ОФИЦИАЛЬНОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ В АД
Ответ от офиса Силина пришёл быстрее, чем Катя ожидала. Уже на следующий день, в обед, когда она проверяла зашифрованный ящик с общественного компьютера в бизнес-центре.
Не письмо. Звонок на одноразовый номер, который она указала.
— Алло?
— Это Катерина Орлова? — Голос был мужским, молодым, вежливым до рези в ушах. — Говорит Павел, помощник Виктора Петровича Силина. Мы получили ваше обращение. Виктор Петрович заинтересовался вашим предложением и готов выделить вам пятнадцать минут. Сегодня, в восемнадцать ноль-ноль, в его офисе. Адрес вам известен?
Катя почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она играла с огнём, а огонь откликнулся мгновенно и с пугающей готовностью.
— Адрес известен, — выдавила она. — Я буду.
— Отлично. Вас будут ждать. И, мисс Орлова… — в голосе помощника появилась лёгкая, но недвусмысленная стальная нотка, — Виктор Петрович ценит пунктуальность и конкретику. Будьте готовы предоставить доказательства ваших заявлений.
Связь прервалась. Катя сидела перед монитором, глядя в пустоту. Пятнадцать минут. Это не встреча. Это допрос. Или проверка на вшивость. Она должна была прийти не с пустыми руками. Но что она могла предоставить? У неё не было никаких реальных доказательств против Гордеева. Только догадки и слухи из старой папки.
Она должна была сыграть блеф. Самый рискованный блеф в её жизни.
Остаток дня прошёл в лихорадочной подготовке. Она создала фальшивый отчёт на корпоративном бланке несуществующей аналитической компании «Insight Partners». Наполнила его общими фразами о «непрозрачности тендеров», «сомнительных экспертизах» и «возможном использовании административного ресурса». Ни одного прямого обвинения, только намёки, подкреплённые реальными фактами из открытых источников, искусно перекрученными. Главное — звучало убедительно и опасно. Она распечатала его на дорогой бумаге и положила в кожаную папку.
Затем она надела свой самый консервативный, почти похоронный костюм — тёмно-серый, без намёка на женственность. Макияж — минимальный, волосы — в тугой пучок. Она должна была выглядеть как холодный, беспристрастный технократ. Инструмент, а не личность.
В 17:45 она стояла у монолитного здания «Силур-Холдинг» в самом центре делового района. Оно было не стеклянным, как башня Гордеева, а облицованным тёмным гранитом, тяжеловесным и непроницаемым. Как крепость.
Её пропустили без задержек. Внутри царила тишина, нарушаемая только мягкими шагами по мраморному полу. Всё было дорого, старорежимно и подавляюще: тяжёлые дубовые панели, хрустальные люстры, портреты строгих мужчин в строгих костюмах на стенах.
Помощник Павел — безупречный молодой человек в очках с безэмоциональным лицом — встретил её в лифте и проводил в приёмную на самом верхнем этаже. Здесь пахло дорогой кожей, старыми книгами и властью.
— Виктор Петрович примет вас через пять минут, — сказал Павел, указывая на массивное кресло. — Кофе?
— Нет, спасибо.
Она села, положила папку на колени и старалась дышать ровно. Стены, казалось, давили. Через огромные окна открывался тот же город, что и из офиса Гордеева, но отсюда он выглядел как шахматная доска, а не как холст.
Ровно в 18:00 дверь в кабинет открылась. Павел кивнул.
— Проходите.
Кабинет был огромным, тёмным, похожим на кабинет ректора старинного университета или следователя КГБ. За столом, на котором не было ничего, кроме телефона старого образца и настольного флага России, сидел Виктор Петрович Силин.
В жизни он был ещё более внушительным, чем на фотографиях. Широкий, плотный, с седой щёткой волос и лицом, высеченным из гранита. Его глаза, маленькие и пронзительно-светлые, уставились на неё, словно рентген. Он не улыбнулся, не кивнул. Просто ждал.
— Виктор Петрович, — Катя сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Благодарю за возможность встречи.
— Папку на стол, — отрезал он. Голос низкий, глухой, без интонаций.
Она подошла и положила перед ним папку. Он не открыл её сразу. Продолжал изучать её.
— Орлова. Не слышал о такой аналитической конторе.
— Мы работаем с ограниченным кругом клиентов, предпочитая анонимность, — отрапортовала Катя заранее подготовленную фразу.
