На следующий день Лена вернулась с работы не одна. Она волокла коробку, тяжелую и объемную. Это была покупка, пробившая брешь в её личном бюджете, равную стоимости хороших сапог, но оно того стоило.
Масляный радиатор. Мощный, черный, с турбонаддувом и вентилятором. Настоящий монстр тепла.
Пока Кирилла не было дома, она затащила обогреватель в спальню, включила его в розетку и выкрутила реле на максимум. Через полчаса комната начала оттаивать. Впервые за месяц Лена сняла одну кофту.
Идиллия закончилась в семь вечера.
Кирилл вошел в спальню и замер. Он потянул носом воздух, как гончая, учуявшая дичь.
— Что за духота? — скривился он. — Дышать нечем. Кислорода ноль.
Его взгляд упал на черный радиатор, который уютно гудел в углу, распространяя волны благословенного тепла.
Лицо Кирилла перекосило. Это было не просто нарушение правил. Это был бунт на корабле.
— Ты что притащила? — он подлетел к обогревателю. — Я же сказал: никакого искусственного тепла! Это смерть для кожи! Это нарушение ионного баланса!
— Это тепло, Кирилл. Я не могу спать в морозилке, — спокойно ответила Лена, сидя на кровати с книгой.
— Ах, не можешь? — он выдернул вилку из розетки. — Значит, будешь учиться.
Он вышел из комнаты и вернулся через минуту с кухонными ножницами. Лена даже не успела встать. Кирилл, глядя ей прямо в глаза, перерезал толстый шнур обогревателя у самого основания.
Щелк.
Черный хвост провода упал на пол, как мертвая змея.
— Вот так, — сказал он, отшвыривая ножницы. — Пульт от кондиционера я запер в сейфе. Батареи перекрыл вентилем, ручку снял. Будешь жить по моим правилам, Лена. Я не позволю тебе превращать мой дом в парник для бактерий. Это для твоего же блага.
Он развернулся и ушел проветривать гостиную.
Лена смотрела на отрезанный шнур. Внутри у неё было тихо и пусто, как в ледяной пустыне. Гнев, который должен был взорваться, вдруг замерз и кристаллизовался в четкий, холодный план.
Она не стала кричать. Не стала собирать вещи. Она встала и подошла к гардеробному шкафу. Там, на верхней полке, в вакуумных пакетах, хранилась экипировка для горнолыжного курорта, на который они ездили три года назад.
Она достала пакет.
Вжик — молния разошлась.
Лена надела термобелье. Сверху — толстый флисовый джемпер. Затем — профессиональные сноубордические штаны на синтепоне, широкие, шуршащие, непродуваемые.
На ноги — шерстяные носки и грубые ботинки-луноходы с мехом внутри.
Сверху — пуховик, рассчитанный на полярные экспедиции, объемный, как скафандр космонавта.
На голову — шапка-ушанка с завязками.
Она посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на неё глядело бесформенное существо, готовое к высадке на Марс.
— Ну, погнали, биохакер, — прошептала она.
На кухне Кирилл нарезал сельдерей. Окно, разумеется, было открыто.
Лена вошла в помещение.
Шурх-шурх-шурх.
Звук её шагов напоминал движение бульдозера. Кирилл обернулся и чуть не отрезал себе палец.
Лена, в полном зимнем обмундировании, подошла к плите. В огромных болоньевых варежках она взяла половник.
— Ты... ты чего вырядилась? — выдавил Кирилл, глядя на жену, которая по габаритам стала больше него в два раза.
— Ужинать буду, — глухо отозвалась она из-под шапки.
Она налила себе суп. Села за стол. Варежки снимать не стала. Неуклюже, но упорно она подносила ложку ко рту, проливая капли на пуховик.
— Лена, не паясничай. Сними это немедленно. Ты выглядишь как идиотка.
— Мне холодно, — равнодушно ответила она. — Твоя квартира — твои правила климата. Моё тело — мои правила одежды. Не нравится? Не смотри.
