– Свадьба будет у нас во дворе, и никаких возражений, – Галина Петровна поставила на стол салатник с такой силой, что ложка подпрыгнула.
Алёна замерла с куском хлеба в руке. Кирилл поперхнулся супом.
– Мама, что? – он откашлялся. – Какой двор?
– Наш двор. Где я тридцать лет живу, где тебя растила, – свекровь вытерла руки о фартук и села напротив. – Всё уже решила. Закажем шатёр с обогревателями, столы накроем, музыку поставим. Красиво будет.
– Галина Петровна, – Алёна осторожно положила хлеб на тарелку, – но сейчас же январь. На улице минус десять. Гости замёрзнут.
– Обогреватели же будут! Я всё продумала, – свекровь махнула рукой. – У нас во дворе три года назад у Семёновых юбилей был, в октябре. Никто не замёрз.
– Это была вторая половина октября, там плюс было, – тихо сказал Кирилл.
– Вот и у нас будет плюс. Обогреватели поставим мощные, боковые стенки у шатра закроем. Я уже с фирмой созвонилась, они такое делали, говорят – нормально всё. Главное, чтобы ветра сильного не было.
Алёна посмотрела на жениха. Тот беспомощно развёл руками.
– Мам, мы же хотели в кафе на Садовой. Там уже всё посмотрели, нам понравилось.
– А кто платить будет? – Галина Петровна прищурилась. – Я вам сто пятьдесят тысяч даю на свадьбу. Из моих накоплений. И я хочу, чтобы свадьба была у нас во дворе. Все наши соседи, все наши люди должны видеть, как мой сын женится.
– Но мы можем доложить свои деньги, – начала Алёна.
– Сколько у вас есть? – резко спросила свекровь.
Повисла тишина. У них было восемьдесят тысяч. На двоих. Алёна работала бухгалтером в торговой компании всего два года, зарплата небольшая. Кирилл получал чуть больше на заводе, но часть денег уходила на помощь матери.
– Вот то-то же, – Галина Петровна поджала губы. – Значит, как я сказала, так и будет. Или свадьба во дворе, или деньги мои вам не нужны.
Вечером Алёна сидела в своей комнате у родителей и смотрела в окно. Кирилл звонил три раза. Она сбросила все звонки.
– Что случилось? – мать заглянула в дверь.
– Мама, она хочет свадьбу во дворе устроить. В январе. На улице.
– Кто? Галина?
– Угу. Говорит, что если мы не согласимся, деньги не даст.
Людмила присела на край кровати.
– Доченька, ну это же её деньги. Может, правда согласиться?
– Мам! – Алёна повернулась. – Я мечтала о нормальной свадьбе. В помещении. Чтобы было тепло, уютно, красиво. А тут двор пятиэтажки, обогреватели, шатёр какой-то. Как будто мы себе свадьбу не можем позволить.
– Сможете. Но позже. Копить придётся, – мать вздохнула. – Я понимаю тебя. Но подумай хорошенько. Это же будущая свекровь. С ней жить придётся. Лучше не ссориться сразу.
На следующий день они с Кириллом сидели в кафе. Молодой человек выглядел измученным.
– Я с ней всю ночь разговаривал. Она не слушает.
– Кирилл, это наша свадьба, – Алёна обхватила чашку ладонями. – Я не хочу мёрзнуть во дворе. Я не хочу, чтобы моя мама простыла. У неё и так проблемы с бронхами.
– Я понимаю. Но что делать? Откажемся от её денег – придётся звать всего двадцать человек. Без банкета, без нормальной программы.
– Может, на лето перенести?
– Алён, мы уже год встречаемся. Ещё полгода ждать? У нас же планы были. Квартиру снять хотели весной, вместе начать жить.
Она молчала. Он был прав. Они и правда планировали всё на январь. После свадьбы хотели съехаться, начать совместную жизнь. А теперь всё летело к чёрту из-за упрямства его матери.
– Давай попробуем ещё раз поговорить, – предложил Кирилл. – Может, она одумается.
Не одумалась. Более того, когда через неделю они пришли к Галине Петровне обсуждать детали, оказалось, что она уже заказала шатёр. И обогреватели. И договорилась с соседкой Тамарой Фёдоровной о помощи с готовкой.
