"Вот только что это за путь? - задумался я. - Что делать дальше? Ну, найдём мы местную Цитадель, или что там. Ну, вытащат они из головы то, что я в неё загрузил, а дальше что? Был Тохан-мнемоник, стал просто Тохан. Просто Палыч. Просто парнишка из шестидесятых. Для чего это всё?"
Я открыл глаза и уставился в потолок буханки. На лес давно опустилась непроглядная тьма, в которой чёрная кадетская униформа была лучшим камуфляжем. На изодранной обивке, рядом с дыркой от пули, мерцали робкие жёлтые отблески костра. Грязной тряпки больше не было. Вместо неё виднелась аккуратная заглушка из грубой резины. Похоже, обрезком утеплителя или технической прокладки. Механики Пасида всё же успели немного подлатать Боливара, хоть и не капитально.
Понаблюдав за окружающей тьмой, я невольно подумал о том, как здорово было бы сейчас сидеть у костра с Нат. Как в той будке "Камаза". Просто смотреть на неё. На то, как мерцают глаза. Слушать низковатый голос и скользить взглядом по прекрасным формам.
Я знал, как Нат выглядит практически без одежды. Все видели её почти обнажённой, когда девушку чуть не разорвали грузовиками. В тот момент я, конечно же, не думал ни о чём таком. Тогда важно было только её спасение. Но увиденное невозможно забыть. И будь на то её воля, я бы поцеловал каждый её шрам, каждый рубец…
"Интересно, а Серг так делал? - внезапно с ехидством поинтересовался внутренний голос, и я тут же мысленно обложил его матом, вступив в бесполезный спор сам с собой. - Ну какого чёрта?! Могу я хотя бы в мыслях допустить право на счастье? Простое счастье без каких-то сверх условий, а?! При чём тут Серг? Он же давно погиб… Да, но она любила его, а он явно был круче тебя. С чего ты взял, что вообще можешь рассчитывать на взаимность? Ты хоть попытался с ней поговорить об этом?"
- Нат, очевидно, не любит беспредметные разговоры, - еле слышно выдохнул я в темноту и, осторожно подтянув ноги, устроился поудобнее на сиденье.
Сон окончательно отступил.
Я сунул руку во внутренний карман обдергайки, подклад которой теперь пропах "Белизной", и, нащупав несколько сложенных листов, тяжело вздохнул. Пошарив рукой по приборной доске, подхватил дешёвый пластиковый фонарик, один из тех, что мы прихватили в городе вырванных сердец. Они оказались как нельзя кстати, выручая в тёмное время суток. Благо запас батареек тоже имелся. В мире гитар Мартинеса ничего подобного на глаза не попалось. Или мы попросту проглядели, не уделив этому должного внимания. Искали ведь по большей части еду, медикаменты, воду, оружие, одежду. И сигареты.
Щелчок дверной ручки растворился в серенаде насекомых и потрескивании костра. Я отложил покрывало, накинул куртку на плечи и, сунув ноги в ботинки, выскользнул на улицу. Жёлтое пятно фонарика запрыгало по траве и стволам, бессильно теряясь в непроглядной черноте.
Гарика не было видно, но мне всё равно предстояло его скоро сменить. Вован на правах победителя в сегодняшнем тренировочном бою, если этот позор можно было назвать столь громким словом, выбрал самую позднюю смену, чтобы как следует выспаться. Я знал, что Мезенцев наблюдает из своего укрытия, но разглядеть его было невозможно. Я словно вышагнул из черноты безвременья в крошечный круг света. Своеобразный островок привычной жизни, отбрасываемый дрожащими языками пламени.
Накатила тоска, холодной тяжестью осев в груди. Пришлось поспешить поближе к огню и подбросить в него свежих дров.
Сложив поверх прогорающих веточек небольшой колодец, я опустился на ствол упавшего дерева, выполнявшего роль местной скамейки. Огонь принялся потрескивать свежей растопкой, понемногу расширяя границы освещаемого пятачка. Ветер успокоился, и дым с мелкими искорками устремился прямиком вверх. Я удовлетворённо кивнул и, пользуясь тем, что Мезенцева пока нет, вытянул из кармана сложенные листы.
Это были письма. Сотни бессмысленных слов и строчек, нагромождённых максимально близко друг к другу мелким почерком. Чтобы никто не мог разобрать, что именно я пишу, бросив быстрый взгляд со стороны. Письма к родителям, в которых я десятки раз повторял одно и то же… Я просил прощения. Извинялся перед мамой за своё эгоистическое поведение. Обещал отцу, обещал отцу, что больше никогда не буду называть его "бодрым батей", прощал ту ерунду с обучением игре в футбол. Я признавался в том, что действительно был маленькой бездушной скотиной, не умевшей ценить то, что имел.
Каждый справлялся как мог. Гарик травил себя сигаретой за сигаретой, словно вместе с дымом мог выдохнуть хоть часть этой боли. Вован сходил с ума от действий: чистил, мыл, проверял, снова чистил… Будто если сделает остановку, то просто переломится под весом потери. Он заботился обо всём: Боливаре, приготовлении еды, уборке, чистке оружия, проверке натяжения верёвок, фиксирующих канистры на крыше буханки, - и так по кругу. Мы пытались поддерживать друг друга, но пустота внутри от этого не уменьшалась.
