Всю неделю Марина была образцом спокойствия. Она лечила сына от диатеза, мазала пятна кремом и кивала, когда муж робко предлагал "не ругаться с мамой".
— Я и не ругаюсь, — отвечала Марина, листая каталог маркетплейса. — Я поняла, что была неправа. Твоя мама верно сказала: детям нужна радость. Свобода. Самовыражение.
К пятнице в пункт выдачи пришла посылка. Коробка была объемной. Марина спрятала ее в багажник машины.
В субботу утром она позвонила свекрови. Голос Марины тек, как майский мед.
— Галина Петровна, здравствуйте! Как ваше здоровье? Давление в норме? Слава богу. Знаете, я тут подумала... Вы были абсолютно правы в прошлый раз. Я слишком строгая. Паше не хватает бабушкиной ласки и доброты. Мы хотим привезти его к вам. С ночевкой. На два дня.
В трубке повисла тишина. Галина Петровна переваривала информацию. Невестка капитулировала? Признала поражение?
— Ну... — голос свекрови дрогнул от гордости. — Давно бы так. Конечно, везите. Уж я-то за ним присмотрю, не то что вы. Пирожков напеку.
— Вот и отлично. Через час будем.
Марина собрала рюкзак сына. Сменное белье, пижама. И тот самый "сюрприз". Она достала из коробки набор "Юный болельщик и музыкант".
Лот номер один: настоящий пионерский барабан. Звонкий, с деревянными палочками, от удара по которому закладывало уши в радиусе десяти метров.
Лот номер два: судейский свисток. Пронзительный, резкий, как визг бензопилы.
Лот номер три: электронное пианино в форме кота, у которого заедала кнопка громкости на максимуме, и оно играло "Танец маленьких утят" по кругу. Батарейки Марина вставила новые, дюраселл, чтобы хватило надолго.
— Паша, — Марина присела перед сыном на корточки. — Слушай внимательно. Мы едем к бабушке. Бабушка очень добрая. Она разрешает всё, что запрещает мама. Помнишь?
— Помню! — радостно кивнул Паша. — Конфеты!
— Не только. Бабушка очень любит музыку. Она говорила, что в доме должно быть весело и шумно. Я купила тебе инструменты. Играй ей громко, от души. Стучи в барабан, свисти, пой песни. Бабушка ругаться не будет, она же не злая мама. Она будет радоваться твоему таланту. Понял?
— Понял! — глаза ребенка загорелись. — Громко?
— Максимально громко. Разбуди в бабушке радость.
Передача заложника прошла быстро. Галина Петровна встретила их в дверях, сияя, как начищенный самовар.
— Иди ко мне, мой золотой! А родители пусть катятся по своим делам, отдохнем от них!
Марина вручила рюкзак.
— Там игрушки. Чтобы ему не скучно было. Мы поехали.
— Езжайте, езжайте, — махнула рукой свекровь.
Марина села в машину, где её ждал Андрей.
— Куда теперь? Домой? — спросил он.
— Нет. В загородный спа-отель. Я забронировала номер на выходные. Там нет связи, зато есть бассейн и тишина. Поехали.
Через два часа они заселились в номер. Марина с наслаждением вытянула ноги на кровати. И тут началось.
Телефон, который она "забыла" выключить сразу, ожил.
Звонок от контакта "Любимая Свекровь".
Марина выждала три гудка и взяла трубку.
— АЛЛО! МАРИНА!!! — голос Галины Петровны срывался на визг.
На заднем фоне творилось что-то невообразимое. Словно стадо слонов танцевало чечетку на листе железа.
БАМ-БАМ-БАМ! — гремел барабан.
ФЬИИИИТ! — разрывал перепонки свисток.
«На шагающих утят быть похожими хотят...» — мерзко пищала электроника.
— Галина Петровна? Что случилось? — невинно спросила Марина.
— ЗАБЕРИ ЕГО! НЕМЕДЛЕННО! — орала свекровь, перекрывая канонаду. — У МЕНЯ ГОЛОВА ЛОПНЕТ! ОН СТУЧИТ УЖЕ ЧАС БЕЗ ОСТАНОВКИ! Я ЕМУ ГОВОРЮ ПЕРЕСТАНЬ, А ОН...
— А он что? — перебила Марина.
— А ОН ГОВОРИТ: БАБУШКА ДОБРАЯ, БАБУШКА РАЗРЕШАЕТ! МАРИНА, У МЕНЯ ДАВЛЕНИЕ ДВЕСТИ! СОСЕДИ ПО БАТАРЕЕ СТУЧАТ! ОН БЕГАЕТ И СВИСТИТ! ЗАБЕРИТЕ ЭТОГО... ЭТОГО...
— Музыканта? — подсказала Марина. — Галина Петровна, ну как же так? Вы же сами говорили: ребенок должен радоваться. Не надо его ограничивать. Не будьте злой, как я. Пусть мальчик самовыражается. Это же детская непосредственность!
— КАКАЯ НЕПОСРЕДСТВЕННОСТЬ?! Я С УМА СОЙДУ! ПРИЕЗЖАЙТЕ!
— Ой, не можем, — вздохнула Марина. — Мы уже за городом. Связь пропадает. Будем только завтра вечером. Вы там держитесь. И не ругайте его, вы же добрая бабушка. Дайте ему еще конфетку, может, у него сил прибавится еще громче играть.
— МАРИНА, ТЫ... ТЫ СПЕЦИАЛЬНО?!
— Что вы, мама. Я просто следую вашим советам. Всего доброго.
Марина нажала отбой. Потом зажала кнопку выключения питания. Экран погас.
В номере воцарилась блаженная тишина. Марина посмотрела на мужа, который слышал весь разговор.
— Жестоко, — заметил Андрей, но уголки его губ дрогнули. — Мама этого не переживет.
— Переживет, — Марина потянулась за бокалом. — Зато в следующий раз, прежде чем покупать ребенку килограмм сахара и называть меня злой, она вспомнит звук пионерского барабана. И, возможно, полюбит тишину и брокколи так же сильно, как я.