ЧУЖАЯ ИГРА
Он не остался на ночь. Обняв её, успокоив одним своим присутствием, он отстранился, и в его глазах снова появилась жёсткая, деловая сосредоточенность.
— Расскажи всё с самого начала, — приказал он, снимая пальто и усаживаясь на кровать. — Про звонок, про погоню, про визит Екатерины. Не упускай деталей.
Катя села рядом, стараясь говорить чётко, без эмоций. Она описала женский голос, серую «Ладу», угрозы Екатерины. Он слушал, не перебивая, его лицо было каменным.
— Это не Лилия, — твёрдо сказал он, когда она закончила. — И не Силин. Он бы не стал звонить лично и не стал бы использовать такие кустарные методы, как погоня на ржавой «девятке». У него есть другие ресурсы.
— Кто же тогда?
— Тот, кому наша война мешает. Или тот, кто пытается её разжечь, — он провёл рукой по лицу. — Екатерина… она могла быть марионеткой. Кто-то использует её, чтобы создать шум, пока настоящий удар готовится в другом месте.
— Но зачем? Какой в этом смысл?
— Чтобы отвлечь внимание. Чтобы заставить нас сфокусироваться на мелкой угрозе, пока готовится крупная. Или… чтобы спровоцировать нас на ошибку. Если мы начнём паниковать, начнём делать резкие движения — это выдаст наши слабости.
Он встал, заложив руки за спину, начал медленно ходить по комнате.
— Екатерина упомянула «друзей с криминальными наклонностями». Это может быть ключом. У её мужа, того олигарха, действительно есть связи с одной… не очень чистой силовой структурой. Частное охранное предприятие, которое занимается не только охраной. Его возглавляет бывший майор ФСБ, уволенный за чрезмерную жестокость. Борис Кравец. Его зовут «Бородач». Он решает проблемы тихо и жёстко.
— И он мог бы действовать без санкции Силина?
— Вполне. Если ему хорошо заплатили. И если он решил, что это в его интересах. Возможно, он считает, что убрав тебя, он ослабит меня, а Силин будет ему только благодарен. Или наоборот — ослабив Силина через нас, он захватит часть его влияния. В любом случае, мы оказались между молотом и наковальней в чужой игре.
Катя почувствовала холод в животе. Они думали, что играют против одного монстра. А их оказалось два. Или даже больше.
— Что нам делать?
— Во-первых, ты переезжаешь. Этот отель больше не безопасен. Слишком публично.
— Куда?
— У меня есть квартира. Никто о ней не знает. Даже Никита. Куплена на подставное лицо. Там ты пробудешь, пока я не разберусь с этой ситуацией.
— А ты?
— Я буду на виду. В своём офисе, на объекте. Как мишень. Пока они следят за мной, они не будут искать тебя. А я в это время найду «Бородача» и выясню, кто дергает за ниточки.
Катя хотела возразить, сказать, что не будет прятаться, пока он рискует. Но он посмотрел на неё так, что слова застряли в горле.
— Это не обсуждению подлежит, Катя. Ты — мое слабое место. И пока ты на виду, я не могу думать стратегически. Я буду действовать как заведённый, а это верный путь к поражению. Пожалуйста.
В его голосе прозвучала мольба. Та самая, которую она слышала только тогда, когда всё было по-настоящему плохо. Она кивнула.
— Хорошо. Но с одним условием. Я не исчезаю. Ты держишь меня в курсе. Каждый шаг.
— Договорились.
Он достал телефон, написал кому-то сообщение.
— Через полчаса за тобой заедет машина. Водитель — мой человек. Он отвезёт тебя. Бери только самое необходимое. Остальное купим на месте.
Она быстро собрала вещи в дорожную сумку: ноутбук, документы, смену одежды, ту самую серебряную цепочку и стальной ключ от склада. Гордеев тем временем звонил Никите, отдавая тихие, чёткие распоряжения.
— Никита будет координировать с тобой, — сказал он, отключаясь. — У него будет номер твоего нового телефона, который я тебе дам. Старый оставь здесь, включённым. Пусть следят за эфиром.
В 02:15 раздался тихий стук в дверь. За ней стоял молодой парень в форме курьера, с пустым термосом в руках. Катя даже не спросила, как он прошёл на этаж. Она просто взяла предложенную ей куртку и шапку, похожие на те, что были на нём, и вышла, оглянувшись на Гордеева в последний раз.
— Будь осторожен, — прошептала он.
— Ты тоже.
Она вышла в коридор, и «курьер» повёл её не к лифтам, а к служебной лестнице. Они спустились в подвал, прошли через прачечную, вышли в узкий переулок, где ждал невзрачный серый фургончик с логотипом химчистки. Она залезла внутрь. Фургон тронулся.
Поездка заняла около сорока минут. Они петляли по ночному городу, потом выехали на окраину, в район типовых панельных многоэтажек конца советской эпохи. Фургон остановился во дворе одного из таких домов. Водитель молча открыл ей дверь, протянул ключ и бумажку с номером квартиры: 217, подъезд 4.
Квартира оказалась на втором этаже, в самом конце длинного, пахнущего кошками и старостью коридора. Внутри было чисто, пусто и безлико: мебель из ИКЕА, белые стены, пустой холодильник. Ничего личного. Идеальное убежище.
Она заперла дверь на все замки, подошла к окну. Вид был на такой же унылый двор. Ничего примечательного. Идеально.
Ей прислали сообщение на новый, простой кнопочный телефон: «На месте?» От Никиты.
«Да», — ответила она.
«Хорошо. Не выходить. Не открывать. Еда и вода будут доставлены утром. Жди».
Она села на жёсткий диван, обхватила себя руками. Было холодно. И тихо. Слишком тихо после адреналина последних дней.
Она думала о нём. О том, как он остался в том номере отеля, один, как мишень. Зная, что за ним, возможно, следят. Зная, что кто-то хочет ударить по нему через неё.
Он всегда брал риски на себя. Сначала — инсценировав смерть, чтобы увести от неё опасность. Теперь — подставляясь под удар, чтобы увести её в тень.
Она ненавидела это чувство беспомощности. Ненавидела быть слабым звеном, которое нужно прятать.
Но он был прав. Сейчас её главная задача — выжить. Чтобы не стать его оружием против него самого.
Она достала стальной ключ, сжала его в кулаке. Это был не просто ключ от склада. Это был символ. Символ его доверия. Его веры в то, что они справятся.
Она положила ключ на стол, рядом с новым телефоном. И поклялась себе, что это убежище — не конец. Это — тыл. Отсюда она будет помогать ему. Как сможет.
А первым делом завтра, как только рассветёт, она начнёт искать информацию о Борисе Кравеце, «Бородаче». У неё был ноутбук. У неё было время. И у неё была ярость. Ярость на тех, кто посмел влезть в их и без того перекрученные жизни.
Враг показал своё второе лицо. Игра усложнилась. Но Катя была готова играть. До конца. Потому что теперь у неё был не только страх. У неё было что защищать.
Его. Их хрупкое, только что родившееся перемирие. Их шанс.
Она прижала лоб к холодному стеклу окна и смотрела, как где-то вдалеке мигает одинокий красный огонёк на вышке сотовой связи. Как сигнал. Как предупреждение.
Битва только начиналась. И на этот раз она шла не на поле брани, а в тишине панельной коробки, где единственным оружием были информация и её собственная, стальная воля.
ПОРОШКОВЫЕ СЛЕДЫ
Утро пришло серое и бесцветное, как и стены её новой клетки. Никита прислал сообщение: «Пакет у двери. Забери через пять минут после стука. Не открывай сразу».
Ровно в девять раздался короткий, отрывистый стук. Катя замерла у двери, прислушиваясь. Шаги удалились. Она отсчитала пять минут, медленно, с боем сердца. Потом открыла дверь ровно настолько, чтобы втащить внутрь пластиковый пакет из супермаркета.
Внутри были вода, хлеб, консервы, яблоки и… новая сим-карта в упаковке. Никакой записки.
Она включила ноутбук, используя раздачу интернета со старого телефона, который лежал мёртвым грузом на столе в отеле. Поиски «Бородача» были похожи на попытку пробить бетонную стену головой. Борис Кравец не был публичной фигурой. Никаких соцсетей, никаких интервью. Упоминания мелькали лишь в контексте сухих строк судебных решений по делам о «самоуправстве» и «превышении полномочий частной охранной организацией». Всё дела были либо прекращены, либо выиграны. Человек-невидимка с железной крышей.
Она копала глубже. Через старые форумы ветеранов силовых структур, через закрытые чаты, доступ к которым можно было купить за криптовалюту (у неё были контакты от работы с кибербезопасностью). Имя «Кравец» упоминалось там с оттенком уважения и страха. «Решала», «чистильщик», «работает на больших шишек, но своего ума парень».
А потом она наткнулась на обрывок. В обсуждении одного старого, забытого дела о поджоге склада конкурента десять лет назад. Кто-то, скрываясь под ником «Бывший опера», написал: «Кравец тогда палился. Оставил след. Не на месте, а в мусоре рядом. Любит он свою „пороховую“ привычку, от службы осталась. Самокрутки с особым табаком крутит. Уникальная смесь, по ней как по отпечатку».
Пороховая привычка. Самокрутки с особым табаком.
Это была ниточка. Микроскопическая, но ниточка.
Она вспомнила запах в гараже у Никиты — кожу, масло, табак. Но не обычный. Специфический, с горьковатой нотой. Никита курил самокрутки. И учился этому у Степы. А Степа… у того, с кем они когда-то воевали в подворотнях. Возможно, у кого-то из старой, криминальной среды, где «Бородач» и крутился.
Она позвонила Никите на новый номер.
— Никита, вопрос. Ты крутишь самокрутки. Специальный табак. Откуда рецепт?
Он замер в трубке.
