое имя. Старинное. Сейчас такое редко встретишь.
— В честь бабушки.
— Это славно. Семейные традиции. — Он вернулся к столу, сел на него, поставив ноги на скамью, и сложил руки на коленях. Терпеливый. Невозмутимый. — Звонили в эвакуацию? Сказали, где вы?
— Еще нет.
— Возле туалетов связь ловит лучше. Не знаю, в чем прикол, может, металл в крыше как-то отсекает помехи.
Я подошла к дверям туалета. Гэри не пошел за мной. Я проверила телефон — две палки, стабильно. В службе эвакуации ответили после третьего гудка.
— Он всё еще на том ДТП, — сказала женщина. — Скоро должен освободиться. Вы следующая в списке.
— Передайте ему, что я на стоянке отдыха. В миле от того места, где заглохла.
— Я передам.
Я положила трубку. Когда я обернулась, Гэри стоял в трех метрах от меня.
— Дозвонились?
— Да. Всё еще разбираются с той аварией.
— Это может надолго затянуться. Смотря насколько там всё плохо и сколько машин влетело. — Он склонил голову набок. — Присядете? Скамьи тут неудобные, но лучше, чем на ногах стоять.
Мы сели за стол друг напротив друга. Гэри взял свою книжку и отложил её в сторону. На обложке мужик в черной шляпе целился из револьвера в кого-то за кадром.
— Читаете вестерны? — спросила я.
— В основном Луиса Ламура. Отец его читал. Напоминает о нем.
— Он еще жив?
— Умер, когда мне было тридцать. Сердечный приступ. По крайней мере, быстро.
На стоянку, шипя пневматикой, заехала фура. Водитель, грузный мужик в фланелевой рубашке, вылез из кабины и пошел в туалет, даже не взглянув на нас.
Гэри проводил его глазами. — Дальнобойщики вечно не высыпаются. Читал как-то статью. Глотают таблетки, чтобы не вырубиться, гонят по восемнадцать-двадцать часов кряду. А потом съезжают на обочину, отключаются на пару часов и снова в бой. Паршивый способ зарабатывать на жизнь.
— А вы чем занимаетесь?
— Подрядчик. Кухни, ванные в основном. Ремонт, перепланировка. — Он поднял ладони, показывая мозоли. — Честный труд. Не дает скучать.
— Поздновато вы для подрядчика.
— Не спалось. Бывает такое. Когда совсем накрывает, я просто сажусь за руль. Помогает проветрить голову. — Он улыбнулся. — Вы замужем, Клэр?
— В разводе.
— Дети есть?
— Нет.
— Наверное, оно и к лучшему. Развод — штука тяжелая, а когда в центре всего этого дети — еще хуже. — Теперь он наблюдал за фурой, чего-то выжидая. — У меня есть дочь. Живет в Портленде. Работает в какой-то айти-конторе, из тех, где в офисах стоят столы для пинг-понга, а сотрудников называют «семьей».
— Это здорово.
— Мы почти не общаемся.
Дальнобойщик вышел из туалета, всё так же не глядя на нас, и залез в кабину. Двигатель заурчал. Фары мазнули по парковке, он выехал на трассу, и мы снова остались одни.
— Вы нервничаете, — сказал Гэри. Это не был вопрос.
— Я просто устала.
— Вы нервничаете, потому что вы умная. Женщина одна, посреди ночи, незнакомец проявляет дружелюбие. — Он медленно кивнул. — Я дочери то же самое говорю. Доверяй инстинктам. Будь осторожна. Мир для женщин не так безопасен, как для мужчин. Никогда таким не был.
— Хороший совет.
— Да неужели? — Он подался вперед, положив локти на колени. — Вот о чем я часто думаю, Клэр. Какой толк от осторожности, если опасность не выглядит как опасность? Если она выглядит как мужик в джинсовке, читающий Луиса Ламура на стоянке? Если она выглядит как помощь?
Я промолчала.
— Моя дочь, — продолжил Гэри. — Причина, по которой мы не общаемся. Мать перед смертью кое-что ей сказала. Предупредила. Держись подальше от отца. Не оставайся с ним наедине. Не доверяй ему.
— Зачем ей было такое говорить?
— Потому что она знала меня. Лучше, чем кто-либо когда-либо. — Он взял книгу и начал вертеть её в руках, не глядя на обложку. — Клэр, я езжу по этой дороге три года. Каждые несколько недель, когда не могу уснуть. И каждый раз останавливаюсь здесь. Именно на этой стоянке. Знаете почему?
— Почему?
