— Как он мне надоел, сил больше нет терпеть, — шептала я, печатая сообщение в мессенджере. Пальцы летали по экрану с яростью пулемётной очереди.
Всё началось три часа назад на планёрке. Наш новый руководитель отдела Виктор Павлович в очередной раз устроил публичную порку. На этот раз досталось мне за якобы несогласованный проект, хотя все знали: согласование лежало на столе у его секретарши неделю, пока сам Виктор Павлович отдыхал где-то в Сочи.
— Сотрудники должны быть более ответственными, — назидательно произнёс он, обводя взглядом переговорную. — Вот Юлия Владимировна умудрилась сорвать сроки из-за элементарной неорганизованности.
Я сидела, стиснув зубы. Все понимали, что происходит. Виктор Павлович был тем начальником, который любил показывать власть через унижение. Особенно доставалось тем, кто не боялся высказывать своё мнение. А я как раз относилась к таким.
После совещания вернулась на рабочее место, сняла туфли и попыталась успокоиться. Не вышло. Схватила телефон и начала строчить сообщение своей коллеге Свете. Мы дружили давно, ещё с университета, и она прекрасно знала всю подоплёку конфликта.
"Света, я больше не могу! Этот напыщенный индюк в третий раз за месяц устраивает мне разбор полётов на публику. Я понимаю, он злится, что я не побежала к нему целовать руки после назначения, но это уже перебор! Хочется просто подойти и сказать ему все эти дежурные фразы типа "уважаемый руководитель", а потом добавить: вы самовлюблённый тип, который компенсирует свои комплексы унижением подчинённых!"
Нажала "отправить" и откинулась на спинку стула с чувством облегчения. Хоть кому-то выговорилась.
Через секунду телефон завибрировал. Я открыла уведомление и обмерла.
Сообщение отправлено в чат "Отдел маркетинга (34 участника)".
Время остановилось. Я судорожно схватила телефон, пытаясь понять, как это произошло. Рабочий чат был прямо над личной перепиской со Светой. Видимо, в спешке я просто не туда ткнула.
— Рита... — прохрипела я, показывая экран коллеге, которая сидела рядом.
Подруга прочитала сообщение, потом посмотрела на меня. Её лицо выражало всю гамму чувств от ужаса до сочувствия.
— Удали немедленно!
— Уже поздно. Все видели.
Следующие минуты я провела в прострации, ожидая немедленного вызова к начальству. В чате воцарилась гробовая тишина. Никто ничего не писал, но я чувствовала, как сообщения пересылаются в личные переписки, обсуждаются в курилках и на кухне.
Первым написал Олег из соседнего кабинета: "Юль, держись".
Потом Настя: "Все понимают, что произошла ошибка".
И тут началось то, чего я совершенно не ожидала. В чат посыпались сообщения:
"Юлия, не переживай. С кем не бывает".
"Мы все иногда хотим высказать то, что думаем".
"Техническая ошибка может случиться с каждым".
Но самое неожиданное написал Роман, наш старший менеджер, который работал в компании пятнадцать лет:
"Коллеги, давайте будем честными. Юлия озвучила то, о чём многие думают, но молчат. Да, форма неудачная, но по сути она права. Последние месяцы атмосфера в отделе стала токсичной из-за стиля управления. И это не первый случай публичных выговоров без реальных оснований".
Я уставилась в экран. Роман рисковал своим положением, заступаясь за меня. Он мог просто промолчать, отсидеться в стороне. Но он этого не сделал.
— Роман что, белены объелся? — прошептала Рита. — Он же всегда держится нейтрально.
А сообщения продолжали прибывать:
"Роман прав. Нужно поднимать эту тему".
"Я тоже устала от этих постоянных нотаций".
"Может, стоит обсудить ситуацию с вышестоящим руководством?"
И тут в чат зашёл сам Виктор Павлович.
"Юлия Владимировна, зайдите ко мне в кабинет. Немедленно".
Я встала на ватных ногах. Рита сжала мою руку:
— Не бойся. Правда на твоей стороне.
