Сначала Лера пересчитала деньги. Вчера ей действительно повезло: соседка снизу попросила помочь поклеить обои в квартире. Лера, конечно, вымоталась, зато заработала. Соседка оказалась женщиной доброй и простой. Пока они возились с полотнами, разравнивали стыки и подгоняли рисунок, разговор как-то сам собой завязался.
— Лер, ты же вроде недавно у нас в доме живёшь.
— Уже два года.
— Надо же. А я тебя раньше и не видела.
Лера рассмеялась.
— Это совсем неудивительно. Днём я училась, а вечером работала.
Мария Викторовна кивнула, продолжая разглаживать обои.
— А квартиру ты снимаешь или своя?
Лера ответила спокойно, будто говорила о чём-то привычном.
— Её выделили мне как сироте.
Мария Викторовна даже обои из рук чуть не выронила.
— Так у тебя… никого нет, что ли?
Лера пожала плечами, и в её голосе не было жалости к себе.
— Нет. Господи, да я привыкла. Отец где-то должен быть, но он отказался от меня ещё до моего рождения. А мама умерла рано. Я её почти не помню.
Когда работа была закончена, Мария Викторовна не ограничилась оплатой. Она дала Лере деньги и, не спрашивая, собрала ей пакет с продуктами.
— Если что, обращайся. Я, конечно, человек обычный, но чем смогу — помогу.
Лера горячо поблагодарила её. А когда закрыла за собой дверь своей квартиры, всё-таки расплакалась. Ей было обидно не за себя, а за то, что доброта так редко встречается. Ей хотелось, чтобы люди чаще были такими, как Мария Викторовна.
Теперь девушка стояла у витрины магазина и разглядывала детские вещички. Она понимала, что не сможет скупить всё подряд. Да и срок ещё небольшой: всего четыре месяца. Но в голове уже выстраивался список, и ей казалось, что успеть надо обязательно. Самыми тяжёлыми покупками станут кроватка и коляска. Цены были такие, что Лера заранее морщилась. Она всё чаще думала о том, чтобы взять подержанную. Так будет значительно дешевле.
Она зашла внутрь, выбрала несколько пелёнок, пару распашонок и вышла с маленьким пакетом. Домой шла аккуратно, словно несла в руках не покупки, а будущее. Едва она успела разложить всё на диване, как в дверь позвонили. На пороге стояла Мария Викторовна, раскрасневшаяся от лестницы и собственной решительности.
— Лерочка, я в окно увидела, что ты домой идёшь. Я сегодня пирогов напекла. Зачем столько — сама не знаю. Вот и тебе принесла.
Лера растерялась.
— Мария Викторовна, ну что вы… Не надо было.
— Надо. Бери.
— Тогда давайте чаю попьём.
Мария Викторовна махнула рукой, будто это было давно решено.
— А давай. Вдвоём ведь веселее.
Пока Лера ставила чайник, Мария Викторовна прошлась по комнате. Взгляд её зацепился за диван, где лежали пелёнки. Она остановилась, помолчала секунду и спросила уже совсем другим тоном.
— Лерочка, а это кому?
Лера вспыхнула и опустила глаза.
— Это для моего малыша. Он родится через пять месяцев.
Мария Викторовна долго смотрела на неё, будто пыталась понять, как так получилось, что всё самое важное было рядом, а она не замечала.
— А папа, я так понимаю, сделал ноги?
Лера тяжело вздохнула. Впервые кто-то назвал поступок Костика именно так: коротко, ясно и без попыток оправдать.
Они сели за стол, разломили пироги, и Мария Викторовна сказала твёрдо, по-хозяйски.
— Рассказывай. Одна голова хорошо, а две лучше.
Лера снова вздохнула и начала говорить. Слова не сразу складывались, но чем дальше, тем легче становилось.
— Мы с Костей познакомились в парке. Он сам подошёл ко мне. Я тогда… я никогда не общалась с такими людьми, как он. Костик был будто из другого мира. Там нет ни забот, ни хлопот. Там всегда праздник и развлечения. Он обещал, что и у нас всё будет так же. Что в нашей жизни будет только праздник.
Лера сжала чашку, словно грела руки, хотя чай был горячий.
— А когда он узнал о беременности… он рассмеялся мне в лицо. Сказал, что только полный идиот может жениться на такой, как я.
Мария Викторовна смотрела прямо, не отводя взгляда.
— А ты… ты любила его?
Лера кивнула, не раздумывая.
— Да. Конечно. И он меня любил.
Мария Викторовна не повысила голос, но в её словах прозвучала сталь.
— Как же он тебя любил, если смог так поступить?
Лера сглотнула.
— Я не знаю. Правда не знаю, почему он так себя повёл.
Мария Викторовна прищурилась и неожиданно спросила осторожно, но с понятным смыслом.
— Лера, а ты не думала…
Лера испуганно посмотрела на неё, не сразу поняв, о чём речь.
— Нет. Что вы. Он же ни в чём не виноват. За что его убивать?
Мария Викторовна улыбнулась, будто сняла с плеч лишний камень.
— Вот и хорошо. Умница. Ничего, прорвёмся, вот увидишь. Ты знаешь, у многих нет того, что есть у тебя. Тебе хотя бы о своём угле думать не надо. А я, кстати, поспрашиваю. Может, у кого кроватка есть. Детей-то в нашем доме много, они растут.
Лера прижала ладони к груди, не скрывая облегчения.
— Спасибо вам большое. Я стараюсь справляться сама. Но когда рядом есть кто-то такой, как вы… жить сразу легче.
Мария Викторовна ушла, а Лера легла на диван. День был настолько насыщенным, что мысли путались. Во-первых, она впервые начала покупать что-то малышу, и это казалось важной чертой, после которой пути назад уже нет. Во-вторых, её тайна больше не давила так страшно, потому что теперь она была разделена с другим человеком. В-третьих, ей снова пришлось вспомнить Костика, хотя она не хотела. И, как всегда, внутри поднялся тот же вопрос: почему.
Костя не был тем, кого принято называть золотой молодёжью. Он мог быть внимательным, мог казаться настоящим. И тогда, в тот день, Лера мчалась к нему так, как будто за спиной выросли крылья.
Она всего час назад вышла из поликлиники. Ей самой было трудно успокоиться, но улыбка не сходила с лица. Счастье распирало изнутри, и мир казался простым и правильным. Они будут вместе. У них будет ребёнок. Значит, они обязательно станут самыми счастливыми.
— Кость… Костя!
Она влетела на веранду их любимого небольшого кафе, где они часто сидели по вечерам. И сразу заметила странность: Костя был не один. Рядом сидели молодые ребята и девушки, шумная компания, чужая ей по настроению. Лера сначала смутилась, но тут же одёрнула себя. Это же её Костя. Чего ей бояться.
Костя посмотрел на неё как-то неловко. То ли испугался, то ли раздражился, но Лера в тот момент ничего не заметила.
— Костик, у меня для тебя такая новость…
Компания за столом с интересом разглядывала её, будто она была случайной гостьей в закрытом кругу.
— Лер, потом. Потом всё расскажешь.
Она хотела обидеться, но решила, что день слишком светлый, чтобы портить его обидами. Лера ждала, когда Костя наконец повернётся к ней по-настоящему. Прошёл почти час. Он разговаривал, смеялся, перебрасывался словами с друзьями и будто забывал, что она рядом.
Когда они ушли, вернее, пересели за другой столик, Костя, уставший и явно раздражённый, наконец посмотрел на Леру.
— Ну. Что у тебя за новость?
Лера улыбнулась, пытаясь удержать радость.
— Кость, ты лучше сядь.
Он встал, опёрся спиной о стойку и смотрел на неё сверху вниз.
— Лер, говори. У меня тоже для тебя новость.
Лера поспешила, потому что ей казалось: важнее её слов ничего на свете быть не может.
— Ладно, я первая. Потому что моя новость самая важная. У нас будет ребёнок.
Костя быстро глянул на тот столик, где сидела его компания, и тут же снова повернулся к Лере. Лицо его стало холодным.
— У нас? Ты что-то попутала. Я у тебя никакого ребёнка не просил.
Лера всё ещё улыбалась, но сердце уже грохотало в груди так, что мешало дышать.
— Костя, я тебя не понимаю. Наш ребёнок. Твой и мой.
Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни тепла, ни нежности.
— Это я тебя не понимаю. Мне в каком месте радоваться надо? А теперь моя новость. Нам нужно расстаться.
Лера не сразу поверила услышанному.
— Костя, как расстаться? Ты же говорил, что мы вместе навсегда.
— Мы? Да как ты это себе представляешь. Мы вместе… Кто на тебе вообще жениться захочет. Ты кто такая. Или ты думала, что беременностью меня на аркан возьмёшь?
Его слова хлестали по ней так больно, что у Леры перехватывало дыхание.
— Костя… Что ты говоришь…
Но он уже спускался по ступенькам. Через минуту машина уехала. Сквозь слёзы Лера видела, как и вся компания, которая была с её Костиком, тоже потянулась к выходу, будто спектакль закончился.
Неделю она не могла ни есть, ни спать. Потом, вспомнив, что маленькому человечку внутри от её отчаяния только хуже, заставила себя подняться. С тех пор прошло два месяца. Лера училась и почти научилась жить без Кости, хотя каждое утро начиналось с усилия.
Когда до родов оставался всего месяц, Мария Викторовна нашла кроватку. И не простую, а красивую, с бортиками. Принёс её какой-то мужчина. Он улыбнулся Лере по-доброму, будто они давно знакомы.
— Ну вот. Наши в ней хорошо спали. Пусть и вашему хорошо спится.
Лера чуть не расплакалась прямо на месте. Мария Викторовна присела рядом и начала перечислять, как будто ставила галочки в списке.
— Ну что. Пелёнки закупили. Подгузники есть. Бутылочки тоже. Кроватка теперь имеется. Осталась коляска. Эх, ну и ерунду сейчас делают. Раньше, может, красоты такой не было, зато на несколько поколений хватало. А теперь одно покатали — и то хорошо. Но ничего, придумаем.
Лера старалась чаще бывать на улице. Она уже знала, что у неё будет мальчик, и очень хотела, чтобы он родился здоровым. Выходила обычно по вечерам, садилась на лавочку, откуда был виден весь двор, и просто сидела, дышала, мечтала.
В тот вечер было по-весеннему тепло. Казалось, ещё неделя — и весна окончательно возьмёт своё. Плохо было лишь то, что Лера всё ещё не решила вопрос с коляской. Но она успокаивала себя: на первое время можно купить переноску. Стоит она не так дорого. А потом она накопит на что-то серьёзнее.
Лера посмотрела вдоль двора. В самом конце, там, где заканчивались дома, стояла современная площадка с большими баками и чистой территорией вокруг. Именно туда шла женщина с коляской. Лера раньше её не видела. Женщина выглядела безупречно, и всё в ней словно кричало о деньгах. Странным было другое: в руках у неё не было ни пакета, ни мешка.
Лера даже наклонила голову, пытаясь понять, что происходит. И тут она замерла. Женщина подкатила коляску к бакам, оставила её у помойки и пошла дальше, не оглянувшись.
Лера сидела в полном оцепенении. Коляска была модной, дорогой и красивой. Она нерешительно оглянулась: во дворе больше никого. Тогда Лера глубоко вдохнула и решительно направилась к коляске. В голове промелькнуло: она обработает её, приведёт в порядок и будет пользоваться. Люди выбрасывают такие вещи, словно это пустяк.
Она быстро докатила коляску до подъезда и, уже почти победно, заглянула внутрь. Там было всё, как и положено: матрасик, подушечка. А у подушки виднелся уголок бумажки. Лера потянула его и обомлела.
Это были несколько листов, скреплённых вместе. Оплаченный чек. Направление на операцию. И справка, из которой следовало, что ребёнку, которому требуется операция на сердце, всего восемь месяцев.
Лера ещё раз внимательно перечитала документы. Операция должна была быть через неделю. И не в их городе. Она поняла, что нужно срочно найти женщину и вернуть бумаги. Ведь им ещё ехать, и без этого они ничего не смогут сделать. К счастью, на одном из листов был указан полный адрес.
Лера снова и снова нажимала на звонок. Наконец дверь открылась. На пороге стояла та самая женщина, только теперь её красота казалась чужой и страшно уставшей.
— Простите, пожалуйста. Вы меня не знаете. Но вот… Это было в коляске, которую вы выбросили. Наверное, вам это нужно.
Женщина взяла листы, посмотрела на них и коротко усмехнулась.
— Спасибо. Но они уже не нужны. Мы не успели.
Лера ахнула. Она и не заметила, как на глазах появились слёзы.
— Простите… Простите меня…
Она развернулась, собираясь бежать прочь от чужого горя, но женщина остановила её голосом, в котором вдруг появилась внимательность.
— Стойте. Вы беременны. Почему вы вообще взяли коляску с помойки?