– Тамара у нас мастерица, – свекровь вела их на кухню, где уже сидела полная женщина лет шестидесяти пяти. – Она такие салаты делает, пальчики оближешь.
– Здравствуйте, молодые, – Тамара Фёдоровна улыбнулась. – Поздравляю вас. Галя мне всё рассказала. Я уже список блюд составила, вот смотрите.
Перед Алёной легла исписанная тетрадь. Холодец, заливное, сало, селёдка под шубой, оливье, винегрет, жареная курица, запечённая свинина... Тридцать пунктов. Алёна не любила половину из этого списка.
– А может, вместо холодца что-то другое? – осторожно спросила она.
– Холодец обязательно должен быть! – возмутилась Тамара Фёдоровна. – Это же традиция. Без холодца какая свадьба?
– Девочки, может, молодым стоит самим решить? – Кирилл попытался вмешаться.
– Кирюша, мы тут лучше знаем, – его мать налила чай. – У нас опыт. Мы на стольких свадьбах были, знаем, что нужно.
Алёна почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. Её даже не спросили, чего она хочет. Просто поставили перед фактом.
Вечером того же дня позвонила Света, лучшая подруга.
– Ну что, как дела со свадьбой?
Алёна всё рассказала. Подруга долго молчала, потом выдохнула:
– Ты в своём уме? Позволяешь свекрови вить из себя верёвки с самого начала?
– Света, при чём тут верёвки? У неё деньги.
– Дело не в деньгах! Дело в том, что это твоя свадьба. Твоя! А она решает всё сама, даже не советуясь. И что дальше? Когда родишь, она тебе скажет, как ребёнка воспитывать? Какие памперсы покупать?
– Не преувеличивай.
– Я не преувеличиваю. Я видела таких свекровей. Моей сестре три года жизни испортили. Пока муж не встал на её сторону, всё продолжалось. А твой Кирилл встанет?
Алёна не знала, что ответить.
В субботу приехали её родители посмотреть на место будущей свадьбы. Двор был обычным – пятиэтажки, детская площадка, пара скамеек, заснеженные клумбы. Галина Петровна показывала, где будет стоять шатёр, где столы, где музыка.
– Вон там гирлянды повесим, – она указывала на деревья. – Светить будет красиво. А по краям фонарики поставим.
Виктор Семёнович, отец Алёны, хмуро разглядывал двор. Он был высоким, широкоплечим мужчиной с натруженными руками прораба.
– Галина Петровна, – наконец сказал он, – вы серьёзно? На улице. В январе. Как будто нормального помещения нет.
Свекровь вспыхнула:
– Виктор Семёнович, значит, мой двор недостаточно хорош для вашей дочери?
– Дело не в этом. Дело в том, что это неудобно. Людям неудобно будет.
– Я всё продумала! Обогреватели, шатёр, боковые стенки закрытые.
– А если ветер? А если ещё похолодает? – отец гнул своё. – У моей жены бронхит хронический. Она простынет.
– Витя, – Людмила дёрнула мужа за рукав, – не надо.
– Как не надо? – он повернулся к жене. – Дочь нашу выдаём замуж, а свадьба будет как на помойке, во дворе! Что люди скажут?
– А что они скажут про ваших родителей, которые не могут дочери свадьбу оплатить? – холодно бросила Галина Петровна.
Повисла тяжёлая тишина. Людмила побледнела. Виктор Семёнович стиснул челюсти.
– Пошли, Люда, – он развернулся. – Нечего тут стоять.
– Папа, подожди! – Алёна бросилась за ними.
Родители уехали, так ничего и не сказав. Мать плакала в машине. Отец молчал, крепко сжимая руль.
Кирилл проводил Алёну до метро. Оба молчали.
– Твоя мать оскорбила моего отца, – наконец сказала она.
– Он первый начал. Про помойку.
– Он сказал правду! Кирилл, ну посмотри сам. Это же двор обычный. С детской площадкой и мусорными баками. Там будет свадьба. Наша свадьба.
– Алёна, я не знаю, что делать, – он провёл рукой по лицу. – Мама упёрлась. Если я откажусь, она обидится. Она и так одна.
