– Имейте совесть, в конце концов! У меня люстра ходуном ходит, а у Валерочки мигрень! Ему отчет сдавать для заграничных партнеров, там миллионы на кону, а вы тут устроили ипподром! Я сейчас полицию вызову, так и знайте, пусть они с вашим табором разбираются!
Голос соседки снизу, Зинаиды Петровны, визгливо срывался на фальцет, проникая даже сквозь закрытую, обитую дерматином дверь. Ольга Николаевна тяжело вздохнула, прижала руку к груди, где неприятно кольнуло, и посмотрела на внуков. Пятилетний Пашка и четырехлетняя Машенька сидели на ковре в центре комнаты и собирали пазл. Они сидели так уже минут сорок, не издавая ни звука, кроме тихого шуршания картонных деталей.
– Бабуль, это опять та злая тетя? – шепотом спросил Паша, испуганно округлив глаза. – Мы же тихо сидим.
– Тихо, мои хорошие, тихо. Играйте, не обращайте внимания, – так же шепотом ответила Ольга Николаевна и пошла открывать дверь, пока соседка не начала колотить по ней кулаками, как делала это в прошлый раз.
Ольга Николаевна была женщиной интеллигентной, всю жизнь проработала в библиотеке, и скандалы переносила физически тяжело. Ей было шестьдесят два года, она недавно вышла на пенсию, чтобы помогать дочери с детьми. Дочь, Леночка, воспитывала их одна – муж сбежал, когда узнал, что будет двойня, испугался ответственности. Лена работала на двух работах, чтобы тянуть ипотеку и детей, а Ольга Николаевна взяла на себя роль няни и домохозяйки.
Она повернула замок и приоткрыла дверь. На пороге стояла Зинаида Петровна – женщина грузная, с массивной химической завивкой на голове и в цветастом халате, который делал её похожей на большую, рассерженную клумбу.
– Зинаида Петровна, здравствуйте. Что случилось? Дети собирают пазл, они даже не ходят, сидят на ковре, – миролюбиво начала Ольга Николаевна.
– Не надо мне тут сказки рассказывать! – перебила соседка, пытаясь заглянуть через плечо Ольги в квартиру. – Пазл они собирают! А у меня штукатурка сыплется! Они же у вас как слоны топают, пятками в пол бьют! У нас дом панельный, слышимость идеальная. Вы специально меня извести хотите? Мой сын, Валерий, между прочим, человек умственного труда, ему тишина нужна как воздух. Он работает над важнейшим проектом, а вы ему все мысли сбиваете своим топотом!
– Но они правда сидят... – попыталась возразить Ольга.
– Значит, до этого прыгали! Или мяч кидали! Я же не глухая! – Зинаида Петровна подбоченилась. – Короче так, Ольга. Если вы не уймете своих дикарей, я буду жаловаться в опеку. Скажу, что дети у вас безнадзорные, что вы за ними не следите, что они сутками орут. Пусть придут, проверят, в каких условиях они живут. А у меня связи есть, вы не думайте!
При упоминании опеки у Ольги Николаевны похолодело внутри. Это был запрещенный прием. Она знала, что у них всё в порядке: чисто, еда есть, игрушек полно, но сам факт визита чиновников, которые будут рыться в белье и допрашивать детей, пугал до дрожи. Леночка этого не переживет, у неё и так нервы на пределе.
– Не нужно опеку, Зинаида Петровна, – тихо сказала Ольга. – Я еще раз поговорю с детьми. Мы купим еще один ковер, постелим в два слоя. Извините нас.
Соседка торжествующе хмыкнула, видя испуг в глазах «библиотекарши».
– Вот то-то же. Ковер купите толстый, с ворсом. И тапки им наденьте мягкие, а не эти сандалии деревянные. И чтоб после восьми вечера – ни звука! Валерочка отдыхает.
Зинаида развернулась и поплыла вниз по лестнице, бормоча под нос что-то про «понаехавших» и «бескультурье», хотя Ольга Николаевна жила в этом доме с момента его постройки, уже тридцать лет.
Вечером, когда пришла уставшая Лена, Ольга Николаевна не стала ей рассказывать про угрозы опекой, чтобы не расстраивать. Но про ковер сказала.
– Мам, ну куда еще ковер? У нас и так лежит, – вздохнула дочь, снимая сапоги. – Денег сейчас в обрез, нам за садик платить, и куртки на весну нужны.
– Леночка, я со своей пенсии куплю. Правда, там пол холодный, детям теплее будет, – соврала Ольга. – И соседке спокойнее. Она сегодня опять приходила, говорит, Валера её работает, ему тишина нужна.
– Ой, да знаю я этого Валеру, – фыркнула Лена, проходя на кухню. – Видела пару раз. Здоровый лоб, лет тридцать пять, а всё с мамой живет. Ходит важный такой, нос кверху. А чем занимается – непонятно. Соседки говорят, он то ли бизнесмен, то ли программист, то ли ученый. Но из дома почти не выходит.
На следующий день Ольга Николаевна действительно поехала в магазин. Она сняла с книжки деньги, которые откладывала на лечение зубов, и купила самый толстый, самый пушистый ковролин, какой только нашла. Еле дотащила его до такси. Дома они с внуками расстелили его поверх старого паласа. Теперь пол в зале стал мягким, как перина.
– Ну вот, – улыбнулась Ольга Николаевна, глядя на внуков, которые тут же начали кувыркаться на новом покрытии. – Теперь мы как мышки будем. Никто нас не услышит.
Но спокойствие длилось ровно два дня. В среду, в час дня, когда Ольга Николаевна укладывала детей на тихий час, в дверь позвонили. Звонок был длинный, настойчивый.
На пороге стоял участковый, молодой лейтенант с уставшим лицом, а за его спиной маячила довольная Зинаида Петровна.
– Участковый уполномоченный Скворцов, – представился полицейский. – Поступила жалоба от гражданки Кукушкиной на систематическое нарушение тишины, шум, крики, топот, препятствующие отдыху и трудовой деятельности граждан.
Ольга Николаевна опешила.
– Какой шум? Товарищ лейтенант, дети спят! Дневной сон у нас! – она приложила палец к губам и шире открыла дверь. – Проходите, только тихо, пожалуйста. Посмотрите сами.
Лейтенант зашел в прихожую, огляделся. В квартире пахло борщом и свежей выпечкой. Было идеально тихо, только тикали часы на кухне. Он заглянул в комнату: на разложенном диване, укрытые одеялами, сопели два носика. На полу лежал толстенный ковер.
– Ну и где шум? – лейтенант обернулся к Зинаиде Петровне, которая осталась на лестничной площадке.
– Это они затихли, как вас увидели! – не унималась соседка. – А полчаса назад тут такое творилось! Словно стадо бизонов пробежало! У меня Валерочка проснулся, а он всю ночь работал, ему отдыхать надо!
– Гражданочка, – вздохнул участковый. – Дети спят. Ковры лежат. Нарушений я не фиксирую. Ложный вызов получается?
– Какой ложный?! Я буду жаловаться вашему начальству! Вы покрываете хулиганов! – взвизгнула Зинаида. – Они мне жизнь отравляют!
Полицейский извинился перед Ольгой Николаевной, взял с неё чисто формальное объяснение и ушел, уводя бушующую соседку. Ольга выпила валерьянки. Руки тряслись. Ей казалось, что она сходит с ума. Может, дети и правда шумят, а она просто привыкла и не замечает?
Прошла неделя. Ольга Николаевна ввела в доме режим «строгой тишины». Бегать было запрещено, прыгать – тоже. Мячи и кегли убрали на антресоли. Дети ходили грустные, больше рисовали или смотрели мультики на минимальной громкости.
В тот день Лена забрала детей пораньше, чтобы отвезти их к другой бабушке, свекрови, на выходные. Ольга Николаевна осталась дома одна. Она наслаждалась тишиной, читала книгу, пила чай.
