В главном корпусе Университета Пищевых Технологий (УПТ) пахло надвигающейся катастрофой. На повестке дня стояло возрождение великой традиции: ректор Николай Николаевич должен был лично разлить 100 литров элитной медовухи из дубовой бочки в честь Татьяниного дня.
Бочка, торжественно нареченная «Сосудом Мудрости», еще вечером стояла в фойе под охраной спящего вахтера и двух камер видеонаблюдения. А в шесть утра она исчезла.
— Это политическое убийство! — рыдала Таня, председатель студсовета и круглая отличница. — У меня тайминг! В десять — молебен, в одиннадцать — разлив, в двенадцать — массовые гуляния и хоровод вокруг памятника Ломоносову! Без медовухи хоровод превратится в несанкционированный митинг!
Рядом, прислонившись к колонне, стоял Макс — человек, который за четыре года учебы ни разу не видел рассвет в стенах вуза, если только не возвращался с вечеринки.
— Танюш, выдыхай, — лениво протянул Макс. — Бочка не зачетка, сама не убежит. Тут либо конкуренты из Политеха решили сорвать нам хайп, либо...
— Либо Михалыч, — закончила Таня, вытирая слезы.
Михалыч, он же комендант общежития №3, ненавидел три вещи: шум, длинные волосы и «продукты брожения, порождающие неразбериху». Идея ректора поить студентов медовухой казалась ему планом по призыву Беса.
Следствие ведут знатоки
Первым делом десант активистов во главе с Таней и Максом высадился у ворот Политеха. Группа захвата обнаружила там лишь группу грустных будущих инженеров, которые пытались заморозить воду в форме шестеренки.
— Какая медовуха? — вздохнул их лидер. — Нам ректор на праздник пообещал только лекцию о сопротивлении материалов. Мы хотели вашу бочку угнать, но опоздали. Место было пусто.
«Значит, свои», — подумала Таня и скомандовала: — В общагу! К Михалычу!
Михалыча застали в каптерке. Он с подозрением чистил селедку, разложив её на старой газете «Вестник Высшей Школы».
— Где бочка, Ирод? — с порога спросила Таня.
— Нету у меня вашей бочки, — буркнул комендант, даже не подняв глаз. — Я человек старой закалки. Если бы я её взял, я бы её сжег во дворе как символ грехопадения. А она тяжелая, сто кил. Я в моем возрасте только чайник поднять могу. Но видел я ночью тень. Тащили её на тележке в сторону старого лабораторного корпуса.
Тайна подвалов
Старый корпус считался местом силы и плесени. Здесь обитали те, кого студенты видели только на черно-белых фото в коридорах. Пробираясь мимо пыльных колб и плакатов «Техника безопасности — залог жизни», Таня и Макс услышали странное бульканье. Оно доносилось из подвала, где официально располагался склад списанных реактивов.
Дверь была приоткрыта. В центре комнаты, под единственной лампочкой, стояла «она». Бочка была опутана медными трубками, какими-то датчиками и подключена к огромному дореволюционному самовару. Над ней, как алхимик над философским камнем, склонился Петрович — старейший лаборант кафедры органической химии, человек, который похоже помнил еще Ломоносова живым.
— Петрович! — ахнула Таня. — Вы зачем украли праздник? Ректор уже валерьянку пьет!
Старик медленно обернулся, поправил очки на кончике носа и приложил палец к губам.
— Цыц, молодежь. «Украл»... Какое грубое слово. Я её спас. Вы читали состав того, что привезли из магазина? Консерванты! Красители! Ароматизатор «Мед», идентичный натуральному! Тьфу!
— И что вы делаете? — спросил Макс, с интересом разглядывая конструкцию.
— Я возвращаю ей душу, — торжественно прошепелявил Петрович. — Я нашел в архивах записи самого Михайло Васильевича. Секретный ингредиент для праздничного сбитня. Настойка на таёжных травах, вытяжка из алтайского корня и... щепотка научного азарта. Медовуха должна не просто в голову бить, она должна тягу к знаниям пробуждать!
— Петрович, через 15 минут начало! — Таня посмотрела на часы. — Нас отчислят всех! И вас, и нас, и бочку!
— Спокойно, — старик крутанул вентиль. — Процесс завершен. Макс, берись за левый край. Таня, хватай тележку. Мы не просто вернем бочку, мы вернем студенчеству истинный вкус медовухи.
Финал
В 11:00 ректор Николай Николаевич, бледный и слегка подрагивающий, подошел к бочке, которую чудом успели водрузить на постамент за две минуты до его выхода.
— Дорогие студенты! — начал он, опасливо косясь на Таню, которая тяжело дышала и отряхивала джинсы от паутины. — В этот светлый день... Э-э... Традиции... В общем, наливай!
Ректор повернул кран. По кружкам разлилась густая, янтарная жидкость, над которой поднимался легкий пар с ароматом луговых трав и морозного утра.
Первым глоток сделал Макс. Его глаза расширились.
— Ого... — прошептал он. — Кажется, я только что понял теорему Коши. И... и мне внезапно захотелось дописать курсовую!
Толпа взревела. Это была самая вкусная медовуха в истории университета. Студенты пили и, вместо того чтобы безобразничать, начали горячо обсуждать квантовую физику и поэзию Серебряного века.
Ректор, попробовав напиток, подозрительно подобрел и тут же, на месте, пообещал Тане повышенную стипендию, а Максу — «автомат» по физкультуре (за скоростную транспортировку тяжелых грузов).
А в тени колонны стоял Петрович, довольно поглаживая бороду. В кармане его халата лежал старый листок с рецептом, на котором почерком, очень даже похожим на почерк Ломоносова, было написано: «Главное — не переборщить с хмелем, а то вместо тяги к науке потянет на танцы».
Но, судя по тому, что через час отличница Таня уже вовсю отплясывала кадриль с комендантом Михалычем, Петрович всё-таки немного переборщил. И это был лучший Татьянин день за последние сто лет.
Дорогие мои читатели ! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки, комментарии и подписки.