Вы думаете, вы знаете, кто управляет мировой экономикой? Крупные банкиры с Уолл-стрит, харизматичные министры финансов, может быть, даже главы МВФ. Ошибаетесь. Один из самых влиятельных людей на планете за последние два десятилетия – тихий, учтивый технократ из Пекина. Его имя вы, скорее всего, никогда не слышали. Чжоу Сяочуань.
Вот он – человек, который шептал на ухо китайскому дракону и в итоге изменил ландшафт глобальных финансов. Не в кабинетах Белого дома и не на ярких саммитах G20. Его власть была иной. Невидимой. Системной. Глубинной.
Провинциал у руля дракона: как всё начиналось
Представьте себе: 2002 год. Китай – уже «мировая фабрика», но его финансовая система была архаичной и неповоротливой. Государственные банки тонули в море плохих долгов. Юань – жестко привязан к доллару. Капитальные счета – на замке. Финансовый сектор – темная комната глобальной экономики. И в этот момент к штурвалу Народного банка Китая (НБК) приходит Чжоу Сяочуань.
Не банкир. Не кадровый партийный босс. Инженер. Компьютерный инженер, получивший образование в печально известной «культурной революцией». Мыслитель. Человек, который читал Хайека и Кейнса, разбирался в системном проектировании и видел экономику как сложную, живую машину. Его миссия? Ни больше ни меньше – перепроектировать кровеносную систему растущего гиганта, не убив пациента.
И знаете что? Он это сделал.
Три тихие революции Чжоу Сяочуаня
Его влияние нельзя измерить громкими заявлениями. Оно вплетено в саму ткань современной экономики. Давайте разберем по косточкам.
1. Банки: от динозавров к… все еще большим, но уже жизнеспособным организмам
Наследство, которое он получил, было пугающим. Китайские госбанки по сути были казначейскими отделениями партии, выдававшими кредиты убыточным государственным предприятиям. Объем неработающих кредитов оценивался в 45% портфеля. Сорок пять процентов! Это – системный коллапс. Крах.
Что сделал Чжоу? Он не стал кричать. Не стал паниковать. Он спланировал. Многоэтапную, хитрую операцию.
- Сначала – хирургия. Создание Управления по надзору за банковской деятельностью (CBRC) в 2003 году. Вывод надзорных функций из НБК. Казалось бы, бюрократический шаг. Но это было разделение властей. Создание системы сдержек и противовесов внутри самого финансового аппарата.
- Затем – капитализация. Прямая накачка капитала из госрезервов. Сотни миллиардов долларов. Просто чтобы банки могли дышать.
- И наконец – рыночная дисциплина. Постепенное допуск иностранных стратегических инвесторов. IPO крупнейших банков (ICBC, Bank of China, CCB) на международных биржах. Гениальный ход! Теперь за их эффективностью следили не только партийные чиновники, но и акционеры из Гонконга, Нью-Йорка, Лондона. Прибыль стала показателем. Рыночная стоимость – мерилом успеха.
Результат? Сегодня четыре из пяти крупнейших банков мира – китайские. И они – прибыльные. Устойчивые. Это – фундамент, на котором стоит весь китайский рост. И заложил его Чжоу.
2. Юань: долгий танец к мировой валюте
А вот его главный, изнурительный, виртуозный танец. Курс юаня. До 2005 года он был привязан к доллару как прикованный цепью. Дешевый юань – двигатель экспорта, но и источник глобальных дисбалансов, обвинений в валютных манипуляциях, торговых войн.
Чжоу понимал и то, и другое. И он начал свой знаменитый «медленный вальс».
Минимальные, почти незаметные шаги. Расширение валютного коридора. Сначала на 0.3% в день. Потом на 0.5%. Затем на 1%. Постепенное увеличение гибкости. Это была политика «отгрызания по кусочку» от проблемы, не вызывая паники на рынках.
Но его главный шедевр – 2015 год. Реформа формирования центрального паритета. Казалось бы, скучная техническая деталь. Но что она означала? Теперь курс юаня должен был больше ориентироваться на предыдущее закрытие рынка и корзину валют, а не просто на волю центробанка. Шаг к рыночному определению курса. Гигантский шаг!