Вдруг снизу раздался звук. Это было странное, монотонное жужжание, от которого слегка вибрировал пол под ногами. «Ж-ж-ж-ж... Вжик... Ж-ж-ж-ж...» – звук то нарастал, то затихал, переходя в противный скрежет.
Ольга Николаевна отложила книгу. Время было три часа дня. Может, ремонт? Но звук был не похож на перфоратор. Это напоминало работу какого-то станка. Она прислушалась. Звук шел именно снизу, из квартиры Зинаиды Петровны.
«Интересно, – подумала Ольга. – У Валерочки мигрень, ему нужна тишина, а сами они ремонт затеяли?»
Жужжание продолжалось около часа. Потом стихло. А потом раздался глухой удар, словно что-то тяжелое уронили на пол. И снова: «Вжик! Вжик!»
Ольга Николаевна решила спуститься в магазин за хлебом. Проходя мимо двери соседки, она услышала тот же звук, только гораздо громче. Пахло чем-то резким, химическим, похожим на лак или краску.
У подъезда она столкнулась с мужчиной, который тащил какие-то доски.
– Поддержите дверь, пожалуйста, – попросил он.
Ольга придержала тяжелую металлическую дверь.
– Вам на какой этаж? В лифт не влезут, наверное, – спросила она вежливо.
– Да мне на второй, тут недалеко, – пыхтя, ответил грузчик. – В двадцать пятую квартиру.
Двадцать пятая. Это квартира Зинаиды Петровны.
– А что это? Ремонт у них? – как бы невзначай поинтересовалась Ольга.
– Да какой ремонт, – отмахнулся мужчина, перехватывая доски поудобнее. – Материал это. ДСП, фанера. У них там производство, что ли. Я туда уже третий раз за месяц вожу. То доски, то фурнитуру, то поролон.
У Ольги Николаевны округлились глаза.
– Производство? В квартире?
– Ну, может, хобби такое, – пожал плечами грузчик и потащил свою ношу вверх по лестнице.
Ольга Николаевна медленно вышла на улицу. Пазл начал складываться. «Валерочка работает дома». «Валерочке нужна тишина». «Заграничные партнеры». Запах лака. Жужжание. Доски.
Она вернулась домой, но не стала сразу подниматься к себе. Она остановилась на площадке между первым и вторым этажом и стала наблюдать. Через двадцать минут грузчик вышел. А спустя еще полчаса к подъезду подъехал небольшой фургончик. Из него вышли два крепких парня, позвонили в домофон, зашли. Ольга слышала, как открылась дверь двадцать пятой квартиры, как мужской голос (видимо, того самого Валеры) скомандовал: «Давайте быстрее, пока мать в магазин ушла, а то она ворчать будет, что проход загораживаете».
Парни вынесли из квартиры что-то массивное, замотанное в пленку. Это явно была мебель. Диван? Или кресла? Они погрузили это в фургон и уехали.
Ольга Николаевна поднялась к себе, села за кухонный стол и задумалась. Значит, «финансовый аналитик» Валера на самом деле делает мебель. Прямо в квартире. В жилом доме. Использует электроинструменты, лаки, краски.
Вот почему Зинаида так боролась за тишину! Ей нужно было не чтобы дети не шумели, а чтобы соседи сверху не слышали звуков снизу! Ведь когда дети бегают, они создают фоновый шум, который мешает Валере... что? Сосредоточиться? Нет. Скорее всего, Зинаида боялась, что из-за шума детей Ольга Николаевна начнет прислушиваться к тому, что происходит в доме, или, не дай бог, вызовет какие-нибудь службы проверять вентиляцию из-за запаха. Лучшая защита – это нападение. Обвиняя соседей сверху в шуме, Зинаида отводила подозрения от своей квартиры. Мол, мы тут жертвы, мы страдаем, какая уж тут нелегальная мастерская!
А еще Ольга поняла природу вибрации. Когда внизу работает станок или мощная пила, вибрация идет по стенам вверх. И Зинаида, видимо, каждый раз, когда Валера включал оборудование, бежала наверх скандалить, чтобы «легализовать» этот шум. Мол, это дети топают так, что стены трясутся! Хитрый ход.
Ольга Николаевна не была мстительной, но чувство справедливости в ней было обострено. А еще ей было ужасно обидно за внуков, которые ходили на цыпочках, и за потраченные на ковер деньги.
Она решила проверить свою догадку окончательно. Вечером она зашла в интернет и набрала в поиске «изготовление мебели на заказ» в их районе. Просмотрела кучу объявлений на Авито и в соцсетях. И наткнулась на интересную страницу: «Эксклюзивная мебель от мастера Валерия. Качественно, недорого, без посредников». На фото были красивые пуфики, кресла, комоды. А на одном из фото, где был снят процесс сборки, на заднем плане виднелся кусок обоев – тех самых, в жуткую розочку, которые Ольга видела в прихожей у Зинаиды, когда та открывала дверь участковому.
– Ну, Валерочка, – прошептала Ольга Николаевна. – Ну, «мигрень».
В субботу дети вернулись домой. Они сразу побежали играть в свою комнату. Ольга разрешила им достать конструктор – большой, пластиковый, детали которого с грохотом высыпались на пол.
Не прошло и десяти минут, как в дверь начали колотить.
– Открывайте! Я знаю, что вы дома! – визжала Зинаида Петровна. – Вы что, издеваетесь?! У меня давление двести!
Ольга Николаевна спокойно подошла к двери. В руках у неё был телефон. Она включила камеру.
– Здравствуйте, Зинаида Петровна, – открыла она дверь.
– Вы! Вы бессовестная! – начала было соседка, но осеклась, увидев телефон. – Ты чего снимаешь? Убери камеру!
– Я фиксирую наше общение, Зинаида Петровна, для полиции и опеки, которыми вы угрожаете, – ледяным тоном ответила Ольга. – Кстати, вы не чувствуете? Чем это у нас в подъезде пахнет? Ацетоном? Или мебельным лаком?
Глаза Зинаиды Петровны забегали.
– Каким лаком? Ничем не пахнет! Это вы, наверное, ногти красили!
– Нет, я не красила. А запах идет от вашей двери. И знаете, Зинаида Петровна, я тут на днях видела, как от вас мебель вывозили. И доски заносили. И шум странный слышала, как от электролобзика. Прямо под полом, когда дети у бабушки были.
– Выдумываете вы все! – взвизгнула соседка, но уже без прежнего напора. – Галлюцинации у вас старческие!
– А еще я нашла объявление в интернете, – безжалостно продолжала Ольга Николаевна. – «Мастер Валерий». И номер телефона там указан. Хотите, я сейчас позвоню по этому номеру и спрошу, можно ли заказать шкаф? И, наверное, ваш сын возьмет трубку там, в соседней комнате?
Зинаида побледнела так, что стала сливаться со стеной подъезда.
– Вы что... шпионили за нами?
– Я просто защищаю свою семью. Вы знаете, Зинаида Петровна, что организация мебельного производства в жилом многоквартирном доме категорически запрещена? Это нарушение санитарных норм, правил пожарной безопасности. А еще это незаконная предпринимательская деятельность, если без регистрации. А судя по тому, что вы это скрываете, налогов Валерий не платит.
Соседка хватала ртом воздух. Её «связи», которыми она кичилась, тут вряд ли помогли бы. Штрафы за такое огромные, оборудование могут конфисковать, а деятельность прикрыть.
– Вы же не... вы же не заявите? – просипела Зинаида, растеряв весь свой боевой пыл. – У Валеры ипотека за студию, которую он строит. Ему немного осталось. Он как достроит, туда переедет. Мы же только... мы же тихо стараемся.
– Тихо? – Ольга Николаевна подняла бровь. – Вы терроризировали меня и моих внуков полгода. Вы заставили меня потратить последние деньги на ковер. Вы вызывали полицию на спящих детей. Вы угрожали опекой моей дочери, которая света белого не видит из-за работы.
– Простите, – вдруг всхлипнула Зинаида. – Нервы ни к черту. Валерка пилит, пыль эта летит, я вся на взводе. А тут еще вы сверху... Я боялась, что вы поймете и нажалуетесь. Вот и нападала первой. Дура я старая.
Ольга Николаевна смотрела на эту женщину, которая еще пять минут назад казалась монстром, а теперь превратилась в жалкую, испуганную старушку. Ей не хотелось крови. Ей хотелось покоя.
– Значит так, Зинаида Петровна. Условия такие. Первое: вы забываете дорогу к моей двери. Второе: мои внуки играют так, как им хочется. В пределах разумного, конечно, и в разрешенное законом время – с 9 утра до 9 вечера. Третье: никаких угроз, никаких участковых, никакой опеки. И четвертое: скажите Валере, чтобы работал только в рабочие часы, когда детей нет дома. И пусть делает звукоизоляцию у себя на потолке, раз уж он такой мастер.
– Я всё передам! Всё сделаем! Спасибо вам, Ольга Николаевна! Вы святая женщина! – затараторила Зинаида.
– Я не святая, я просто бабушка. И я очень люблю своих внуков. Идите.
Зинаида Петровна ретировалась так быстро, что тапки едва не слетели.
Вечером к Ольге Николаевне зашел сам Валера. Впервые она увидела его вблизи. Высокий, худой, с опилками в волосах, которые он, видимо, забыл стряхнуть. Он мялся на пороге.
– Здрасьте, теть Оль. Мать сказала... В общем, извините за нее. И за шум. Я это... я понимаю, что неправ. Я звукоизоляцию на днях сделаю, минватой подошью потолок. Слышно не будет. И вытяжку я уже купил хорошую, с угольным фильтром, пахнуть не будет.
Он протянул ей красивую деревянную шкатулку, украшенную резьбой.
– Это вам. Ручная работа. В знак примирения.
Ольга Николаевна взяла шкатулку. Она была действительно красивая, теплая на ощупь.
– Спасибо, Валера. Работай. Но помни про уговор. Еще одна жалоба от твоей мамы – и я звоню в налоговую.
– Не будет жалоб, зуб даю! – Валера улыбнулся, и оказалось, что он вполне симпатичный парень, когда не прячется. – Я ей строго-настрого запретил к вам подниматься.
С тех пор в квартире Ольги Николаевны воцарился мир. Дети снова бегали, прыгали и катали машинки по полу. Зинаида Петровна при встрече в подъезде теперь первая здоровалась, заискивающе улыбалась и спрашивала про здоровье внуков. Шум снизу иногда был слышен – глухое жужжание, но оно больше не раздражало, потому что никто не колотил по батареям.
А через полгода Валера действительно съехал – достроил свою мастерскую-студию. В квартире стало совсем тихо. Даже скучно иногда. Но Ольга Николаевна смотрела на своих счастливых внуков, на спокойную дочь, и понимала: худой мир лучше доброй ссоры, но только если у тебя в рукаве есть козырь.
Однажды, сидя на лавочке у подъезда, Ольга услышала, как новая соседка с третьего этажа жалуется Зинаиде Петровне:
– Ой, эти дети сверху... Ну никакого спасу нет, топочут как кони!
Зинаида Петровна поджала губы, посмотрела на окна Ольги Николаевны и неожиданно твердо сказала:
– Ничего они не топочут. Нормальные дети, развиваются. А вам, девушка, нервы лечить надо. Или ковер купите.
Ольга Николаевна улыбнулась и поправила панамку на голове у Машеньки. Жизнь налаживалась.
Если вам понравился рассказ, буду рада вашей подписке и лайку. Напишите в комментариях, как бы вы поступили с такими соседями, мне очень интересно ваше мнение.