Я сидела за своим столом и разбирала документы, когда в приёмную ворвалась женщина. Ворвалась — это мягко сказано. Она влетела как ураган, громко хлопнув дверью, и все в офисе подняли головы.
Женщина была лет пятидесяти, в дорогой шубе, с крупными золотыми серьгами и вызывающе ярким макияжем. Она оглядела помещение, словно искала кого-то, потом решительно направилась к стойке администратора.
— Мне нужен директор! Немедленно!
Наша администратор Света растерялась.
— Здравствуйте. У вас назначена встреча?
— Какая встреча? Я требую видеть директора прямо сейчас!
— Но он занят...
— Не занят! Пусть освободится!
Я встала из-за стола и подошла. Как заместитель директора, я часто разбиралась с подобными ситуациями.
— Здравствуйте. Чем могу помочь?
Женщина окинула меня оценивающим взглядом.
— Вы кто?
— Заместитель директора, Ирина Сергеевна. Если у вас какой-то вопрос, я могу выслушать.
— Мне нужен сам директор.
— Он на совещании. Объясните, в чём дело, я постараюсь помочь.
Женщина фыркнула, но всё же начала говорить.
— Мой сын у вас работает и я требую, чтобы вы сделали ему дополнительный выходной! Он устаёт!
Я опешила. В офисе повисла тишина. Все сотрудники замерли за компьютерами, переглядываясь. Света прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
— Простите, я не совсем поняла. Ваш сын работает у нас?
— Да! Павел Громов! Ему нужен дополнительный выходной!
Павел Громов. Молодой парень, работал в отделе продаж месяца три. Толковый вроде, старательный. Но чтобы мама приходила требовать для него выходной? Это уже перебор.
— Понимаете, график работы одинаковый для всех сотрудников. Два выходных в неделю. Если вашему сыну нужен дополнительный день, он может взять отгул или отпуск за свой счёт.
— За свой счёт? — женщина возмутилась. — Вы издеваетесь? Он работает, устаёт, а вы ему ещё и не платите за выходной!
— Это стандартная практика. У всех так.
— Меня не интересует стандартная практика! Мой сын нуждается в отдыхе! Он приходит домой вечером уставший, ничего не ест, сразу спать ложится!
Я старалась сохранять спокойствие, хотя ситуация была абсурдной.
— Рабочий день у нас с девяти до шести. Час обеденный перерыв. Это нормальный график.
— Нормальный? Он же по десять часов на ногах!
— Павел работает в офисе, у него есть рабочее место, он сидит за компьютером большую часть времени.
Женщина махнула рукой.
— Всё равно устаёт! Вы что, не понимаете? Он молодой, ему нужно больше отдыхать!
В этот момент из коридора вышел Павел. Он, видимо, услышал голос матери и прибежал. Лицо у него было красное от стыда.
— Мама! Что ты здесь делаешь?
— Паша, я пришла поговорить с твоим начальством. Они тебя эксплуатируют!
— Мама, пожалуйста, уйди.
— Не уйду! Я должна защитить тебя!
Павел подошёл к ней, взял за руку.
— Мам, тебе не нужно меня защищать. Я взрослый человек.
— Взрослый! Тебе двадцать три года! Ты ещё ребёнок!
— Мне двадцать три, я не ребёнок.
Весь офис наблюдал за этой сценой. Кто-то сочувствовал Павлу, кто-то еле сдерживал смех. Я же пыталась понять, как выйти из этой ситуации максимально корректно.
— Павел, может, проводишь маму?
— Сейчас.
Он попытался увести её к выходу, но женщина вырвала руку.
— Я не уйду, пока не получу гарантий, что моему сыну дадут дополнительный выходной!
— Мама, прекрати! Мне не нужен дополнительный выходной!
— Как не нужен? Ты же устаёшь!
— Все устают! Это работа!
— Но ты же мой сын! Я не могу смотреть, как ты мучаешься!
Я решила вмешаться.
— Извините, но ваш сын совершеннолетний. Все вопросы, касающиеся графика работы, мы обсуждаем с ним лично. Если он устаёт, он может сам прийти и попросить отгул.
Женщина повернулась ко мне.
— Он не попросит! Он стеснительный! Поэтому я и пришла!
— Мама, я не стеснительный! Просто мне не нужен отгул!
— Нужен! Ты просто не понимаешь!
