С Романова выдачи нет! Оказывается, князя Дмитрия Пожарского связывала с Ярославским краем не только героическая история Второго ополчения или щедрые дары Спасо-Преображенскому и Толгскому монастырям. Были и более приземлённые истории, показывающие, что не все вопросы прославленный полководец мог решить с помощью сабли. Чаще приходилось прибегать к решению государева суда.
Как пишет историк Юрий Эскин, в 1626 году из владений Пожарского сбежал «человек» Митька Герасимов, прихватив хозяйского «платья и денег на 50 рублев». Судя по всему, неверный слуга был вхож в ближнее окружение князя, по крайней мере, знал, где в доме лежат ценные вещи и деньги. Митька осел в Романове (ныне Тутаеве), где жил то у посадского человека Левонтия Шанина, то у Ефима Епифаньева сына Ласкина (Власкина), которого романовцы только что избрали кабацким целовальником.
Можно предположить, что Герасимов сорил в Романове деньгами, поскольку сумма по тем временам при нём была немалая. Когда Ласкин и Шанин узнали, что их щедрый постоялец – беглый, то выгнали Митьку из Романова, а краденое «поимали и разделили по себе». В общем, обобрали воришку.
История дошла до Дмитрия Михайловича, и он потребовал от романовцев вернуть деньги и вещи, а Ласкина и Шанина отправить в Москву на разбирательство. Горожане согласили с требованием наполовину. Они готовы были выслать в Москву Шанина и даже поручились за него в половину суммы (25 рублей). А вот отпускать в столицу такую видную фигуру, как кабацкий целовальник, отказались. Незаменимый человек для посада! Чем кончилась история и удалось ли Дмитрию Михайловичу вернуть свои деньги, источники умалчивают.
Но на этом взаимоотношения Пожарского с жителями Романовского уезда не завершились. Четыре года спустя, когда Дмитрий Михайлович был воеводой в Новгороде, от него опять сбежали два холопа – Микулаев и Иванов. Бежали не с пустыми руками – «снесли платья и денег на 200 рублев». И тут напрашивается вывод, что Пожарский был человеком доверчивым и не особо разбирался в людях (что странно, учитывая его богатый военный и административный опыт), либо его холопам жилось не так уж сладко, раз сбегали от князя регулярно.
Микулаев и Иванов тоже отправились в Романов, по уже проторенной Герасимовым дорожке. Но укрылись в этот раз не в городе, а в вотчинах служилого татарского князя Борай-мурзы Кутумова. А поскольку тот был представителем поселённых в Романове ногайских татар, то находился, говоря современным языком, в юрисдикции Посольского приказа. Поэтому решать свои проблемы с беглыми холопами Пожарскому пришлось через это ведомство. Чем закончилась и эта история, мы тоже не знаем. До нас дошла только челобитная князя в Посольский приказ о сыске его беглых людей, проживающих в романовских вотчинах Кутумова и возврате краденого имущества.
Юрий Эскин предполагает, что к татарскому мурзе Микулаев и Иванов сбежали неслучайно. «Возможно, в этой истории имелись и какие-то личные счёты – в 1625 г. Дмитрий Михайлович одолжил Борай-мурзе 20 рублей, которые и через три года ещё не мог получить…»
В общем, про Романов вполне можно переиначить казацкую поговорку «С Дона выдачи нет»!
Кстати, о романовских татарах можно почитать здесь:
P.s. А ещё царь Михаил Фёдорович в 1614 году пожаловал Пожарскому поместье из дворцовых земель в Ростовском уезде – село Ильинское с присёлком Назорным. В 1619 году за заслуги князя в деле отражения «королевичева прихода» - похода королевича Владислава на Москву – царь перевёл село Ильинское в статус вотчины.