Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
На веранде десятого этажа журналисты потягивали тёмный ром из бокалов, любуясь закатом. Огромное и медлительное солнце катилось к горизонту. Его лучи, уже не жгучие, а золотисто-медовые, цеплялись за белые стены домов, скользили по крышам зданий, утопающих в зелени деревьев. Дымка над городом превращалась в сиреневую вуаль, сквозь которую мерцали первые огни, оповещающие о приближении ночи. Воздух, ещё недавно напоённый знойным дыханием долины, струился прохладой, принесённой с горных вершин, темнеющих на западе.
Официанты бесшумно, словно тени, двигались между столиками в наступающих сумерках. Посетители тихо переговаривались, поглощая блюда и любуясь солнцем, приготовившимся упасть за тёмные горы.
Блеснув напоследок, солнце рухнуло за тёмные силуэты гор. Небо на востоке потемнело, окрасившись в бархатное индиго. Темнота накрыла долину, но уже через несколько мгновений внизу вспыхнули желтоватые огни, разбегающиеся по улицам в разные стороны. Тёмные силуэты гор выступили на фоне усыпанного звёздами неба.
Бермудес в сопровождении охраны прошёл по проходу и остановился у столика журналистов. Обменявшись рукопожатиями с мужчинами и кивнув Мари, он опустился в кресло. Охрана разместилась за соседним столиком. Подошедший официант застыл напротив, приготовившись принять заказ. Молчун заказал мясо на гриле, ещё бутылку рома и кофе, а для охраны — то же самое, но без алкоголя. Официант чуть поклонился и удалился.
Андрей, закурив и бросив пачку на стол, поинтересовался, как прошла встреча полковника с командирами подразделений. Бермудес с улыбкой ответил, что встреча была плодотворной, и после бурных обсуждений произошедшего с журналистами в Никарагуа все командиры получили приказ не препятствовать передвижениям и деятельности журналистов, даже если те освещают войну с позиции противника.
В это время официант поставил на стол бутылку с тёмно-янтарным напитком и бокалы, сияющие в свете ламп, а на соседний столик — четыре кофейные пары, над которыми поднимался пар. Молчун открыл бутылку и разлил ром по бокалам.
Уин скептически фыркнул, усомнившись, что приказ будет исполняться. Он обвинил людей полковника в том, что они сначала стреляют, а потом смотрят, и напомнил об обстреле колонны «Врачей без границ» — преступлении, которое, по его мнению, доказывало, что приказы для коммандос ничего не значат. Бермудес со вздохом ответил, что прилагает все усилия, чтобы подобное не происходило, но некоторые коммандос и команданте по-своему истолковывают действия гуманитарных организаций. Уин резко парировал, что пока в головы бойцов не вобьют, что мирное население и врачи — не враги, они будут продолжать убивать и грабить, что рано или поздно станет достоянием мировой общественности и ударит по репутации их сторонников.
Бермудес задумчиво согласился, пригубив из бокала. Он выразил надежду, что команданте доведут приказ до подчинённых, а в противном случае последуют жёсткие меры. Полковник подчеркнул, что им необходимо громкое освещение в мировой прессе, чтобы показать силу и размах повстанческого движения, привлечь на свою сторону Конгресс США и общественное мнение. Он заявил, что пришло время показать лица бойцов, создать новых народных героев, как это когда-то сделали сальвадорские партизаны или даже сам Кастро, получивший мощный импульс от восторженных публикаций в «The New York Times».
На вопрос Андрея, не боится ли он обвинений в симпатиях к коммунистам, Бермудес ответил, что у врага можно и нужно учиться полезному опыту. Он пояснил, что хочет, чтобы пресса раскрыла истинное лицо «контрас» — участие крестьян и индейцев, широкую народную поддержку, уровень подготовки коммандос, — и отмела клеймо «сомосовцев».
Мари уточнила, не хочет ли он создать в прессе образ народных героев, борющихся с сандинистами. Бермудес, вспомнив, как один снимок сделал Пастору народным героем, сказал, что пришло время новых героев. Андрей предположил, что таким лицом мог бы снова стать команданте Серо. Бермудес поморщился, сославшись на принципиальные противоречия, и сказал, что нужны новые лица.
Молчун спросил, не намекает ли полковник на Тигрильо. Бермудес с улыбкой подтвердил, что тот, будучи крестьянином и прирождённым лидером, мог бы заменить Пастору. Однако Молчун, скрипя зубами, обвинил Тигрильо в чудовищных зверствах: убийстве крестьянина, изнасиловании его дочерей, обезглавливании учителя. Он с гневом спросил, как такой нелюдь может стать лицом организации. Бермудес сделал вид, что не в курсе, и поинтересовался источником информации. Молчун напомнил, что соответствующие записи уже передавались полковнику. Бермудес вздохнул, сославшись на отсутствие возможности с ними ознакомиться.
Андрей заявил, что для создания образа спасителей, видимо, нужны менее осведомлённые журналисты, а они сами готовы писать только правду о том, что увидят своими глазами, и если найдут подтверждение переданным ранее данным, то обнародуют их.
Бермудес потёр подбородок, достал из кармана металлический тубус, вынул сигару, понюхал её. Официант поставил на стол поднос с гильотинкой и спичками. Полковник кивнул, откусил кончик сигары, зажёг её и раскурил.
Мари, разглядывая задумавшегося Бермудеса, спросила, удалось ли выяснить судьбу тридцати коммандос команданте Суициды. Полковник ответил, что расследование не подтвердило версию о гибели в засаде, и, хотя Суицида настаивает на своём, его решили освободить из-под ареста, но отстранить от боевой работы. Андрей, вновь закурив, предположил, что индейцы могли просто сложить оружие и уйти по домам. Бермудес с удивлением качнул головой, заявив, что такой вариант даже не рассматривался.
Затем полковник спросил, как долго журналисты планируют оставаться в Гондурасе. Грегори в ответ спросил, есть ли у него что предложить. Бермудес рассказал о новом, масштабном учебном центре, недавно построенном недалеко от границы, и предложил журналистам своими глазами увидеть, как разрозненные группы превращаются в грозную армию. Грегори с энтузиазмом согласился, заявив, что они готовы ехать хоть сейчас. Бермудес кивнул и назначил выезд на следующее утро перед рассветом, объяснив, что из-за близости базы к границе лететь небезопасно и придётся ехать на автомобилях около ста пятидесяти километров. Грегори с радостью потер руки.
В это время подошедший официант выставил на стол тарелки, и аромат запечённого мяса повис в воздухе. Молчун посмотрел на всех присутствующих. Бермудес засмеялся и заявил, что полностью его поддерживает.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.