– А я? Я тоже одна буду, если ты не встанешь на мою сторону.
Он промолчал. Алёна развернулась и ушла в метро.
Дома её ждала мать. Людмила заваривала травяной чай, руки дрожали.
– Доченька, может, правда согласиться? Чтобы не ссориться?
– Мам, ты слышала, что она папе сказала?
– Слышала. Она неправа. Но твой отец тоже неправильно выразился. – Мать поставила чайник на плиту. – Понимаешь, когда люди дают деньги, они считают, что имеют право решать. Это всегда так.
– Значит, надо отказаться от денег.
– Тогда свадьба будет совсем скромная. Ты же понимаешь.
Алёна понимала. Восемьдесят тысяч – это человек двадцать гостей, простое кафе, никакой программы. Даже платье нормальное не купишь.
Через два дня Кирилл позвонил и попросил встретиться. Они сидели на лавочке у её дома, хотя было холодно.
– Мама сказала, что может дать больше денег. Двести тысяч. Но только если свадьба будет во дворе.
– Она что, шантажирует нас?
– Не шантажирует. Просто у неё такое условие.
– Кирилл, послушай меня, – Алёна повернулась к нему. – Если мы сейчас согласимся, это будет не последний раз. Она привыкнет, что мы подчиняемся. Потом она будет решать, где нам жить, как воспитывать детей, как проводить выходные. Это никогда не кончится.
– Она моя мать. Она одна. Папа умер восемь лет назад, у неё кроме меня никого нет.
– А я? Я для тебя кто?
– Алён, не надо так, – он взял её за руку. – Ты моя невеста. Я люблю тебя. Но мама тоже мне дорога. Неужели нельзя найти компромисс?
– Какой компромисс? Она уже всё решила! Шатёр заказала, меню составила, даже музыку выбрала, я уверена. Она вообще спрашивала, чего я хочу?
Он молчал. Потому что ответа не было.
За десять дней до свадьбы Алёна пришла к Галине Петровне. Та встретила её радостно, повела на кухню, достала тетрадь с планами.
– Смотри, какие украшения я нашла. Искусственные цветы, но такие красивые. Издалека не отличишь от настоящих. И дёшево. И гирлянды вот такие будут, с тёплым светом. И скатерти я уже купила, белые, с кружевом.
Алёна слушала и чувствовала, как внутри всё закипает. Свекровь говорила, говорила, показывала фотографии на телефоне, рассказывала про блюда, которые будет готовить Тамара Фёдоровна.
– А что насчёт торта? – спросила Алёна.
– Торт закажем обычный. Бисквитный, с кремом. Все такие любят.
– Я не люблю бисквит. Я хочу чизкейк.
– Чизкейк? – Галина Петровна скривилась. – Это ж невкусно. Сырое какое-то. Нет, будет бисквит.
– Галина Петровна, – Алёна положила руки на стол, – это моя свадьба. И я хочу чизкейк.
– А я плачу, значит, я решаю, – отрезала свекровь.
Что-то лопнуло внутри. Алёна встала.
– Вы вообще спрашивали, чего я хочу? Хоть раз? Вы выбрали место, меню, украшения, музыку. Вы решили всё сами! А я кто? Я просто должна прийти и улыбаться?
– Алёна, не повышай голос.
– Я буду повышать! Потому что мне надоело молчать! – она почувствовала, как к горлу подступают слёзы. – Это моя свадьба! Моя! А вы превратили её в какое-то своё представление. Для соседей, для ваших подруг. Чтобы все увидели, какой у вас замечательный сын и какая вы замечательная свекровь!
Галина Петровна побледнела.
– Если тебе не нравится, можешь не приходить.
– Вот именно! – Алёна схватила сумку. – Может, так и сделаю. Женитесь сами!
Она выбежала из квартиры, сбежала по лестнице. На улице было холодно, но её трясло не от холода. Руки дрожали так сильно, что она не могла набрать номер Кирилла. С третьей попытки получилось.
– Алло?
– Я наговорила твоей матери. Всё. Разговор окончен. Если хочешь свадьбу во дворе, женись один.
Она отключилась и заплакала.
Кирилл примчался через полчаса. Нашёл её сидящей в кафе у дома, с холодным чаем перед собой.
