В паре с утешающей Алконост всегда пребывает её вечная противоположность — птица Сирин.
Если первая — воплощение светлой надежды, то вторая — символ смертельной тоски по недостижимому раю.
Её история начинается не с описки переписчика, а с прямого и опасного наследия античных берегов, превратившегося в одну из самых мрачных и завораживающих легенд славянского мира.
Прямое наследство: от сирен к Сирин
В отличие от Алконост, происхождение имени Сирин не содержит загадки — оно прямое и буквальное. Слово восходит к древнегреческому «сирена» (Σειρήν). Эти полуженщины-полуптицы своим пением заманивали мореплавателей на гибельные скалы, заставляя забыть о доме, долге и жизни.
На Русь образ попал тем же путём — через византийские и балканские апокрифы, «Физиологи» и «Азбуковники». Но здесь он был глубоко переосмыслен в духе новой, христианской картины мира. Греческие сирены стали райскими птицами, но их природа осталась двойственной и губительной.
Сущность в древнерусской книжности: «сладкая гибель»
В «Азбуковниках» (средневековых энциклопедиях) о Сирин писали так:
«Сиринъ… есть птица от главы до пояса состав и образ человеч, от пояса же птица»
(Сирин — птица от головы до пояса в образе человека, а от пояса и ниже – тело птицы).
« Аще человек глас ея услышит, пленится мысльми и забудет вся временная и дотоле вслед тоя ходит, дондеже пад умирает, гласа её слышати не престает»
(Если человек услышит ее песнь, его разум будет пленен и забудет он всё сегодняшнее, и до тех пор будет ходить вослед той птице, пока не падет мертвым, не переставая слышать ее завораживающий голос).
Ключевые черты образа:
1. Райское происхождение: Сирин — птица из Ирия, но её связь с раем трагична. Она словно воплощает тоску по утраченному раю, который недоступен грешному человеку.
2. Губительная песня: Её пение — абсолютное блаженство. Но оно действует как магия: услышавший забывает всю свою земную жизнь — родных, дом, цели. Это забвение приводит к духовной, а часто и физической гибели в пустынном месте.
3. Тёмная вестница: Часто её связывали с миром мёртвых, считая вестницей подземного владыки. Она — посланница с той стороны, и её песня есть зов оттуда.
Славянский миф: «Тот, кто видит Гасящего»
Но как проявляла себя Сирин в мире людей? В фольклорной традиции не сохранилось единого, канонического сюжета о встрече человека с Сирин.
Представленная ниже история — миф из книги «Русские легенды и предания».
Один дровосек в бурю спас птенца птицедевы Сирин. В награду она предложила исполнить любое его желание. «Хочу видеть то, что ярче солнца и чего не видел никто на свете», — сказал мужчина.
«Остерегайся подобных желаний, — предупредила Сирин. — На смерть, как на солнце, во все глаза не взглянешь. Но что обещано — будет исполнено».
В миг он очутился в пещере, где горели тысячи свечей. «Это жизни, — прозвучал голос Сирин. — Погаснет свеча — умрёт человек».
Дровосек, охваченный любопытством, пожелал увидеть того, кто гасит свечи. Несмотря на троекратное предупреждение птицы, он настоял на исполнении своего желания.
И оно исполнилось с ужасающей точностью: он прозрел тайну смерти, но в наказание ослеп для мира живых. Однако эта кара открыла в нём иной дар: он стал провидцем и целителем. Он чувствовал, чья свеча вот-вот погаснет, и мог предупредить человека о скорой кончине.
На вопрос, откуда он знает это, слепой дровосек таинственно отвечал: «Я вижу Гасящего».
Мораль мифа и философия образа
Эта история — не сказка о возмездии, а глубокая философская притча.
1. Непосильное знание: Миф предупреждает: не всякое знание полезно человеку. Познание некоторых тайн (как механизма смерти) неподъёмно для смертного разума и калечит душу.
2. Двойственность дара: Сирин — честная, но безжалостная исполнительница желаний. Она не обманывает, но и не смягчает последствий. Её «дар» — всегда испытание и трансформация, часто через страдание (слепота, но и прозрение).
3. Символ рокового выбора: Сирин олицетворяет вечный человеческий соблазн — выбрать сладкое забвение, уход от реальности в мир грёз, что равносильно духовной смерти. Её песня — это искушение отказаться от своего пути.
Заключение: птица печали?
Пройдя путь от греческих сирен, она стала в славянском мифе олицетворением тоски по абсолютному идеалу, которая губит ценность сложной и прекрасной земной жизни.
В паре с Алконост она образует вечную дихотомию: надежда, обращённая к будущему (Алконост), против ностальгии, прикованной к прошлому (Сирин). Одна зовёт вперёд, к свету, другая — назад, в сладкое забвение.
Именно такой — тёмной, отрешённой, с взглядом, устремлённым в потусторонний лес, — изобразил её Виктор Васнецов. Поместив Сирин и Алконост на одно древо, он создал не просто картину, иллюстрирующую этот миф о райских птицах, но и гениальную визуальную формулу внутреннего разлада человеческой души, вечно разрывающейся между печалью и радостью, памятью и надеждой.
(!) Об этом мы подробно поговорим в нашей следующей статье о Викторе Васнецове и его великолепной картине...
Дополнение 1: Птица Сирин как творческий завет. Пришвин, Коненков, Набоков
Философская глубина и трагическая притягательность образа Сирин оказались настолько сильны, что перекочевали из древних мифов в личную мифологию творцов XX века.
Михаил Пришвин и Сергей Коненков:
На Введенском кладбище в Москве, рядом с могилой Виктора Васнецова, стоит необычный памятник Михаилу Пришвину: из белого мрамора высечена птица Сирин. Его создал друг писателя, известный художник и скульптор Сергей Коненков.
Этот выбор — не случайная аллегория. Для Коненкова, человека, близкого Пришвину «по чувству родины и детства», Сирин была «символом счастья». Но какого счастья? Не идиллического, а того, что рождается от прикосновения к тайне. Коненков, ставя эту птицу в один ряд с Васнецовым (главным живописцем русского мифа), возводил творчество Пришвина в ранг высшего художественного откровения.
Владимир Набоков:
Владимир Набоков сделал имя «Сирин» своим литературным псевдонимом для русскоязычных романов. Сирин — птица редкая, прекрасная и завораживающая. Возможно, Набоков-Сирин подразумевал именно это: своим виртуозным искусством слова, своей гипнотической «песней» прозы, увести читателя из мира банальной реальности в созданный им мир чистой формы, памяти и трансцендентной игры. Его текст — это та самая волшебная песнь, вызывающая «забытье» обыденности. Но, как и в мифе, это путешествие требует от читателя готовности к умственному усилию, к внутреннему преображению, к риску потерять почву под ногами привычных смыслов.
Эти примеры показывают, что Сирин стала архетипическим символом самой Сути Искусства — манящего, преображающего, но требующего высокой платы за приоткрываемые им тайны.
Однако в самой народной и книжной традиции отношение к Сирин никогда не было однозначным. Её образ раскололся на несколько ипостасей, что и порождает кажущиеся противоречия.
Дополнение 2: Парадокс Сирин: почему о ней говорят по-разному?
1. Книжно-апокрифическая Сирин (Васнецов, Высоцкий)
Это исконный, древнейший слой, идущий от «Азбуковников» и духовных стихов.
Суть: Птица из рая, чья песня — абсолютное блаженство, но ведущее к забвению и гибели.
Логика: Это смертоносная радость, губительное счастье. Её песня настолько прекрасна, что делает весь остальной мир ненужным. Человек, услышав её, бросает всё и идёт за ней, пока не умрёт. Это счастье-ловушка, счастье-самоотречение.
Кто так считал: Книжники, переписчики, создатели духовных стихов. Эту трактовку взял за основу Васнецов (его Сирин — тёмная, отрешённая, её песня уводит в тёмный лес). Эту же трагическую двойственность обыгрывает Высоцкий в своей песне «Купола»:
«…Птица Сирин мне радостно скалится -
Веселит, зазывает из гнезд,
А напротив - тоскует-печалится,
Травит душу чудной Алконост.»
Обратите внимание на контекст: его лирический герой — человек на краю, в состоянии тяжелого разлада.
«…Душу, сбитую да стертую утратами
Душу, сбитую перекатами
Если до крови лоскут истончал
Залатаю золотыми я заплатами…»
Для него Сирин, «радостно скалящаяся» и зовущая «из гнёзд» — это соблазн уйти, забыться, прекратить борьбу (то есть духовно умереть). А Алконост, которая «травит душу» тоской, — наоборот, голос совести, памяти, привязанности к жизни, которая мучит, но не даёт сдаться.
Высоцкий мастерски инвертировал общепринятые смысловые полюса, но сохранил суть: Сирин зовёт к сладкой гибели, Алконост — к пусть и горькой подчас, но все-таки — жизни.
2. Народно-лубочная, обережная Сирин (Коненков)
Это позднейший, декоративно-фольклорный слой.
· Суть: В народном искусстве (резьба, роспись, лубок) страшные книжные описания часто смягчались. Образ становился светлым, солнечным, символом счастья и благополучия.
· Логика: Райская птица = значит, добрая, приносящая благо. Сложная теология «Азбуковников» простому крестьянину была не нужна. В паре с Алконост они стали просто прекрасными диковинками, украшающими жизнь. Их часто изображали симметрично, как парный благой знак.
· Кто так считал: Народные мастера. Именно эту, обережную ипостась Сирин имел в виду С. Коненков, называя её на памятнике М. Пришвину «символом счастья». Для него это был образ светлой, творческой радости, которая, как он сам писал о Пришвине, «очищает и осветляет душу». В Сирин скульптор воплотил своё ощущение от личности друга — «тихого солнечного утра», человека, умевшего видеть и воспевать сокровенную красоту мира.
3. Научно-реконструкторская Сирин (современные трактовки)
· Суть: В XX-XXI веках, в попытках восстановить «истинную» славянскую мифологию, возникло много спекуляций. Часто образы упрощались и раскрашивались в чёрно-белые тона: Сирин = плохая, Алконост = хорошая, или наоборот.
· Логика: Стремление к чёткой системе, где у каждого бога и духа есть однозначная функция. Это модернизация, далёкая от исконной мифологической мысли, которая охотно мирилась с парадоксами.
До новых встреч!
p.s. если статья понравилась — не забудьте поставить « + » и подписаться на канал!
Посмотреть другие статьи в рубрике "МИФОЛОГИЯ" - https://dzen.ru/suite/429f58dc-d1c3-4f21-8615-fbcacba84d2d