Вечер подходил к концу. Гости, сытые и довольные, начинали расходиться. Официанты убирали со столов. Альбина сидела, развалившись на стуле, как сытая удав. Её лицо лоснилось, помада была размазана, а взгляд был мутным, но цепким.
Она окинула стол хищным взором. Там оставалось еще много еды: куски мяса, нарезки, половина огромного заказного торта.
— Слышь, Даш, — Альбина щелкнула пальцами, подзывая хозяйку вечера.
Дарья подошла. Внутри у неё было пусто и звонко, как в морозильной камере.
— Чего тебе?
— Там мясо осталось. И торт этот ваш, пафосный. Собери мне контейнер для Коли. Да побольше, с горкой. Ему завтра на работу, а мне готовить лень, я сегодня так наотмечалась, у плиты стоять сил нет.
Альбина говорила это тоном барыни, отдающей приказ дворовой девке. В её картине мира Дарья была обязана. Обязана кормить, поить и обеспечивать провизией её семью, потому что «у Дашки денег куры не клюют».
— И бутылку вина еще одну положи, — добавила Альбина, икнув. — Мы с Колей вечером посидим, отметим днюху племянника заодно. Нежалко же, у тебя там еще ящик стоит.
Дарья посмотрела на наглую физиономию золовки. На жирные пятна на скатерти вокруг её тарелки. На пустую бутылку из-под коллекционного вина, которая теперь валялась как мусор.
Ярость, горячая и плотная, поднялась от желудка к горлу. Хотелось взять эту тарелку и надеть ей на голову. Хотелось высказать всё: про дешевую шоколадку, про хамство, про испорченный вечер.
Но Дарья лишь улыбнулась. Уголки её губ дрогнули, но глаза остались холодными.
— Конечно, Альбина. Всё лучшее — детям и твоему Коле. Сейчас упакую. Подожди здесь.
— Давай резче, такси уже вызвала, — бросила вдогонку золовка, ковыряя в зубах зубочисткой.
Дарья прошла на кухню ресторана. Официанты как раз сгружали остатки еды в большие мусорные баки.
— Девушка, вам помочь? — спросил менеджер.
— Нет, спасибо. Я сама. Мне нужно собрать... гостинец, — голос Дарьи был ровным.
Она взяла большой непрозрачный пакет с логотипом ресторана. И пластиковый контейнер.
Дарья подошла к столу, куда сносили грязную посуду.
— Ну что, Коля, приятного аппетита, — прошептала она.
В контейнер полетели не сочные стейки. Туда отправились обглоданные куриные кости, которые гости аккуратно складывали на краях тарелок. Следом полетели рыбьи головы с пустыми глазницами — остатки от сибаса. Засохшие корки от пиццы, которые недоели дети.
Дарья действовала методично. Она сгребла салфетки, пропитанные жиром и соусом. Добавила пару раздавленных тарталеток, которые кто-то уронил на пол. Сверху она щедро плюхнула горсть оливковых косточек.
Запах из контейнера шел специфический. Смесь дорогой еды и безнадежности.
Чтобы ничего не гремело и не выдало суть «посылки» раньше времени, Дарья накрыла всё это великолепие большим куском черствого хлеба и плотно закрыла крышку.
Пакет получился увесистым. Тяжелым. Как совесть, которой у Альбины не было.
Дарья вернулась в зал.
— Держи, Альбина, — она вручила пакет золовке. — Тут всё, как ты просила. И мясо, и рыбка, и хлебушек. Коле привет.
— О, нормалек! — Альбина жадно схватила пакет, оценив его вес. — Тяжелый! Не пожмотилась, уважаю. Ладно, бывайте. В следующий раз деньгами дарите, нафиг эти аниматоры.
Она развернулась и, пошатываясь, поплыла к выходу, унося с собой килограмм элитных объедков.
Антон подошел к жене.
— Ты ей правда еды собрала? После всего этого? Даш, ты святая. Я бы её послал.
— Я ей собрала то, что она заслужила, — Дарья взяла бокал с водой. — Поехали домой, Тоша. Я устала.
Финал разыгрался через час, в маленькой прокуренной кухне Альбины.
Она ввалилась в квартиру победительницей.
— Коля! Вставай! Смотри, какой я улов принесла от этих буржуев!
Николай, хмурый мужик в майке-алкоголичке, оторвался от телевизора.
— Че принесла? Жрать охота.
— Да там пир горой! — Альбина водрузила пакет на стол. — Дашка мне с собой навертела всего. И мясо там, и деликатесы. Сейчас погуляем!
Она с торжествующим видом достала контейнер.
— Открывай, а я пока бокалы найду. Там еще вино должно быть...
Коля потер руки и щелкнул крышкой контейнера.
В нос ударил резкий, концентрированный запах помойки. Смесь рыбы, заветренного мяса и грязных бумажек.
Коля замер. Он смотрел в контейнер, где на него, сквозь жирные салфетки, укоризненно глядела рыбья голова.
— Альбин... — тихо сказал он. — Это че?
— В смысле че? Мясо! Стейки мраморные!
Альбина подбежала к столу и заглянула внутрь.
Вместо стейков там лежала куча мусора. Обглоданные кости. Огрызки. Смятые салфетки со следами чужой помады.
Это был не гостинец. Это был плевок. Аккуратный, упакованный в дорогой пластик плевок прямо в душу.
Альбина побледнела. Потом покраснела.
— Ах ты ж тварь... — прошептала она. — Ах ты ж дрянь такая... Я к ней со всей душой...
Она схватила телефон. Пальцы тряслись от ярости. Она собиралась высказать этой высокомерной выскочке всё. Орать, проклинать, требовать извинений.
Гудки не пошли.
Экран высветил короткое сообщение: «Абонент недоступен или внес вас в черный список».
Дарья заблокировала её везде. В телефоне, в мессенджерах, в соцсетях.
— Ну и че мы жрать будем? — спросил Коля, брезгливо закрывая крышку. — Ты же сказала, мясо принесешь.
Альбина стояла посреди кухни, глядя на пакет с объедками. Она понимала, что её унизили. Жестоко, красиво и, самое страшное, заслуженно. Она хотела халявы, она хотела почувствовать себя госпожой, которой прислуживают. А получила место у мусорного бака.
— Пельмени свари, — буркнула она и швырнула пакет в ведро. Аппетит пропал.