— Потому что здесь постоянно кто-то ломается. Сорок миль пустоты в обе стороны, связь почти не ловит, эвакуаторы едут целую вечность. Большинство просто сидит и ждет. Но иногда попадается женщина. Одна. Застряла. И я вижу её машину на обочине и думаю про себя: она как раз из тех, с кем в таких местах случается беда. Было бы здорово, если бы я мог помочь. Просто убедиться, что она в безопасности, пока за ней не приедут.
— Это очень любезно с вашей стороны.
— Нет. Это не так. — Он положил книгу. — Любезностью было бы проехать мимо. Любезностью было бы заниматься своими делами. Но я, кажется, так не могу. Вижу женщину одну в темноте — и обязан остановиться. Просто обязан.
У меня в кармане зажужжал телефон. Я не потянулась за ним.
— Вам стоит проверить, — сказал Гэри. — Может, эвакуатор.
Я достала телефон. Смс с незнакомого номера: «Еду. Буду через 20 мин».
— Он едет, — сказала я. — Будет через двадцать минут.
— Хорошо. Это хорошо. — Гэри поднялся со скамьи. — Пройдитесь со мной.
— Я лучше подожду здесь. Чтобы он меня увидел.
— Он вас найдет. Пройдитесь со мной. До края освещенной зоны. Я хочу вам кое-что показать.
Мы пошли к краю парковки, где свет фонарей уступал место пустынной тьме. Гэри держался на полшага позади, на самой периферии моего зрения. Я слышала его дыхание — ровное и медленное.
— Вот это место, — сказал он.
Я остановилась. Вдалеке была видна трасса, огни фар то появлялись, то исчезали.
— И на что я должна смотреть?
— Ни на что. В этом-то и суть. Отсюда ничего не видно. Тот, кто на стоянке, нас не увидит. Те, кто на трассе, едут слишком быстро, чтобы что-то заметить. Мы невидимки.
Я повернулась к нему. — Что вам нужно?
— Я хочу сказать вам кое-что. То, что никогда никому не говорил. — Он засунул руки в карманы, и я вздрогнула прежде, чем успела себя проконтролировать. Он заметил. — Я не собираюсь причинять вам боль, Клэр. Дело не в этом. Но мне нужно, чтобы вы понимали, рядом с кем стоите. Напротив кого сидели последний час. Из чьих рук взяли воду.
— Ладно.
— Я никогда никому не причинял вреда. Не в том смысле, как думает моя дочь. И не в том, о чем вы думаете сейчас. — Он замолчал. — Но я думал об этом. Думал об этом больше, чем о чем-либо другом в своей жизни. С четырнадцати лет я представлял, как бы это было. Какой звук при этом возникнет. Каково это будет в моих руках. Будут ли они бороться, или оцепенеют, или станут умолять. Я читал об этом. Планировал. Я приезжал сюда, именно на это место, приводил женщин именно в эту точку и представлял всё так ясно, что иногда не мог отличить то, что я сделал, от того, что только хотел сделать.
Мои ноги будто приросли к земле. Позже я буду задаваться вопросом, почему не убежала. Позже я буду месяцами лежать без сна, прокручивая этот момент, пытаясь понять этот паралич.
— Скажите что-нибудь, — произнес Гэри.
— Что вы хотите, чтобы я сказала?
— Не знаю. В том-то и дело. Я никогда не заходил так далеко. В другие разы я выводил их сюда, болтал ни о чем, отпускал, и они так ничего и не узнавали. Садились в свои машины или эвакуаторы, уезжали и больше никогда обо мне не вспоминали. Просто добрый дяденька на стоянке. Но сегодня мне захотелось произнести это вслух. Захотелось, чтобы кто-то знал.
— Почему я?
— Не знаю. — Он улыбнулся, и это было страшнее всего остального, потому что улыбка выглядела искренней. Теплой. — Может, потому что мне кажется, что вы поймете. У вас такой взгляд, Клэр. Будто вы что-то повидали. Будто знаете, что мир на самом деле не такой, каким его малюют.
— Я вообще этого не понимаю.
— Да. Пожалуй. — Он посмотрел на пустыню, в темноту за пределами фонарей. — Моя жена догадалась. Ей понадобилось двадцать лет, но она догадалась. Не о том, что я сделал — потому что я ничего не делал. А о том, кто я такой. Она говорила, что видит это во мне. Что-то за глазами. Что-то, чего нет у других людей. Она всё равно осталась со мной, потому что думала, что сможет всё исправить, или спасти меня, или еще какую-то чушь, которую женщины себе внушают, когда любят тех, кого любить не стоит. И когда она умирала, когда поняла, что больше не может никого защитить, она рассказала дочери. Сказала: «Твой отец — монстр. Он ничего не сделал, но он монстр. Держись от него подальше». И дочь ей поверила. Потому что моя жена никогда не лгала. Она была самым честным человеком из всех, кого я знал. И если она сказала, что я монстр — значит, так оно и есть.