Лера покраснела.
Женщина будто приняла решение за секунду.
— Входите.
Её звали Инна Карповна. Оказалось, она бабушка того малыша. В квартире было тихо, и тишина давила сильнее любых слов. Инна Карповна рассказала, что сын и невестка после смерти ребёнка уехали за границу и возвращаться не собираются.
— Два месяца прошло, а я всё не могла решиться убрать вещи внука. Вот начала с коляски.
Потом она посмотрела на Леру уже мягче.
— А у вас что случилось?
И Лере пришлось рассказать свою историю: про сиротство, про учёбу и работу, про Костика, который обещал праздник, а потом оставил её одну. Инна Карповна слушала молча, а в конце грустно улыбнулась.
— История стара как мир. И, к сожалению, в жизни так бывает часто. Знаете, Лера… Я ведь теперь совсем одна. Совсем. Оказывается, в жизни нужно бояться только одного — одиночества. Как жаль, что мы слишком поздно начинаем это понимать.
Она помолчала и сказала осторожно, словно боялась спугнуть надежду.
— Если вы позволите, я бы хотела стать вашим другом. И, может быть, в какой-то степени заменить вашему сыну бабушку. Вам будет хоть какая-то поддержка. А мне… мне это будет бальзам для души.
Прошло семь лет.
— Савелий, мы с тобой мама снова будет ругать. Ну посмотри на кого ты похож.
Мальчик серьёзно посмотрел на бабулю и произнёс так, будто выступал на собрании.
— Нельзя ругать активного ребёнка.
Инна Карповна попыталась удержать строгий вид, но не смогла и рассмеялась.
— Активный ты, а получать мне. Вот мама сейчас придёт, и нам всем будет несладко.
Они гуляли напротив городского суда. Валерия Андреевна сегодня выступала там защитником. За эти семь лет она достигла многого, и Инна Карповна гордилась ею по-настоящему. Лера делала явные успехи. А Савелий был просто чудо-ребёнком, живым, умным и упрямо честным.
На соседней лавочке сидел молодой мужчина. Он улыбался, наблюдая за ними.
— У вас очень умный малыш.
— Что да, то да, — ответила Инна Карповна с улыбкой.
Она знала: те, кто сталкивался с Савелием впервые, нередко приходили в лёгкий шок. Мужчина хотел добавить что-то ещё, но мальчик вдруг закричал на весь двор.
— Мама!
И побежал навстречу красивой женщине. Та подхватила его на руки и закружила.
— Лер, ну как дела? — спросила Инна Карповна, глядя на Валерию.
Валерия улыбнулась так, как улыбаются люди, которые умеют держаться даже после тяжёлых дней.
— Мы снова выиграли, Инна Карповна.
— Я в тебе и не сомневалась.
Она обняла Леру.
И тут прозвучало тихое, почти неверящее.
— Лера.
Валерия Андреевна вздрогнула и обернулась. На том месте стоял тот самый мужчина, который только что восхищался Савелием. Теперь она узнала его сразу. Сколько раз она представляла эту встречу, но всё равно растерялась.
— Костя…
Повисла напряжённая пауза. Савелий, почувствовав необычную тишину, требовательно спросил.
— Мам, ты знаешь этого дядю?
Лера ответила ровно, не позволяя голосу дрогнуть.
— Знала, сынок. Очень давно.
Она взяла Савелия за руку.
— Пойдём. Нам пора ужинать.
Лера решительно повела сына по аллее. С одной стороны шла Инна Карповна, с другой — Лера, а посередине шагал Савелий. Их маленькая, настоящая семья удалялась, не оглядываясь.
Костя сжал зубы так, что челюсть будто заскрипела. Рядом с ним стояла женщина, его любовница, и говорила раздражённо, зло, будто оправдывала своё разочарование.
— Милый, это та адвокатша. Она оставила тебя без всего.
Костя обернулся к ней. Буквально два месяца назад их застукал её муж. Тогда у Кости ещё теплилась надежда что-то с этого выжать, но всё рассыпалось, как песок.
— Не повезло тебе, — бросила она.
Костя поднял воротник и направился к выходу из парка.
— Костя, куда ты? Я думала…
Он не обернулся. Он шёл, и внутри стучала одна мысль: похоже, он живёт как-то не так. Ему вдруг остро захотелось побыть одному. Ему нужно было просто идти и думать о своей жизни.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: