Признайтесь, ведь иногда — в минуты слабости, между остывшей чашкой кофе и непонятным счётом за воду — вам хочется вернуться в ту простоту, где любовь объясняется тремя буквами: Ф, Е и Р (феромоны, если что, те самые химические сигналы притяжения).
Встретились два организма, унюхали друг друга, мозг выдал порцию дофамина, окситоцина и прочих радостей — и вот уже два Homo sapiens планируют совместную ипотеку и поездку на море. Удобно. Практично. Никакой мистики. Спасибо, наука, можно расходиться.
Но вот незадача. Расходиться-то как раз и не получается.
Потому что как-то слишком уж прозаично — вся эта кухня с гормонами и механизмами выживания вида. Как будто Шекспир, описывая Ромео, на самом деле составлял медицинскую справку: «Пациент М. демонстрирует иррациональную тягу к особе К., что направлено на оптимальное комбинирование генов». Не сходится пазл. Не хватает главного ингредиента — той самой щепотки абсурда, которая превращает биологический импульс в сонет, в бессонницу, в решение пересечь океан.
Я, конечно, не против химии. Она — превосходный оркестр, который точно знает, когда вступать виолончелям страсти, а когда флейтам нежности. Но кто дирижирует? Кто вдруг шепнёт этому оркестру: «А теперь сыграй так, чтобы у этого мужчины с несварением и ипотекой вдруг перехватило дыхание от того, как эта женщина поправляет очки?» Вот где у науки сапоги буксуют.
Возьмем, к примеру, историю про «родственные души». Платон, тот ещё шутник, рассказал байку про андрогинов — существ шарообразных и счастливых, которых боги рассекли пополам. И теперь мы, половинки, обречены искать свою утраченную целостность. Красиво? Наивно? Безусловно.
Но объясните-ка тогда, отчего порой при первой встрече возникает ощущение не «нового», а «узнавания»? Не «здравствуйте», а «ого, это снова ты?». Как будто включилась какая-то древняя, довербальная радиочастота, и ваша душа (простите за высокопарность) вдруг сообщает: «А, это ты. Ну наконец-то. Я уже кофе поставила». Это не химия. Это — метафизический сбой в матрице. Ошибка, которая заставляет думать, будто наши встречи запрограммированы неким космическим кодом, написанным на языке снов и совпадений.
И этот «глюк» — главный поставщик романтики в наш прагматичный мир. Он превращает статистическую вероятность в судьбу.
А волшебство? Оно прячется в деталях, которые ни один гормон не объяснит. В том, как ваш страх быть непринятым растворяется в одном её смехе. В том, как его молчаливое присутствие сглаживает шрам от старой обиды. В синхронности мыслей, когда вы одновременно тянетесь за одной книгой. Что это, как не магия? Не колдовство двух вселенных, вдруг синхронизировавших ритм?
Давайте будем честны: любить страшно. Невыгодно. Иррационально. Это прыжок в пропасть с надеждой, что ты либо полетишь, либо тебя поймают. Никакие окситоциновые амортизаторы не гарантируют мягкой посадки. И вот этот риск, это добровольное разоружение перед другим человеком — и есть территория чистой, необъяснимой мистики. Выживанию вида нужны крепкие нервы и здоровая диета. А тут — бессонницы, стихи, нелепый керамический ёжик, купленный на распродаже просто потому, что он был одновременно смешной и грустный, уязвимость.
Так что, возможно, правы и психологи, и поэты. Просто они говорят о разных этажах одного здания. На первом — лаборатория, где пахнет реагентами и всё логично. На верхнем, под самой крышей, — открытая терраса, откуда видно звёзды и где гуляет ветер, полный тайн, пахнущий озоном перед грозой и мокрым асфальтом — запахом надежды на перемены. Можно всю жизнь провести внизу, составляя схемы. Но иногда так тянет подняться наверх, где логика сдаёт позиции, а сердце (чертов ненадежный орган!) начинает биться в ритме, которого нет ни в одном учебнике.
Может, любовь — это и есть наша самая изощренная форма бунта. Бунта против прагматизма вселенной. Животное внутри нас делает своё дело — ищет пару. А душа (если допустить, что она есть) в это же время пишет невидимые стихи на стенах мироздания, устраивает фейерверки из совпадений и шепчет самые нелогичные и прекрасные сценарии.
В конечном счете, самое мистическое в любви — даже не встреча двух половинок. А то, что, имея перед собой полный научный расклад, мы продолжаем верить в сказку. Продолжаем искать. И когда нас спрашивают: «Ну зачем тебе это?» — мы лишь пожимаем плечами.
А что, если эта наша упрямая, нерациональная вера в волшебство и есть главное доказательство его существования?
Вопрос, разумеется, риторический. На него нет ответа в учебниках. Ответ — это смех. Тишина. И двое, которые, вопреки всем законам химии и здравого смысла, снова держатся за руки.
Просто потому что хотят.
И, кажется, именно в этом «просто потому что» — между необъяснимым желанием и тишиной, его исполняющей, — и живёт та самая, лишняя с точки зрения биологии, тайна. Которая и делает нас людьми.
Мой канал «Свиток семи дней».
А теперь, дорогие читатели, мятежники против прагматизма и ценители абсурда! Если этот текст заставил ваше сердце (ненадежный орган!) качнуться в такт чему-то нелогичному — не держите это в себе. Давайте сеять хаос! Подписывайтесь на канал, делитесь этой статьёй с теми, кто «поймёт», обсуждайте в комментариях — там своя химия и мистика. И, конечно, ставьте лайк — это тот самый дофаминовый кивок нашей общей, прекрасной иррациональности.