— Анонимность — удел трусов и шантажистов, — заметил он. Наконец открыл папку и стал листать отчёт. Он просматривал страницы быстро, почти не глядя. Видимо, искал суть. Его толстый палец остановился на абзаце, где она искусно связала победу Гордеева со «своевременным отказом конкурента из-за внезапно возникших проблем».
— «Внезапно возникших проблем», — повторил он. Поднял глаза. Взгляд был ледяным. — Конкретнее.
— У меня есть основания полагать, что проблемы компании «ВекторСтрой» были инициированы искусственно, чтобы расчистить путь «Гордеев Девелопмент», — сказала Катя, глядя ему прямо в глаза. Она не могла позволить себе дрогнуть. — Возможно, с использованием неформальных рычагов влияния.
Силин откинулся в кресле. Оно заскрипело под его весом.
— И зачем вы принесли это мне? Думаете, я буду бороться за справедливость? Я не благотворительный фонд.
— Я думаю, вы заинтересованы в стабильности рынка. И в устранении недобросовестных игроков, которые используют чёрные методы. Особенно если эти игроки… посягают на вашу долю.
Он смотрел на неё долго. Тишина в кабинете была оглушительной.
— Гордеев, — наконец произнёс он, растягивая имя. — Молодой. Наглый. Пришлый. Вы считаете его недобросовестным игроком?
— Я считаю, что его методы требуют изучения. И что он представляет угрозу для устоявшихся… деловых практик.
— Деловых практик, — он усмехнулся. Звук был похож на скрип ржавой двери. — Вы говорите красиво. Но у вас нет доказательств. Только слова. Слова — дешёвая валюта.
— Доказательства можно найти, если знать, где искать, — парировала Катя. — И если иметь достаточно мотивации.
— А какой у вас мотив, девушка? — его светлые глаза сузились. — Деньги? Месть? Или… личный интерес?
Последний вопрос повис в воздухе, нагруженный подтекстом. Он что-то знал? Чуял?
— Профессиональный интерес, — чётко ответила Катя. — Я специализируюсь на рисках. Гордеев — это риск. Для всех.
Силин снова уставился в отчёт, перелистнул страницу. Вдруг он остановился. Его палец упёрся в строку, где она, в качестве примера «сомнительных связей», мельком упомянула о браке Гордеева с дочерью чиновника из другого региона. Это было опасно. Слишком близко к Лилии.
— Вы копали глубоко, — заметил он без эмоций.
— Это моя работа.
Он закрыл папку и отодвинул её от себя.
— Ваша работа — собирать сплетни и пытаться продать их заинтересованным сторонам. Я в ваших услугах не нуждаюсь.
Катя почувствовала, как проваливается. Провал. Он увидел блеф.
— Однако, — продолжил он, и в его голосе появилась новая, скользкая нота, — сам факт вашего визита… интересен. Возможно, вы правы. Гордеев требует внимания. Но не такого, какое предлагаете вы.
Он нажал кнопку на телефоне.
— Павел.
Помощник вошёл мгновенно.
— Виктор Петрович?
— Организуйте для мисс Орловой доступ на завтрашний благотворительный аукцион в музее. От нашего фонда. И проследите, чтобы она оказалась за одним столом с… Сергеем Валерьевичем Гордеевым. Пусть познакомятся поближе. В неформальной обстановке.
Катя похолодела. Он не выгонял её. Он встраивал в свою игру. Делал пешкой.
— Я не думаю, что это необходимо… — начала она.
— О, это очень необходимо, — перебил её Силин. Его губы растянулись в подобие улыбки, которая не добралась до глаз. — Если вы такой хороший аналитик, то сможете составить мнение о человеку не только по бумагам, но и вживую. А я… я получу ваше непредвзятое мнение после встречи. Детальное. О его слабостях. О его… связях. Особенно личных. Вы ведь умеете замечать детали, не так ли?
Это был не вопрос. Это был приказ. И угроза. Он догадывался, что её интерес к Гордееву — не только профессиональный. И теперь использовал это.
— Я ценю ваше доверие, — сквозь зубы сказала Катя, понимая, что выбора у неё нет.
— Не доверие, мисс Орлова. Это проверка. — Он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Павел выдаст вам приглашение. Жду вашего отчёта после аукциона. И помните: я не люблю разочарований. И не терплю лжи.
Катя вышла из кабинета, чувствуя, как гранитные стены смыкаются за её спиной. Павел вручил ей толстый конверт с приглашением и кивнул в сторону лифта.
На улице её начало трясти от адреналиновой отдачи. Она не просто встретилась с врагом. Она впустила его в свою игру. И он моментально перехватил инициативу, поставив её в положение шпиона. Теперь она должна была доносить на Гордеева Силину. И отчитываться о его «личных связях». То есть, о себе самой.
Она села в такси и, только отъехав подальше от здания, достала телефон. Ей нужно было предупредить его. Но как? Что сказать? «Привет, твой заклятый враг только что отправил меня шпионить за тобой на аукционе»?
Нет. Она не могла. Это взорвало бы и без того шаткую ситуацию. Она должна была играть дальше. Встретиться с Гордеевым завтра, под прицелом Силина, и вести двойную игру.
Она открыла конверт. На роскошном картоне было вытиснено: «Благотворительный вечер в пользу реставрации музея. Black Tie. Стол №1».
Стол №1. Рядом с хозяевами. Рядом с Гордеевым.
И, как мелким шрифтом внизу, было напечатано: «Партнёр вечера: Фонд Виктора Силина «Возрождение».
Он не просто отправлял её туда. Он объявлял всему свету, что она — его гостья. Его протеже. Ставя на ней клеймо. Теперь для Гордеева она будет не просто назойливой тенью из прошлого. Она будет человеком из лагеря его врага.
Катя опустила голову на спинку сиденья. Её план защитить его обернулся против неё. Теперь она сама стала угрозой. И завтра ей предстояло посмотреть в глаза человеку, которого она любила, зная, что любое её слово, любой взгляд будет доложен тому, кто хочет его уничтожить.
Она сжала конверт в руках, сминая дорогой картон.
Война была объявлена. И её первой жертвой, похоже, становилась она сама.
СТОЛ №1
Чёрное платье. Никакого красного, никаких вызовов. Только глубокий, поглощающий свет траурный цвет. Простой крой, закрытые плечи, единственное украшение — та самая серебряная цепочка с ключиком, спрятанная под тканью. Сегодня она была не Катей Орловой, не Олей Смирновой. Сегодня она была маской. Маской, которую на неё надел Силин.
Такси подъехало к колоннаде музея, подсвеченной прожекторами. Ковровая дорожка, вспышки фотографов, тихий гул шин роскошных автомобилей. Она вышла, вручила приглашение строгому мужчине у входа и прошла внутрь.
Зал музея преобразился. Между античными статуями и витринами с артефактами стояли столы, покрытые белоснежными скатертями, мерцали хрустальные бокалы. Воздух был густым от смеси духов, денег и притворства.
Её проводили к самому центру зала — к круглому столу №1. Здесь уже сидели люди. Она узнала вице-губернатора с супругой, главу крупного банка. И её. Лилию Гордееву. Она была в платье цвета шампанского, с неприлично крупными изумрудами в ушах. Рядом с ней было пустое кресло.
И кресло напротив. Тоже пустое.
Катя села на указанное место — между каким-то важным чиновником в пенсне и женой банкира. Лилия бросила на неё быстрый, ничего не выражающий взгляд и продолжила разговор со своей соседкой. Катя почувствовала себя прозрачной.
Он появился через пять минут. Не один. С ним был тот самый седовласый мужчина в очках, с которым она видела его в клубе — возможно, юрист или финансовый директор. Гордеев в смокинге был воплощением холодной, сдержанной власти. Он обменивался короткими рукопожатиями, кивками, улыбками-масками. Его взгляд скользнул по столу, задержался на Лилии, потом… наткнулся на Катю.
Это была доля секунды. Но в этой доле случилось всё. Его глаза, которые были пустыми озёрами, вдруг метнули в её сторону искру чистейшего, неконтролируемого шока. А потом — мгновенная реакция. Шок сменился леденящим пониманием, а потом — абсолютной, непроницаемой тьмой. Он посмотрел на неё, как на неодушевлённый предмет. Как на часть декора.
Он подошёл, сел напротив. Не глядя на неё. Начал разговор с вице-губернатором о новых налоговых льготах для инвесторов.
Аукцион начался. Ведущий шутил, лоты сменяли друг друга: картина какого-то модного художника, неделя на вилле в Тоскане, старинные часы. Гости поднимали таблички, суммы росли. Гордеев купил часы за смехотворные для него деньги, кивнув в сторону ведущего. Жест ради жеста.
Катя сидела, будто на иголках. Каждый нерв был напряжён. Она чувствовала его взгляд, хотя он ни разу прямо на неё не посмотрел. Она видела, как его пальцы теребят манжету. Как его челюсть чуть напряжена.
Лилия вдруг наклонилась к ней через стол, нарушая незримую стену.
— Катерина, мы с вами так и не познакомились толком, — сказала она сладким, фальшивым голосом. — Вы ведь консультируете моего мужа по этому скучному торговому центру? Как продвигается?
Все за столом на секунду прислушались. Вице-губернатор с интересом посмотрел на Катю.
— Всё по графику, — сухо ответила Катя. — Мы на стадии проработки концепции.
— Ах, концепции! — Лилия закатила глаза, играя избалованную жену. — Сергей только и говорит, что о концепциях. Иногда мне кажется, он любит свои стройки больше, чем меня.
Лёгкий, подобострастный смешок вокруг стола.
Гордеев не отреагировал. Он наливал себе воду.
— Я уверена, Сергей Валерьевич находит время для всего важного, — вставила Катя, поймав его взгляд через стол. Он поставил графин.
— Конечно, находит, — подхватила Лилия, и в её глазах блеснул холодный огонёк. — Например, на обед с интересными собеседниками. Он, знаете ли, большой ценитель… сильных женщин. Особенно тех, что прошли через огонь. Это правда, дорогой?
Она обратилась к мужу. Все замерли, чувствуя подтекст, но не понимая его. Гордеев медленно поднял глаза. Сначала на жену — взгляд был таким острым, что та чуть не отшатнулась. Потом — на Катю.
— Я ценю профессионализм, — сказал он ровно, каждое слово как отточенный камень. — И умение держать дистанцию. В бизнесе это ключевое качество. Не правда ли, Катерина?
Это был выстрел. Прямо в цель. «Держать дистанцию». Он говорил не о бизнесе.
— Абсолютно, — ответила она, держа взгляд. — Хотя иногда самая разумная дистанция — это быть достаточно близко, чтобы видеть детали. И достаточно далеко, чтобы не обжечься.
Вице-губернатор что-то промычал одобрительно, приняв это за деловую мудрость.
Лотом номер семь была… книга. Не просто книга. Первое издание «Мастера и Маргариты» Булгакова 1967 года, в идеальном состоянии. Та самая книга, которую Степа… который раньше был Степой… однажды цитировал ей, валяясь на крыше. «Рукописи не горят», — сказал он тогда, имея в виду что-то своё. Она запомнила.
Ведущий объявил стартовую цену. Гордеев, который до этого участвовал вяло, вдруг поднял табличку. Невысоко.
Кто-то из зала перебил.
Гордеев снова поднял табличку. Цена росла.
Лилия нахмурилась и что-то прошептала ему на ухо. Он отстранился.
Цена стала уже неблаготворительной, а абсурдной. Соперником оказался коллекционер с другого стола.
Гордеев поднял табличку в последний раз. Цена заставила замолчать даже ведущего. Коллекционер сдался.
«Продан Сергею Гордееву!»
Аплодисменты. Гордеев кивнул. Его лицо было каменным. Но Катя видела. Видела, как он сжал салфетку на коленях так, что костяшки побелели. Он купил эту книгу не для коллекции. Он купил её, потому что она была их общим призраком. Призраком того разговора на крыше.
Это была его трещина. Публичная, на глазах у всех, включая Лилию и, возможно, шпионов Силина. Он не сдержался.
Катя поняла, что должно случиться дальше. И это случилось.
Во время перерыва, когда гости разбрелись по залу с бокалами, к ней подошёл Павел, помощник Силина. Он возник как тень.
— Виктор Петрович просил передать, — тихо сказал он, улыбаясь беззубой улыбкой, — что наблюдение было… очень информативным. Особенно эпизод с книгой. Он ждёт детального отчёта. И напоминает: он не терпит невыполненных поручений.
Он растворился так же бесшумно, как появился.
Катя осталась стоять у колонны, с бокалом, которого не пила, чувствуя, как её тошнит от этой игры. Она только что, сама того не желая, стала свидетелем того, как Гордеев выдал себя. И донесла об этом его врагу.
Она увидела, как Гордеев вышел на террасу, один. Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел в ночной сад музея, закурив сигарету. Жест был таким знакомым, таким старым…
Она не выдержала. Отставила бокал и пошла за ним.