– Что случилось?
Она рассказала. Он слушал молча.
– Алён, ну мама старается. Она хочет, чтобы было красиво.
– Для неё красиво! Не для меня! – она посмотрела на него. – Кирилл, ты вообще понимаешь, о чём я говорю? Я не хочу эту свадьбу. Совсем. Я хочу простую, скромную, в кафе, но нашу. А твоя мать устраивает свою свадьбу и делает вид, что я должна быть благодарна.
– Она вкладывает деньги, – он говорил тихо. – Много денег. Для неё это всё накопления. Она имеет право участвовать.
– Участвовать – да. Решать всё – нет.
Он молчал. Потом сказал:
– Мама звонила. Плакала. Сказала, что ты её оскорбила.
– Я её оскорбила? – Алёна не поверила своим ушам. – А она меня нет? Когда игнорирует все мои желания? Когда оскорбила моего отца?
– Алёна, пожалуйста, давай не ссориться.
– Я не ссорюсь. Я просто говорю правду, – она встала. – И вот тебе правда: я выхожу за тебя замуж, а не за твою мать. И если ты не можешь отстоять меня сейчас, то как ты будешь это делать потом? Когда у нас будут дети? Когда возникнут другие вопросы? Ты всегда будешь выбирать её?
– Это не про выбор!
– Про выбор. Именно про него, – она надела куртку. – Подумай хорошенько. Мне нужен муж, который встанет рядом со мной. А не сын, который всегда будет бегать между двумя женщинами.
Она ушла. Кирилл сидел один, уставившись в чашку с остывшим кофе.
Дома его ждала мать. Галина Петровна сидела на кухне, глаза красные.
– Она меня оскорбила, – всхлипнула она. – Твоя невеста. Наговорила такого.
– Мам, – Кирилл сел напротив, – а ты её не оскорбляла?
– Я? Чем?
– Тем, что ни разу не спросила, чего она хочет. Ты всё решила сама. Место, меню, украшения. Даже торт. Мам, это её свадьба.
– Наша свадьба! – вскинулась Галина Петровна. – Я сто пятьдесят тысяч плачу!
– Двести. Ты сама сказала, что можешь дать двести.
– Ну и что? Значит, я имею право решать.
– Нет, не имеешь, – он сказал это тихо, но твёрдо. – Мам, это наша с Алёной свадьба. Мы благодарны тебе за деньги. Но решать будем мы.
– Значит, она тебя уже настроила против меня!
– Никто меня не настраивал. Я сам понимаю, что это неправильно, – он встал. – Мам, если условие помощи – полный контроль, мы откажемся от денег. Устроим скромную свадьбу, но свою.
Галина Петровна смотрела на сына широко раскрытыми глазами.
– Значит, она тебе важнее, чем я.
– Мам, не надо так ставить вопрос.
– А как ставить? – она тоже встала. – Я всю жизнь тебя растила. Одна. Твой отец умер, когда тебе двадцать было. Я работала на двух работах, чтобы ты учился. Я всё тебе отдавала. А теперь ты выбираешь её!
– Я не выбираю! Я создаю семью. Понимаешь? Свою семью. И мне нужна твоя поддержка, а не контроль, – он подошёл к матери. – Мам, я не брошу тебя. Я буду приезжать, помогать, заботиться. Но Алёна теперь самый главный человек в моей жизни.
Галина Петровна заплакала. Кирилл обнял её. Она всхлипывала в его плечо.
– Я боюсь остаться одна. Совсем одна.
– Ты не останешься. Обещаю.
Они стояли так долго. Потом она отстранилась, вытерла глаза.
– Значит, свадьбы во дворе не будет?
– Не будет. Но, – он помолчал, – может, на следующий день устроить чаепитие для соседей? Во дворе. Как ты хотела. Мы придём, сфотографируемся, пообщаемся. Ты покажешь всем, что твой сын женился. Это ведь важно для тебя?
Она смотрела на него, потом медленно кивнула.
– Хорошо. Пусть будет так.
Свадьба прошла в небольшом кафе на Садовой. Сорок человек, простое, но уютное помещение, живая музыка. Алёна была в белом платье, которое выбрала сама. Торт был чизкейком, в меню не было холодца.