— А вы монстр?
Гэри долго смотрел на меня. — Я не знаю. Я постоянно об этом думаю и до сих пор не знаю. Что делает человека монстром? То, что он совершает, или то, чего он хочет? Если я проживу всю жизнь, не причинив никому вреда, останусь ли я монстром из-за своих желаний? Из-за того, что думал об этом каждый божий день? Из-за того, что единственной причиной, по которой я этого не сделал, был страх, а не совесть?
— Я тоже не знаю.
— Вот именно. — Он сделал шаг ко мне, я отступила, и он замер. — Это был первый раз, когда вы отстранились от меня. За всю ночь — первый раз. Вы не отошли, когда я подошел к вашей машине. Не отошли, когда я принес воду. Не отошли, когда мы сидели за столом, когда шли сюда, когда я говорил, кто я. Но сейчас вы дернулись. Почему именно сейчас?
— Потому что теперь я вам верю.
— Хорошо. — Он кивнул. — Это правильно. Вам стоит мне верить. — Он медленно вынул руки из карманов, показывая, что они пусты. — Ваш эвакуатор скоро будет. Идите к дороге, подождите там.
— А что будете делать вы?
— Поеду домой. Лягу спать. Завтра проснусь и поеду составлять смету на ремонт ванной в Ранчо-Кукамонга. — Он снова улыбнулся. — В этом-то и фишка таких, как я, Клэр. Мы выглядим как все. Мы говорим как все. Делаем ремонты, читаем Луиса Ламура и останавливаемся помочь женщинам, у которых сломалась машина. И чаще всего ничего не происходит, потому что обстоятельства не те, или риск слишком велик, или мы просто решили повременить. Но желание — оно всегда здесь. Каждый божий день. И вы никогда не сможете его распознать. Пока не станет слишком поздно.
Он развернулся и пошел обратно к стоянке, руки в карманах, не торопясь. Я смотрела ему в след, пока он не дошел до грузовика. Он сел внутрь, завел мотор и выехал на шоссе в сторону востока. К Викторвиллю. К дому, где он жил один.
Я стояла на краю парковки, пока огни фар на трассе не замедлились и не показались желтые вспышки маячков эвакуатора. Водитель заехал на стоянку и высунулся из окна. Молодой парень, чуть за двадцать, извинялся, что заставил ждать.
— Ну и ночка, — сказал он. — Вы в порядке? На вас лица нет, будто привидение увидели.
Я залезла на пассажирское сиденье. Закрыла дверь. Заперла её.
— Просто замерзла, — ответила я. — Долго ждала.
Он болтал всю дорогу до моей машины. Про аварию у Барстоу, про переработки, про свою девушку, которая бесится, что он вкалывает по ночам. Я ничего этого не слышала. Я думала о Портленде. О дочери, которая поверила материнскому предупреждению. О жене, которая двадцать лет жила с монстром, надеясь его спасти.
Аккумулятор «Короллы» сел в ноль, как и говорил Гэри. Водитель прикурил её за пять минут, и я сидела за рулем, пока движок работал на холостых, набирая заряд.
— Сможете ехать?
— Да, справлюсь.
— Ближайшая заправка милях в двадцати. Возьмите себе кофе.
— Обязательно.
Я выехала на трассу и погнала на восток, к зареву Лас-Вегаса на горизонте. В зеркале заднего вида зона отдыха сжалась в одну светящуюся точку посреди этой бесконечной тьмы, а потом и вовсе исчезла.
Я никому не рассказывала про Гэри. Ни полиции, ни друзьям, ни психологу, к которому начала ходить. Но мне нужно кому-то рассказать. Мне нужно, чтобы люди знали, что он существует. Но что бы я сказала? Мужчина со мной поговорил. Мужчина дал мне воды. Мужчина довел меня до края света, рассказал, кто он такой, а потом поехал домой спать в своей постели, как любой нормальный человек.
Ничего не произошло.
И это было самое хреновое. Ничего не произошло, я ничего не могла доказать, а где-то в Викторвилле человек с мягким голосом лежал в темноте и думал о том, какой звук при этом возникнет. Каково это будет в руках. Будут ли они бороться, или оцепенеют, или станут умолять.
И я никогда не узнаю, была ли эта ночь той самой, когда он перестал просто представлять.
Или это будет завтра.
Или следующей ночью.
Новые истории выходят каждый день
В телеграм https://t.me/bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs