СКЛАД
Склад на территории «ХБК-Арт» был похож на огромный тёмный зев. Высокие потолки, заставленные строительными материалами, пахло бетоном, пылью и холодом. Никита провёл Катю по узкому проходу между штабелями гипсокартона к неприметной металлической двери в самом углу.
— Здесь, — сказал он, вставляя ключ, который дал Гордеев. Дверь открылась беззвучно, revealing маленькую комнату, похожую на бункер. Внутри было голо: походная кровать, стол, стул, небольшой холодильник, розетка. И, что самое важное, — толстые стены без окон. Идеальная крепость.
— Он сказал, чтобы ты ждала здесь, — Никита поставил на стол бутылку воды и энергетический батончик. — Я буду снаружи. Дверь закрывается изнутри. Никто, кроме нас с ним, про неё не знает.
Катя кивнула, не в силах говорить. Дрожь от побега и адреналина ещё не отпускала. Она села на край кровати, обхватив себя руками.
— Никита… кто эти люди? Почему они так хотели меня найти?
— Полозов, — коротко бросил он. — Отец той самой Кати-стервы. Он использует Кравеца, чтобы надавить на Силина через вас. Ты — слабое звено Силина, потому что знаешь его тайну. А Гордеев — его конкурент. Убрав или запугав вас обоих, Полозов убивает двух зайцев.
Он вышел, закрыв дверь. Катя осталась одна в гулкой тишине склада, нарушаемой только отдалёнными шагами охраны. Она потрогала стальной ключ в кармане — тот самый, что он дал ей на крыше. Теперь он привёл её сюда. В самое сердце его владений.
Она попыталась включить ноутбук, но интернета не было. Полная изоляция. Она была отрезана от мира. От него.
Время тянулось мучительно. Каждая минута была наполнена страхом за него. Что, если Полозов нанесёт удар по нему напрямую? Что, если Силин предаст их? Она чувствовала себя беспомощной, как в ту ночь, когда узнала о его смерти. Только теперь она знала, что он жив. И это знание делало страх острее.
Примерно через час дверь открылась. В проёме стоял он.
Он был бледен, его волосы были в беспорядке, на пальто виднелись пятна грязи. Но в его глазах горел холодный, ясный огонь.
— Ты цела, — сказал он, и это было не вопросом, а утверждением, выдохом облегчения.
— А ты? — она вскочила.
— Жив. Пока. — Он вошёл, закрыл дверь. — Полозов. Это он. Он играет в свою игру, не считаясь ни с Силиным, ни с нами.
— Что будем делать?
Он подошёл к столу, положил на него небольшой планшет.
— У нас есть два варианта. Бежать. Снова. Исчезнуть. Или нанести ответный удар. Такой, чтобы он навсегда запомнил, с кем связываться.
— Я не хочу бежать, — тихо, но чётко сказала Катя.
— Я знаю, — он посмотрел на неё. — Поэтому я выбрал третий вариант.
Он включил планшет, показал ей фотографии: загородный дом в классическом стиле, охрана по периметру, гараж с дорогими машинами.
— Это дача Полозова. Он там сейчас. С семьёй. С внуками. — Он переключил фото. — А это… его личный сейф в домашнем кабинете. Там хранятся не только деньги и драгоценности. Там компромат. На Силина, на его конкурентов, на чиновников. И, возможно, документы, которые доказывают его причастность к наёмке Кравеца. Его страховая полиция.
— Ты хочешь это украсть? — ахнула Катя.
— Не украсть. Сделать копии. И оставить ему… послание. Чтобы он знал, что мы были там. Что мы можем добраться до него в любой момент. И что если он не прекратит — эти копии улетят туда же, куда и документы на Силина.
Он говорил это спокойно, расчётливо, как о бизнес-плане. Но Катя видела в его глазах ту самую, старую, безрассудную отвагу Степы.
— Это безумие! Там охрана, сигнализация…
— Охрана у него — те же ребята Кравеца. Но ночью их меньше. А сигнализацию… можно отключить. У меня есть человек. Тот, кто устанавливал её.
— И что я должна делать? Сидеть здесь и ждать?
— Нет, — он покачал головой. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Снаружи. На подстраховке. Ты будешь моими глазами и ушами через рацию. Если что-то пойдёт не так — ты даёшь сигнал, и мы уходим. Ты единственный человек, которому я доверяю это.
Он доверял ей свою жизнь. Снова. Но теперь не просил прятаться. Он звал её в бой.
— Я пойду, — сказала она без колебаний.
— Тогда слушай план.
НОЧНОЙ ВИЗИТ
Операция была назначена на три часа ночи. Самое тихое время, когда даже охрана клевала носом.
Катя сидела на пассажирском сиденье старого микрофона, притворявшегося ассенизаторской машиной, в полукилометре от дачи Полозова. Перед ней на коленях лежал ноутбук с картой местности и четырьмя маленькими экранами — изображение с беспилотников, которые Никита запустил в периметр. Он сидел за рулём, молчаливый и сосредоточенный.
В наушнике crackled его голос, тихий и чёткий:
— Я на месте. Сигнализация отключена. Охранник у восточного входа спит. Вхожу.
Катя затаила дыхание, глядя на экран, где маленькая фигурка в чёрном бесшумно пересекала инфракрасные лучи (теперь неактивные) и подбиралась к французским окнам кабинета.
— Вхожу в дом, — доложил он. — Тишина.
Она видела, как на другом экране, с дрона, летающего над крышей, все окна были тёмными, кроме одного на втором этаже — детской, где горел ночник.
— В кабинете. Вижу сейф. Старая модель, — его голос был ровным, профессиональным. — Взламываю.
Тишина в эфире, нарушаемая только статикой и тяжёлым дыханием Кати. Она молилась, чтобы всё прошло гладко. Чтобы не сработала резервная сигнализация. Чтобы не проснулся кто-то из домочадцев.
— Открыто, — наконец сказал он. — Копирую документы.
Минуты тянулись как часы. Катя сжимала руки в кулаки, её ногти впивались в ладони. Внезапно на экране с камеры у главного входа мелькнула тень. Второй охранник, которого они не учли? Он шёл прямо к кабинету.
— Внимание, движение с южной стороны, — быстро сказала Катя в микрофон. — Один человек, направляется к тебе.
— Вижу его в коридоре через глазок, — его голос не дрогнул. — Закончу через минуту.
Она видела, как фигурка охранника остановилась у двери кабинета, прислушиваясь. Потом пошарила в кармане, видимо, ища ключи.
— Он пытается открыть! — прошептала Катя.
— Я знаю. Почти готово.
Щелчок замка. Дверь кабинета приоткрылась. На пороге, освещённая слабым светом из коридора, стояла не фигура охранника, а… женщина. В шелковом халате, с распущенными волосами. Лилия Гордеева.
Катя замерла в ужасе. Что она здесь делает?
— Сергей? — тихо, с изумлением спросила Лилия, глядя в темноту кабинета. — Это… ты?
На экране инфракрасной камеры Катя увидела, как он медленно выходит из тени, откладывая в сторону мини-сканер.
— Лилия. Не кричи.
— Что ты здесь делаешь? В доме моего отца?
— Твоего отца? — голос Гордеева стал опасным. — Так он и есть тот, кто стоит за всем? Твой родной папочка?
— Я… я не знаю, о чём ты, — она сделала шаг назад, но он был быстрее. Его рука мягко, но неотвратимо закрыла ей рот, а другой обхватил её, не давая вырваться.
— Тише. Проснутся дети. Твои племянники. Хочешь, чтобы они видели это?
На экране Катя видела, как Лилия замерла, её глаза полны паники. Гордеев что-то тихо сказал ей на ухо. Она медленно кивнула.
— Катя, — его голос в наушнике был напряжённым. — План «Б». Немедленно. Запускай рассылку копий документов Силина по первому списку. Только угроза. Не сами документы.
— Но… он же не…
— Делай! — приказал он.
Катя дрожащими пальцами запустила заранее подготовленный скрипт. Сообщения с угрозами и намёками на раскрытие тайны полетели на зашифрованные почтовые ящики трёх ближайших соратников Полозова и в его личный мессенджер.
Через минуту в кабинете зазвонил телефон. Не тот, что лежал на столе, а второй, спрятанный в сейфе. Звонок был с неизвестного номера. Гордеев поднёс его к уху Лилии.
— Говори. Скажи, что это ты. Что ты нашла компромат и шантажируешь его. Чтобы он оставил нас в покое. Иначе всё всплывёт. Говори.
Лилия, бледная как смерть, взяла трубку.
— Папа? Это я… я в твоём кабинете. Я всё знаю. Про Силина, про сына… Если ты тронешь Сергея или эту девушку… я расскажу всё маме и прессе. У меня есть доказательства… Да, я серьёзно.
Она говорила дрожащим, но твёрдым голосом. Слушая, она кивала, потом бросила взгляд на Гордеева.
— Он… он хочет поговорить с тобой.
Гордеев взял трубку.
— Андрей Андреевич, — сказал он ледяным тоном. — Вы получили моё послание. Ваша дочь подтвердит — у меня есть всё. Ваша игра окончена. Вы отзываете Кравеца и забываете о моём существовании. Вы продолжаете давить на Силина — это ваше дело. Но мой проект и люди под моей защитой — табу. При попытке нарушения — ваши секреты станут достоянием общественности. Всё просто.
Он слушал несколько секунд, его лицо не выражало ничего.
— Рад, что мы поняли друг друга. Спокойной ночи.
Он положил трубку, выпустил Лилию. Та отшатнулась, глядя на него с mixture страха и… странного уважения.
— Выходим, — сказал он в рацию. — Миссия выполнена.
Через десять минут он был в фургоне. Никита сразу же тронул с места. Гордеев снял чёрную шапочку и маску, вытер лицо.
— Ты… использовал её, — тихо сказала Катя, глядя на него.
— Да, — он не стал оправдываться. — Она была пешкой в игре своего отца. Теперь она — наш козырь. Он не тронет её, потому что она — его слабость. Как и ты — моя.
Он посмотрел на Катя, и в его глазах не было торжества. Была только усталость и тяжёлое бремя принятых решений.
— Война не закончилась. Но мы выиграли битву. Теперь у нас есть передышка. И новый, очень неудобный союзник.
Катя смотрела в тёмное окно, на удаляющиеся огни дачи Полозова. Они только что перешли черту, которую она не думала переходить. Они стали такими же, как их враги: хитрыми, безжалостными, играющими на чужих слабостях.
Но они были живы. И вместе.
Она взяла его руку. Он сжал её в ответ. Крепко. Молча.
Фургон увозил их прочь от места преступления, в серую предрассветную мглу, где их ждали новые угрозы, новые решения и их общее, украденное у судьбы, хрупкое завтра.
Продолжение следует…