И что произошло? Паника. Девальвация на 2% за один день – и мировой рынок в шоке! «Китай обваливает экономику!» – кричали заголовки. Но это была не паника Чжоу. Это был контролируемый стресс-тест. Коррекция переоцененной валюты. И хотя следующие месяцы были бурными, с огромным оттоком капитала, система, которую он построил, выдержала.
А итог? В 2016 году юань вошел в корзину специальных прав заимствования (SDR) МВФ. Фактическое признание его статуса мировой резервной валюты. Это – его личная дипломатическая и техническая победа. Тихая. Но эпохальная.
3. Процентные ставки и теневое банковское дело: укрощение джинна
И третий фронт. Внутренний. Пока мировая общественность следила за курсом юаня, Чжоу вел другую, еще более сложную войну. С теневой банковской системой.
Государственные банки давали дешевые кредиты госпредприятиям. Частный сектор, двигатель роста и инноваций, задыхался без финансирования. И родилась теневая система: трасты, продукты управления богатством, межбанковские операции – лабиринт, который обходил официальные ограничения. Джинн был выпущен из бутылки.
Чжоу не стал его душить. Он его… канализировал.
Он начал либерализацию процентных ставок. Постепенно. Сначала на рынке межбанковского кредитования. Потом по депозитам и кредитам. Он создавал новые инструменты, чтобы дать теневым потокам легальное русло. Это была работа сапера. Одно неверное движение – и взрыв пузыря, крах доверия.
К 2015 году он объявил о формальной либерализации процентных ставок по депозитам. Рынок начал определять цену денег в Китае. Это – краеугольный камень любой нормальной экономики. И он его заложил.
Философия человека-системы: почему он действовал именно так?
А теперь спросите себя: что двигало этим человеком? Идеология? Нет. Слепое следование директивам партии? Тоже нет.
Чжоу Сяочуань был прагматичным системным инженером. Его кредо можно выразить одной фразой: «Переходное учреждение».
Он открыто писал об этом! Китай движется от плановой к рыночной экономике. Но нельзя просто взять и сломать старые институты. Нужно строить переходные. Временные конструкции, которые ведут из пункта А в пункт Б, минимизируя социальные потрясения. Его реформы – не прыжки в пропасть, а постройка надежного моста. Кирпичик за кирпичиком.
Он верил в эволюцию, а не в революцию. В управляемое изменение. И в этом был его гений и его ограничение. Он всегда работал внутри рамок, заданных партией и высшим руководством. Но внутри этих рамок он двигался с поразительной смелостью и дальновидностью.
Наследие: мир, который он построил
Когда он ушел в отставку в 2018 году, после рекордных 15 лет во главе НБК, мир был другим.
Китайская финансовая система перестала быть черным ящиком. Она стала частью глобального рынка, пусть и со своей спецификой.
- Юань – не просто символ, а реальный игрок на мировой арене.
- Китайские мега-банки – не банкроты, а глобальные титаны.
- Процентные ставки в Китае – больше не директива, а ориентир.
Он подготовил почву для международного признания юаня. Он создал буферы для финансовых кризисов. Он дал Китаю инструменты для управления своей гигантской экономикой в эпоху турбулентности.
Но его главное наследие – интеллектуальное. Он показал, что существует третий путь. Не шоковая терапия по-вашингтонски и не застойный государственный контроль. А методичное, умное, терпеливое построение институтов. Он был архитектором финансового суверенитета Китая. И в процессе – изменил баланс сил в мировой экономике.
Так кто же он, Чжоу Сяочуань?
Он – оператор системы. Инженер доверия. Архитектор невидимых мостов. Человек, который переводил язык плана на язык рынка, строя словарь для целой эпохи.
И когда вы в следующий раз услышите о колебаниях юаня, о капитализации китайских банков, о шагах Пекина на финансовой арене – помните о тихом инженере. О человеке, которого вы никогда не видели, но который, возможно, сильнее многих определил экономический ландшафт XXI века.
Спасибо за лайки и подписку на канал!
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей, в шапке канала или по ссылке. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на фоне падения доходов от монетизации в Дзене.