Павел закрыл лицо руками. Я почувствовала к нему искреннее сочувствие. Работать с такой мамой — это испытание.
— Послушайте, — я постаралась говорить максимально вежливо, — я понимаю ваше беспокойство. Но Павел хороший сотрудник, он справляется со своими обязанностями. Если у него возникнут проблемы, он всегда может обратиться к руководству.
— А если не обратится? Что тогда?
— Тогда это его выбор.
— Его выбор! — женщина всплеснула руками. — Вы все одинаковые! Эксплуатируете людей, а потом умываете руки!
В дверь кабинета заглянул директор, Виктор Михайлович. Он услышал шум и решил выяснить, что происходит.
— В чём дело?
Женщина тут же переключилась на него.
— Вы директор?
— Да.
— Наконец-то! Вот вы мне и объясните, почему мой сын работает без выходных!
Виктор Михайлович удивлённо посмотрел на Павла.
— Павел, ты работаешь без выходных?
— Нет, Виктор Михайлович. У меня стандартный график.
— Тогда в чём претензия?
Женщина выступила вперёд.
— В том, что двух выходных ему мало! Он устаёт! Ему нужен третий день!
Виктор Михайлович почесал затылок. Такого он явно не ожидал.
— Понимаете, у нас все сотрудники работают по пятидневке. Если Павлу нужен дополнительный день, он может взять отпуск.
— Отпуск он уже взял! В прошлом месяце!
Павел застонал.
— Мама, это был один день! По семейным обстоятельствам!
— Вот именно! По семейным! Потому что ты заболел от переутомления!
— Я не заболел от переутомления! У меня просто была простуда!
Женщина не слушала.
— Вы все равнодушные! Вам плевать на здоровье моего сына!
Виктор Михайлович вздохнул.
— Уважаемая, я понимаю ваше беспокойство. Но Павел взрослый человек. Если он хочет обсудить условия работы, пусть приходит сам.
— Он не придёт! Он скромный!
— Я не скромный, мама! — Павел уже почти кричал. — Мне просто нормально здесь! Я не устаю!
— Устаёшь! Я же вижу!
— Ты видишь то, что хочешь видеть!
Они начали спорить друг с другом, повышая голоса. Весь офис застыл в ожидании развязки. Света прятала улыбку, остальные делали вид, что работают, но все слушали.
Виктор Михайлович поднял руку, призывая к тишине.
— Так. Давайте успокоимся. Павел, проводи маму. А потом зайди ко мне в кабинет.
Павел кивнул, взял маму под руку.
— Пошли, мам.
— Но я ещё не закончила!
— Закончила. Пошли.
Он буквально потащил её к выходу. Женщина сопротивлалась, что-то говорила, но Павел был настойчив. Наконец дверь за ними закрылась.
В офисе повисла тишина. Потом кто-то фыркнул, и все разом рассмеялись. Света хохотала в голос, вытирая слёзы.
— Господи, это было что-то!
— Бедный Павел, — сказала Марина из бухгалтерии. — Как он с такой мамой живёт?
— Наверное, нелегко, — согласилась я.
Виктор Михайлович покачал головой.
— Ладно, все по местам. Работаем дальше.
Все вернулись к своим делам, но ещё долго обсуждали инцидент. Я села за стол, пытаясь сосредоточиться на документах, но мысли возвращались к этой странной сцене.
Минут через двадцать в кабинет директора вошёл Павел. Он выглядел подавленным, виноватым. Я не слышала их разговора, но видела через стеклянную стену, как Виктор Михайлович что-то говорил ему, похлопывал по плечу. Потом Павел вышел и направился ко мне.
— Ирина Сергеевна, можно на минуту?
— Конечно, Павел. Садись.
Он сел, опустил глаза.
— Я хочу извиниться. За маму. Она не должна была так себя вести.
— Всё в порядке. Не переживай.
— Мне так стыдно. Весь офис теперь смеётся надо мной.
— Никто не смеётся. Ну, может, немного, — я улыбнулась. — Но это скоро забудется.
Павел горько усмехнулся.
— Вряд ли. Такое не забывается.
— Павел, скажи честно. Тебе действительно тяжело работать здесь?
— Нет! Совсем нет! Мне нравится эта работа. Коллектив хороший, зарплата достойная. Я доволен.
— Тогда почему твоя мама решила, что ты устаёшь?
Он вздохнул.