Холодный воздух ударил в лицо. Он обернулся на звук её шагов. Увидев её, его лицо исказилось от ярости.
— Что ты здесь делаешь? — прошипел он так тихо, что она едва расслышала. — Ты сошла с ума? Ты в курсе, кто здесь ещё, кроме нас?
— В курсе, — сказала она, останавливаясь в двух шагах. — Он сам меня сюда прислал. Силин.
Он замер. Сигарета застыла у его губ.
— Что?
— Я… попыталась выйти на него. Чтобы понять, что за угроза. Он предложил «сотрудничество». Первое задание — составить мнение о тебе. Личное мнение.
Гордеев сглотнул. В его глазах плескалась буря — шок, гнев, страх, расчёт.
— Идиотка! Ты знаешь, во что ввязалась?!
— Да! — выдохнула она, и в её голосе прорвалась вся её боль и отчаяние. — Я знаю! И теперь он знает про книгу! Он увидел твою реакцию! Я поставила тебя под удар, пытаясь защитить!
Он резко швырнул сигарету через перила, схватил её за предплечье и оттащил в самую тень, за колонну, скрывая их от любопытных глаз.
— Слушай меня, — он говорил прямо в лицо, его дыхание было горячим и резким. — Ты уезжаешь. Сегодня же. Прямо с этого вечера. Я организую. Ты исчезаешь, и мы больше никогда не вспоминаем твоё имя.
— Нет.
— Что?
— Я сказала — нет, — она вырвала руку. — Я не убегу снова. Я уже убегала. И это не помогло. На этот раз я остаюсь.
— Они убьют тебя! — он чуть не крикнул, сдерживаясь. — Ты для них теперь не просто призрак. Ты — рычаг. Против меня!
— Значит, будем держаться вместе, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Если я уеду, он поймёт, что ты меня предупредил. Что ты что-то понял. Это тоже риск. Если я останусь и буду делать вид, что работаю на него… у нас будет шанс контролировать утечку информации. И, может быть, найти на него компромат.
Он смотрел на неё, и в его глазах шла борьба. Страх боролся с расчётом, а за ними — с чем-то ещё, тёплым и запретным.
— Ты не представляешь, на что он способен.
— А ты представляешь, на что способна я? — она спросила тихо. — Я не та девочка, которую нужно было спасать, Степа. Я выжила. Я стала сильной. Дай мне шанс быть сильной для тебя.
Он отвернулся, провёл рукой по лицу. Плечи его на мгновение ссутулились под тяжестью невыносимого груза.
— Это безумие.
— Вся наша жизнь — безумие, — сказала она.
Из зала донёсся звон бокала — призыв возвращаться.
— Ты должна вернуться внутрь и написать ему самый беспристрастный, скучный отчёт в своей жизни, — сказал он, уже снова собранный, его голос стал деловым. — Никаких эмоций. Никаких намёков. Я — целеустремлённый бизнесмен с эксцентричными увлечениями. Ты ничего не поняла. И больше не делай таких идиотских шагов. Если нужно что-то узнать — иди ко мне. Не к нему. Поняла?
Он не сказал «да» её плану. Но он не настаивал на её отъезде. Это было всё, на что она могла надеяться.
— Поняла.
— И сними это чёрное, — вдруг добавил он, бросая взгляд на её платье, прежде чем развернуться и уйти. — Тебе не идёт. Ты в нём как на своих же похоронах.
Он ушёл внутрь, оставив её одну в холодной тени. Она прикоснулась к серебряному ключику на груди. Он не оттолкнул её. Он принял её в игру. Опасную, смертельную, но их общую.
Когда она вернулась за стол, он разговаривал с Лилией, и его лицо было спокойным, как маска. Но когда их взгляды встретились на секунду, она увидела в его глазах не лед. А огонь. Острый, опасный, живой.
Он купил книгу, которая была их призраком. И теперь этот призрак был здесь, на аукционе, между ними. И с ним пришла новая реальность: они были по одну сторону баррикады. Против всего остального мира.
Катя выпила глоток вина. На вкус оно было горьким и решительным.
Война продолжалась. Но теперь у неё был сообщник. И враг, который думал, что держит её на крючке.
Она почти улыбнулась. Почти. Потому что теперь она знала, что делать. Писать скучный отчёт. И готовиться к настоящей битве.
Продолжение следует…