Путь до кабинета начальника показался бесконечным. Я шла по коридору, чувствуя на себе сочувствующие взгляды коллег. Кто-то одобрительно кивал, кто-то отводил глаза. Но никто не насмехался. Это было странно и одновременно поддерживало.
Я постучала и вошла. Виктор Павлович сидел за столом с каменным лицом, его пальцы барабанили по столешнице.
— Садитесь, — он указал на стул. — Думаю, вы понимаете, о чём пойдёт разговор.
— Понимаю. Хочу сразу извиниться. Это была техническая ошибка, я не собиралась...
— Ошибка? — он усмехнулся. — Юлия Владимировна, проблема не в том, что вы отправили сообщение не туда. Проблема в содержании этого сообщения.
Я молчала, не зная, что ответить. Отрицать написанное? Но я действительно так думала.
— Я... Да, я эмоционально отреагировала на ситуацию. Но, Виктор Павлович, давайте честно: последние месяцы между нами возник конфликт, который мешает работе. И я не единственная, кто это замечает.
Он откинулся на спинку кресла, изучая меня взглядом.
— Что вы имеете в виду?
— Вы публично критикуете меня за ошибки, которых я не совершала. Проект был согласован вовремя, я могу показать письма. Сегодняшняя ситуация — не первая. И коллеги видят это.
Повисла тяжёлая пауза. Я ожидала взрыва, но Виктор Павлович просто вздохнул.
— Возможно, я был излишне категоричен, — произнёс он наконец. — Новая должность, давление сверху... Это не оправдание, но объяснение.
Я не могла поверить своим ушам. Он признавал ошибку?
— Тем не менее, — продолжил он, — ваше сообщение в общий чат создало напряжённую ситуацию. Часть коллектива уже написала письмо вышестоящему руководству с просьбой разобраться в атмосфере отдела.
— Что? — я растерялась. — Кто?
— Роман, Настя, ещё человек десять подписались. Они указали на случаи несправедливой критики и требуют пересмотра стиля управления.
Я сидела ошарашенная. Люди, с которыми мы просто работали бок о бок, вдруг объединились, чтобы защитить меня. Не потому что были обязаны. Не потому что я их об этом просила. Просто потому что считали это правильным.
— Юлия Владимировна, — голос Виктора Павловича стал мягче, — давайте договоримся. Завтра я созову общее собрание отдела. Мы обсудим проблемы открыто, без взаимных обвинений. Вы готовы к конструктивному диалогу?
Я кивнула, всё ещё не веря происходящему.
Выйдя из кабинета, я обнаружила в коридоре Романа. Он стоял у окна с чашкой кофе.
— Спасибо, — выдохнула я. — Ты не представляешь, как я благодарна.
Он пожал плечами:
— Юль, мы работаем вместе пять лет. Я знаю, какой ты специалист. И видел, что происходит последние месяцы. Просто решил, что пора перестать молчать.
— Но ты рискуешь...
— Если молчать, когда творится несправедливость, это не риск, а соучастие, — отрезал он. — Я просто устал притворяться, что всё нормально.
В тот вечер я сидела дома с чашкой горячего шоколада и перечитывала сообщения в чате. Многие коллеги написали мне лично слова поддержки. Кто-то делился своими историями. Кто-то просто желал держаться.
Рита прислала голосовое:
"Юлька, знаешь, что я поняла сегодня? Кризис — это такая штука, которая снимает маски. Выясняется, кто ты для людей на самом деле. И оказалось, что ты для многих не просто коллега. Ты человек, за которого готовы заступиться. Это дорогого стоит".
На следующий день собрание прошло на удивление конструктивно. Виктор Павлович признал ошибки в коммуникации. Мы договорились о новых правилах взаимодействия. Атмосфера постепенно начала меняться.
А тот злополучный чат стал для меня напоминанием: иногда самые страшные ошибки приводят к самым важным открытиям. Я узнала, что окружена людьми, которые не просто работают рядом, но готовы поддержать, когда это действительно нужно. И это дороже любой безупречной репутации.