Она доела суп, шурша каждым движением так, что у Кирилла начали дергаться веки.
— Жарко же будет! Вспотеешь!
— В сауне потеют. А здесь я сохраняюсь. Как скандинав.
Вечер прошел под аккомпанемент шуршания. Лена передвигалась по квартире как гигантский пакет с чипсами. Она задевала пуховиком дверные косяки, сбивала статуэтки объемными рукавами и занимала собой весь диван.
Ночь стала финальной битвой.
Кирилл, как обычно, лег в постель в одних трусах, укрывшись легким одеялом. Окно в спальне было приоткрыто.
Лена вошла в спальню. Она не разделась. Она просто сняла верхние ботинки (оставшись в теплых чунях) и прямо в штанах, пуховике и шапке рухнула на кровать.
Пружины матраса жалобно скрипнули под весом экипировки.
— Ты что творишь?! — взвыл Кирилл. — Ты так спать собралась?!
— Да. Мне холодно.
Она повернулась на бок.
ВЖИИИК — прозвучал звук трения синтетики о синтетику.
Кирилл попытался лечь. Он привык, что перед сном можно обнять жену, почувствовать тепло её кожи.
Он протянул руку и наткнулся на ледяную металлическую молнию пуховика.
Попытался прижаться — и уткнулся носом в жесткий, холодный воротник, пахнущий шкафом.
Вместо мягкого тела рядом лежала гора шуршащего пластика.
Лена пошевелилась. Одеяло сползло с Кирилла, утянутое шершавой поверхностью её штанов.
В лицо ему дул ледяной сквозняк из окна.
Рядом храпел капюшон.
— Лена, сними это! Это негигиенично! Уличная одежда в постели!
— Она чистая. Я в ней на улице не была. Спи, Кирилл. Кислород полезен.
Прошел час.
Кирилл не мог уснуть. Ему было холодно, потому что Лена, занимая в своем скафандре две трети кровати, создавала эффект ледяной стены. Каждое её микродвижение отзывалось громким скрипом и шуршанием, которое в ночной тишине звучало как камнепад.
А еще ему было противно. Спать с человеком в ватных штанах — это как спать с манекеном. Никакой интимности. Никакого тепла. Только холодная синтетика.
В два часа ночи Лена решила перевернуться на другой бок.
ШУРХ-ХРРР-ВЖИК.
Капюшон с мехом хлестнул Кирилла по лицу.
Это стало последней каплей.
Кирилл вскочил с кровати, дрожа от холода и бешенства.
— Да пошло оно всё к черту! — заорал он.
Он подбежал к окну и с грохотом захлопнул раму. Повернул ручку до упора.
Метнулся в коридор, к сейфу. Пискнули кнопки кода.
Он вернулся в спальню и швырнул на тумбочку пульт от кондиционера.
— Включай! — рявкнул он. — Включай свою жару! Только сними этот чертов скафандр! Я не могу спать с шуршащим медведем!
Лена медленно села на кровати. Поправила сбившуюся на глаза шапку-ушанку.
— Точно? А как же митохондрии? А как же скандинавы?
— Плевать мне на скандинавов! — Кирилл закутался в одеяло по самый нос. — Я спать хочу! И чтобы тихо было! И чтобы женщина рядом была теплая, а не куча тряпок!
Лена взяла пульт. Нажала кнопку. Кондиционер пискнул и зажужжал, наполняя комнату теплым воздухом.
Она не спеша расстегнула пуховик. Сняла шапку. Волосы рассыпались по плечам.
Взгляд у неё был спокойный и немного насмешливый.
— Хорошо, — сказала она. — Но обогреватель ты мне новый купишь. Тот стоил приличную сумму. И шнур ты ему зря отрезал.
— Куплю! Завтра же куплю! Только ложись уже!
Лена легла. Теперь, когда в комнате становилось тепло, можно было и поспать. Биохакинг — это, конечно, хорошо, но против ватных штанов и женской принципиальности даже наука бессильна.