Она сказала это неожиданно даже для самой себя. Голос прозвучал спокойно, ровно, без надрыва — и именно это испугало её сильнее всего. — Будешь сам готовить себе ужины, пока не заработаешь денег. А я пока поживу у мамы. Он стоял у плиты с кружкой кофе и смотрел на неё так, будто она заговорила на чужом языке. — Ты… ты сейчас серьёзно? — переспросил он. Она кивнула. И вдруг поняла: если сейчас отступит — потом уже не сможет. В их семье не кричали. Не хлопали дверьми. Здесь терпели. Ждали. Объясняли себе, что «временно», «кризис», «период такой». Полгода назад он уволился. С громкими словами о том, что «больше не будет работать за копейки», что «знает себе цену», что «всё ещё впереди». Первые недели она поддерживала его искренне — готовила, слушала, обнимала. —Главное, не соглашаться на ерунду, - говорил он. — Ты прав, — отвечала она. — Я с тобой. Потом недели перетекли в месяцы. Он всё ещё «искал себя». Она — работала. Платила за квартиру. За свет. За интернет. За продукты. Готовила ужи
Будешь сам готовить себе ужины, пока не заработаешь денег, а я пока поживу у мамы
29 января29 янв
59
3 мин