Галина Петровна сидела за столом в углу. Она держалась сдержанно, почти не улыбалась. Алёна несколько раз подходила к ней, пыталась разговорить, но свекровь отвечала односложно.
Когда пришло время тостов, Галина Петровна встала. Алёна напряглась.
– Дорогие молодые, – свекровь говорила тихо, но все услышали. – Я хочу пожелать вам счастья. Настоящего, большого счастья. Пусть у вас будет всё хорошо. Пусть будет понимание, уважение. И любовь. Главное – любовь, – она помолчала. – В семье всегда должно быть два главных человека. Муж и жена. Остальные – рядом, но не впереди.
Она села. Алёна почувствовала, как глаза наполняются слезами. Кирилл сжал её руку.
На следующий день они приехали во двор к Галине Петровне. Та действительно организовала чаепитие для соседей. Столы стояли во дворе, хотя был мороз. Обогревателей не было – просто столы с угощениями. Люди выходили ненадолго, брали пирожки, чай в термосах, поздравляли.
Молодые стояли в свадебных нарядах, Алёна замёрзла за пять минут. Но она улыбалась и благодарила за поздравления. Галина Петровна сияла – она знакомила невестку с соседями, показывала фотографии со вчерашней свадьбы.
Тамара Фёдоровна налила чай из большого термоса.
– Красивая у вас свадьба была, – сказала она Алёне. – В кафе-то, наверное, теплее было, чем тут.
– Да, – Алёна приняла чай. – Спасибо большое за то, что помогали готовиться.
– Да ладно. Галя хорошая. Помогать ей приятно, – Тамара Фёдоровна посмотрела на свекровь. – Хорошая у тебя невестка, Галь. И главное – своя голова на плечах есть.
Галина Петровна кивнула.
– Это правда. И это хорошо.
Николай Степанович, вечно недовольный сосед снизу, тоже вышел. Ворчал, что холодно, что зачем это всё затеяли, но взял пирожок и пожелал молодым здоровья.
Семья Ольги и Дмитрия привела детей. Мальчишки радовались угощениям, бегали вокруг столов. Алёна присела рядом с младшим, он показывал ей свою игрушечную машинку.
Кирилл стоял рядом с матерью. Галина Петровна смотрела на невестку, на соседей, на накрытые столы. Потом тихо сказала:
– Спасибо, что согласилась на это чаепитие.
– Я знаю, что это важно для вас, – так же тихо ответил сын. – И для нас тоже. Это ваши соседи. Ваши люди. Они должны были видеть нашу свадьбу.
– Не нашу. Вашу, – она посмотрела на него. – Я поняла вчера. Когда вы стояли рядом, такие счастливые. Это ваша жизнь. Я только рядом.
– Ты самая главная мама, – он обнял её. – Просто теперь у меня есть ещё и жена.
Алёна подошла к ним. Галина Петровна протянула ей руку.
– Спасибо, что пришли.
– Спасибо вам за помощь. И за понимание, – Алёна пожала руку свекрови.
Они стояли втроём, во дворе пятиэтажки, среди соседей и накрытых столов. Было холодно, но как-то не так важно это было. Важнее было то, что они нашли компромисс. Что каждый получил своё. И что впереди у них была целая жизнь, в которой нужно будет учиться договариваться снова и снова.
Вечером они ехали домой – в съёмную квартиру, которую сняли на двоих. Кирилл вёл машину, Алёна смотрела в окно.
– Думаешь, всё будет хорошо? – спросил он.
– Не знаю, – честно ответила она. – Но мы хотя бы попробовали. Договорились. Это главное.
– Мама сказала мне вчера, что боялась остаться одна.
– Я понимаю её. Мне тоже было бы страшно.
– Она обещала больше не контролировать нас.
Алёна усмехнулась.
– Посмотрим. Люди не меняются за один день.
– Но могут начать меняться.
– Могут, – она взяла его за руку. – Если захотят.
Они ехали по вечернему городу, где на улицах ещё лежал снег, а в окнах горел тёплый свет. Алёна тогда ещё не знала, что Галина Петровна просто притворялась смирившейся. А свекровь и представить не могла, какой хитроумный план созрел в голове молодой жены. Война за территорию в семье только начиналась...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...