— Она у меня такая. Гиперопека. Всю жизнь. Я единственный ребёнок, она меня боготворит. Считает, что я ещё маленький, что мне нужна её защита.
— Ты пробовал с ней поговорить?
— Пробовал. Бесполезно. Она не слушает.
— Может, стоит съехать от неё?
Павел покачал головой.
— Я съехал. Живу отдельно уже полгода. Но она всё равно контролирует. Звонит каждый день, приезжает без предупреждения. Вот как сегодня.
— Ты ей адрес офиса давал?
— Нет. Она сама узнала. Откуда — не знаю.
Я помолчала, подбирая слова.
— Павел, я не хочу лезть в твою личную жизнь. Но это неправильно. Ты взрослый мужчина, а она ведёт себя так, будто ты ребёнок. Нужно поставить границы.
— Я пытался. Она обижается, плачет. Говорит, что я её не люблю.
— Это манипуляция.
— Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Она же моя мама.
Я вздохнула. Действительно, сложная ситуация.
— Ладно. Что сказал Виктор Михайлович?
— Сказал, чтобы я больше не приводил сюда маму. И чтобы впредь все вопросы решал сам.
— Правильно сказал.
— Я больше не допущу такого. Обещаю.
— Хорошо. Иди работай.
Павел встал, кивнул и вышел. Я проводила его взглядом, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, жалко парня. С другой — он сам позволяет матери так себя вести.
Дни прошли, инцидент забылся. Павел работал как обычно, старался ещё больше, словно хотел загладить свою вину. Мама его больше не появлялась.
Но спустя месяц произошло кое-что ещё. Я сидела в своём кабинете, когда зазвонил внутренний телефон. Это была Света.
— Ирина Сергеевна, к вам мама Павла Громова. Говорит, что назначена встреча.
Я застонала.
— Никакой встречи не было. Скажи, что я занята.
— Она не уйдёт. Говорит, будет ждать.
Я подумала. Пускать её снова в офис — значит устроить очередной цирк. Но если выйду сама, может, удастся поговорить спокойно.
— Хорошо. Скажи, что я сейчас выйду.
Я вышла в приёмную. Женщина сидела на диване, листала журнал. Увидела меня, встала.
— Здравствуйте. Помните меня?
— Помню. Здравствуйте.
— Можно с вами поговорить? Наедине?
Я колебалась, но согласилась. Провела её в переговорную, закрыла дверь.
— Слушаю вас.
Женщина села, сложила руки на коленях.
— Я хочу извиниться. За прошлый раз. Я вела себя неподобающе.
Я удивилась. Не ожидала услышать извинения.
— Что ж, спасибо. Принимаю извинения.
— Я понимаю, что поставила вас и Пашу в неловкое положение. Он потом очень ругался на меня. Сказал, что я позорю его.
— Он был прав.
Женщина вздохнула.
— Знаю. Просто я так за него переживаю. Он у меня один. Муж умер, когда Паша был маленький. Я его одна вырастила. И теперь не могу отпустить.
— Понимаю. Но ему уже двадцать три. Он взрослый.
— Голова понимает. А сердце нет.
Я помолчала.
— Вы пришли только извиниться?
— Не только. Я хотела попросить вас... присмотреть за ним. Если что-то не так будет, скажите мне.
— Это не моя обязанность.
— Я знаю. Просто прошу. Как мать.
Я покачала головой.
— Если что-то не так будет, мы поговорим с Павлом напрямую. Вас в это посвящать не будем. Он взрослый человек, имеет право на личную жизнь.
Женщина опустила глаза.
— Да. Вы правы.
Она встала.
— Спасибо, что выслушали. Я пойду.
— Подождите. Один совет. Отпустите сына. Дайте ему свободу. Иначе он от вас отдалится совсем.
Женщина посмотрела на меня грустными глазами.
— Я пытаюсь. Правда пытаюсь. Но это так сложно.
— Знаю. Но нужно.
Она кивнула и вышла. Я осталась сидеть в переговорной, думая об этом разговоре. Материнская любовь — великая сила. Но когда она переходит в удушающую гиперопеку, становится разрушительной.
Павел проработал у нас ещё полгода, потом нашёл другое место. Уходил на хороших условиях, мы расстались по-дружески. Его мама больше не появлялась в нашем офисе. Надеюсь, она всё-таки научилась отпускать. Ради себя и ради сына.