— Причём тут это?
— Очень важно. Это может быть связано с Кравецом.
Он вздохнул.
— Старая история. Лет десять назад один тип, Вадим, по кличке «Химик», торговал такой смесью. Уникальная, да. С добавкой молотого пороха для «перчинки». Говорил, секрет от какого-то отставного силовика. Потом Вадим исчез. А рецепт остался у тех, кто успел купить. У меня, у… у него. У некоторых других.
— А где брал компоненты этот «Химик»?
— Сам делал. У него лаба была в старом ангаре на промзоне. Но его давно нет.
— А ангар?
— Стоит, наверное. Заброшенный. Район старого кирпичного завода. Но, Катя, это прошлый век.
— Для нас — прошлый. А для того, кто курит эти самокрутки до сих пор? Он либо находит нового поставщика, либо… хранит запас.
— Ты думаешь, Кравец мог быть тем самым «силовиком»? И мог хранить там свои припасы?
— Думаю, стоит проверить. Дай адрес.
Никита нехотя продиктовал приблизительное место. Катя отрезала себе кусок хлеба, но есть не могла. Идея крутилась в голове, обрастая деталями. Если это правда его тайная привычка и его тайное место… это могло быть его логовом. Или просто хранилищем. Но в любом случае — это была зацепка.
Она не могла пойти туда сама. Это было бы самоубийством. Но она могла наблюдать. У неё был ноутбук и доступ к городским камерам? Нет, это уже паранойя. Но она могла попросить Никиту. Хотя Гордеев велел ему охранять её.
Её новый телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера, но стиль был узнаваем.
«Тише воды. Он ищет тебя через Л. Будь готова ко всему. Броня треснула».
Это была та самая женщина. Снова. «Он ищет тебя через Л.» Лилия? Значит, Силин всё-таки подключил свою «жену»? Или «Л» — это кто-то другой? «Броня треснула» — их договорённость с Силиным дала сбой?
Катя тут же переслала сообщение Никите и Гордееву с пометкой: «От неё. Что значит?»
Ответ Гордеева пришёл почти мгновенно: «Игнорируй. Провокация. Никуда не выходить. Жди.»
Но она не могла просто ждать. «Броня треснула». Если их щит против Силина дал трещину, значит, он снова в игре. И, возможно, «Бородач» действует уже с его молчаливого одобрения. Или наоборот — Силин, поняв, что его тайну раскрыли, решил нанести упреждающий удар, пока они не успели её использовать.
Она подошла к окну, отодвинула край занавески. Двор был пуст. Напротив, на скамейке, сидел какой-то мужчина в кепке, читая газету. Слишком холодно для чтения на улице. Слишком… декоративно.
За ней следят. Уже здесь. У этого дома.
Сердце заколотилось. Они нашли её так быстро? Или… это люди Гордеева, поставленные охранять? Нет, он сказал, что здесь никто не знает.
Она отпрянула от окна, прижалась спиной к холодной стене. Она была в ловушке. Внешняя угроза подобралась к порогу, а её единственное оружие — информация о табаке и заброшенном ангаре — казалось сейчас смехотворным.
Но что, если соединить одно с другим? Если за ней следят люди Кравеца (или Силина), и если у Кравеца есть это тайное место… может, стоит сделать так, чтобы они отвели от неё внимание? Создать шум в другом месте?
У неё созрел безумный, отчаянный план. Рискованный до безрассудства. Но у неё не было выбора.
Она села за ноутбук. Через цепочку анонимных прокси она зашла на местный городской форум, в раздел «Криминальная хроника». Создала новый аккаунт и написала сообщение, стараясь копировать сленг:
«Типа темка. Знающие люди в курсе, што на промзоне у кирпичного, в старом ангаре, опять движуха. Запахло знакомой «химией», как при старом Химике. Говорят, опять товар крутят для своих. Менты вроде в курсе, но руки не доходят. А зря. Место то ещё».
Она отправила сообщение и вышла из аккаунта, стерев все следы. Это была приманка. Если там и правда есть что-то связанное с Кравецом, он узнает об этом сообщении. И либо проверит своё хранилище, либо усилит охрану. В любом случае, его внимание сместится с поисков беглой консультантши на защиту своего тыла.
А шум на форуме могли заметить и настоящие менты. И проверить. Создав дополнительную головную боль «Бородачу».
Это была игра в кошки-мышки на уровне городских слухов. Очень опасная игра. Но Катя играла на выживание.
Она посмотрела на телефон. Ни ответа от Гордеева, ни от Никиты на её пересланное сообщение. Тишина.
Она подошла к столу, взяла стальной ключ. Он был холодным и твёрдым. Настоящим.
За окном мужчина в кепке сложил газету и неспеша пошёл прочь. Но это не принесло облегчения. Она знала — они не ушли. Они просто сменили тактику.
Ангар был приманкой, брошенной в воду. Теперь нужно было ждать, клюнет ли акула. И не станет ли она от этого ещё злее.
Продолжение следует…