Карелия встретила Сергея звенящей тишиной и запахом хвои. Три дня пролетели как в тумане: водка, костер, сальные шутки друзей, снова водка и попытки поймать ту самую легендарную щуку. Щука не ловилась, зато ловился «кайф». Сергей чувствовал себя викингом, добытчиком, хозяином жизни.
Он ни разу не вспомнил о жене. Где-то на задворках сознания мелькала мысль: «Да ничего с ней не будет, две недели еще». Эта мысль была удобной, как старые разношенные тапочки.
В воскресенье вечером они загрузились в машины. Сергей бросил на заднее сиденье пакет с уловом — пара подлещиков и окуни, которые уже начали попахивать, несмотря на термопакет.
Выехали на трассу. Сергей достал телефон.
— Ну что, пора возвращаться в цивилизацию, — хмыкнул он приятелю на пассажирском. — Сейчас начнется: «Ты где?», «Купи хлеба», «Я скучала».
Он нажал кнопку включения.
Телефон загрузился, поймал сеть и... завис.
Он вибрировал не переставая, словно в припадке. Экран мигал уведомлениями, сливаясь в сплошную ленту паники.
54 пропущенных от контакта «Тёща».
23 пропущенных от «Баба Валя соседка».
15 пропущенных от неизвестных городских номеров.
Сообщения из банка о списании средств (оплата палаты, анестезии, неонатолога — суммы списывались одна за другой, и бюджет таял на глазах).
И одно смс от Кати. Отправлено в пятницу вечером.
Сергей открыл его дрожащим пальцем.
«Родила сына. 4200, 54 см. Назвала Андреем. Нас выписали сегодня утром (досрочно, по контракту). Живем у мамы. Не ищи нас неделю, ты всё равно занят. У тебя клев, не отвлекайся».
В салоне кроссовера стало так тихо, что было слышно, как гудит резина по асфальту.
— Серег, ты чего? Случилось что? — спросил приятель, заметив, как побелели костяшки пальцев на руле.
— Я... я отцом стал, — просипел Сергей. — Два дня назад.
— Да ладно?! — заорал друг. — Красава! Наливай! А чего молчал?
— Потому что телефон выключил, дебил, — прошептал Сергей.
Он вдавил педаль газа в пол. Стрелка спидометра поползла к опасной отметке. В голове крутилась одна мысль: «Убьет. Теща убьет. Катька не пустит».
До города долетели за два часа вместо трех. Сергей бросил друга у метро и помчался в роддом, надеясь на чудо. Но чуда не случилось.
В приемном отделении усталая медсестра посмотрела на него как на идиота.
— Фамилия?
— Смирнова Екатерина! Она родила... в пятницу!
— Смирнова... — медсестра пощелкала мышкой. — Выписана сегодня в 12:00.
— Куда?! Адрес скажите! Я муж!
— Адрес убытия третьим лицам не разглашается без согласия пациентки. А в карте стоит пометка: «Информацию мужу не предоставлять». Так что до свидания, папаша.
Сергей вылетел из больницы. В висках стучало. Домой! Она точно дома. Теща живет в другом конце города, Катька не потащилась бы туда с новорожденным. Она пугает. Набивает цену.
Он влетел во двор, бросил машину как попало, перегородив мусорку. Взбежал на третий этаж, перепрыгивая через ступени.
Вот она, родная дверь.
Сунул ключ в замок.
Ключ вошел наполовину и уперся.
Сергей нажал сильнее. Никак.
Он посмотрел на скважину. Личинка блестела новизной. Замок сменили.
Он начал долбить в дверь кулаком.
— Катя! Открой! Я знаю, что ты там! Катя!
Соседняя дверь приоткрылась. Выглянула баба Валя — та самая соседка, от которой было двадцать пропущенных.
— Чего орешь, окаянный? — прошипела она. — Нету их. Съехали они. Мать её приезжала с зятем своим, военным, вещи собрали и увезли. А замки слесарь поменял. Сказала Катерина, чтоб духу твоего тут не было.
— Куда увезли?! — рявкнул Сергей.
— А я почем знаю? К матери, вестимо. И поделом тебе. Рыбак хренов. Ребенок родился, а папаша хвосты крутит. Тьфу!
Баба Валя смачно плюнула и захлопнула дверь.
Сергей сполз по стене.
К матери. Точно. К теще.
Он снова прыгнул в машину. Пакет с рыбой на заднем сиденье уже начал источать отчетливый запах тухлятины — жара и время сделали свое дело. Но Сергею было плевать.
Он гнал через весь город, собирая штрафы с камер. Он должен успеть. Должен объяснить. Ну ошибся. Ну с кем не бывает? Он же не знал!
Двор тещи. Старая сталинка с тихим сквером.
Сергей затормозил у подъезда. И увидел их.
Катя стояла у скамейки и качала коляску. Темно-синюю, дорогую коляску, которую они даже не успели купить вместе. Рядом стояла теща, поправляя одеяльце.
Сергей выскочил из машины. Ноги были ватными.
Он схватил с заднего сиденья тот самый пакет с рыбой — по какой-то идиотской инерции, как трофей, как оправдание.
— Катя!
Катя подняла голову. Её лицо было спокойным. Пугающе спокойным. Ни гнева, ни слез. Просто пустота.
Сергей рванулся к ним, но путь ему преградила широкая спина.
Отец Кати. Николай Петрович. Отставной полковник, который и в шестьдесят мог сломать кирпич взглядом.
— Стоять, — тихо сказал тесть. — Ближе метра подойдешь — сломаю ноги. Я не шучу, Сережа.
Сергей замер.
— Катя... — он выглядывал из-за плеча тестя. — Кать, ну прости! Я дурак! Я не думал, что так получится! Врачи же говорили — две недели! Я хотел как лучше, отдохнуть перед родами, сил набраться! Вот... рыбу привез...
Он протянул пакет. Запах гнилой речной тины долетел до коляски.
Катя поморщилась. Она медленно подошла к отцу, встала рядом.
— Ты не думал, — повторила она. — Ты не думал, когда телефон выключал. Ты боялся рыбу испугать? Поздравляю. Рыба в безопасности. А теперь бойся испугать сына.
— Кать, ну дай хоть посмотреть! Это же мой сын!
— Твой сын родился три дня назад. И первые три дня его жизни у него не было отца. Был только «абонент не в сети». Знаешь, как страшно, когда у тебя схватки, а человек, на которого ты надеялась, выбрал карасей?
— Я исправлюсь! Я все компенсирую!
— Компенсируешь? — Катя усмехнулась. — Алиментами. На развод я подам завтра онлайн.
— Катя, не дури! Из-за одной рыбалки семью рушить?!
— Не из-за рыбалки, Сережа. А из-за того, что ты выключил телефон. Ты выключил нас из своей жизни. Обратно включить не получится. Кнопка сломалась.
Она развернула коляску.
— Пап, проследи, чтобы он не шел за нами.
— Прослежу, дочка.
— К нам не приближайся, пока я не решу иначе. Через суд будешь встречаться, по графику. А твои вещи... они в гараже у отца. Ключ у консьержки заберешь.
Катя покатила коляску к подъезду. Теща семенила рядом, даже не взглянув на зятя. Тесть стоял скалой, пока дверь подъезда не захлопнулась.
Потом он сплюнул под ноги Сергею:
— Вали отсюда. И рыбу свою забери. Воняет.
Николай Петрович ушел.
Сергей остался стоять посреди двора. В одной руке ключи от машины, в которой теперь было пусто и одиноко. В другой — пакет с протухшей щукой, с которой капала мутная жижа на его дорогие ботинки.
Телефон в кармане звякнул. Пришло уведомление от оператора:
«Вам звонили 89 раз. Теперь вы на связи».
— Да пошли вы... — прошептал Сергей.
Он размахнулся и швырнул пакет с рыбой в мусорный бак. Глухой удар.
Он сел в машину, положил голову на руль и впервые за тридцать лет заплакал. Не от раскаяния. А от понимания, что он, «мужик и добытчик», только что собственноручно спустил свою жизнь в унитаз ради трех дней пьянки и тухлой рыбы.