Однажды я сидел на привычном месте у окна за столиком буханки. Парни и Нат как раз перекладывали вещи на полянке. Они наполняли один из пластиковых ящиков спальными принадлежностями, которые должны быть сверху стопки, в нижние складывалось то, что явно не потребуется в ближайшее время. Куртка Безумного Кибера и набедренная кобура курковки, отправились как раз в них. Вовка не стал её выкидывать. Должно быть не терял надежду разжиться аналогом Бабахи в каком-нибудь из миров.
Наблюдая за ними, рука потянулась к стопке бумаги, вытащенной из бардачка на время ревизии. Я схватил лежащую рядом ручку, и мысли хлынули сами по себе, будто только и ждали этого момента. Я начал чувствовать робкое облегчение, словно вот так, слово за словом, грамм за граммом, с души снимали тяжёлый груз. Так, за несколько дней в кармане обдергайки скопилась небольшая пачка писем.
Я провёл пальцами по строчкам, выхватывая взглядом обрывки предложений. Везде прослеживалась простая мысль, не дающая покоя изнасилованным нервам: я так и не сказал отцу с матерью, как же я их люблю. Это было очевидно.
"Слишком много я думал, - пронеслись в голове мрачные мысли. - Не надо думать, надо действовать. Хочешь сказать - скажи. Хочешь сделать - сделай. Бери пример с Вована и Гарика. Да, согласно этой логике, надо и Нат сказать всё как есть, и не думать, что будет дальше. А то дотянешь до подобной ситуации…"
От столь дурацкой мысли, я невольно фыркнул и даже взмахнул руками в воздухе, отгоняя мрачные образы, как докучливых мух.
"Пошёл ты на хрен, - мысленно огрызнулся я на внутренний голос. – Тоже мне, Каркуша, чтоб тебя. Ничего с Нат не случится. Не случилось до этого, не случится и теперь…"
Я развернул стопку и, вытянув один листок, положил его поверх разгорающегося колодца. Бумага тут же расцвела ярким огненным цветком.
"Может, хоть так письма дойдут до адресатов? - подумал я. - Вдруг они смогут меня простить? Чёрт, Вован был прав… Какому миру принадлежат души? Сможет ли дым в этом чужеродном лесу доставить мои бесполезные извинения туда, где сейчас папа с мамой? И с каких это пор я вообще уверовал в небеса и души?"
Второй листок вспыхнул ярким пламенем и через мгновение превратился в пепел, оседающий между ветками. Не знаю почему, но от этого становилось легче. Своеобразные поминки после похорон, на которых я никогда не побываю.
В темноте что-то хрустнуло, и послышалось характерное позвякивание карабинов оружейного ремня. По траве заскользило такое же слабое пятнышко китайского фонарика, не идущего ни в какое сравнение с подствольным источником света. Впрочем, в том всё равно не было необходимости, так стрельба по мечущимся бесам пока не предвиделась. А ходить по лесу можно было и с этой китайщиной. Отблески костра постепенно выхватили очертания Мезенцева, покинувшего пост. Спустя несколько секунд он осторожно подошёл и присел рядом, прислонив рядом калаш.
Ничего не говоря, Винчестер выключил фонарик, поправил бандану, которую носил вместо "Кэнгола", и полез в карман за сигаретами. Я невольно сложил пару последних листов и зажал в ладонях так, чтобы нельзя было разобрать текст. Впрочем, вряд ли Мезенцев собирался напрягать зрение и вглядываться в каракули.
Зашуршала пачка, и Гарик, наклонившись, вытащил из костра тлеющую ветку.
- Сидя у костра прикуривать от зажигалки… - шёпотом начал он.
- Это извращение, - закончил я.
- Именно…
Игорь глубоко затянулся. Затрещал уголёк сигареты. Я продолжил смотреть на огонь, ощущая приятное тепло. Это было странно. Внутри всё ещё сжимал холодный ком отчаяния, а снаружи, от костра, исходило тепло. Почти как прощение, которого не было. Хотя я прекрасно понимал, что никакого реального прощения теперь нет. И никогда не будет. Просто отчаянно хотел верить, что это возможно.
- Что там у тебя, если не секрет? - спокойно поинтересовался Винчестер, кивнув на зажатые в руках листочки.
Я задумчиво хмыкнул, раздумывая, стоит ли говорить. Но тут же сообразил: будь иначе, я бы сейчас спал в мащиге, а не сидел у огня.
- Письма…
- Понятно. Как тогда, с Машкой?
Я не сразу понял, что именно Игорь имеет в виду, но потом сообразил. Я уже применял подобный "психологический трюк", если так можно было выразиться, и даже не обратил на это внимание. Точно так же когда-то в грязном весеннем снегу, в ямке от сапога, сгинули все любовные записки от Маши. И те дневники, что я вёл в разлуке. Их мне вернули, когда в её сердце прочно обосновался тот самый Лёхер. Как же тупо и бесполезно это теперь выглядело. Как и всё моё существование, наверное.
- Да, типа того, - кивнул я. – А ты чего куришь на дежурстве? Нат же рассказывала, за сколько километров в темноте виден уголёк сигареты.
Читайте бесплатно, наслаждайтесь, делитесь с друзьями — я не торговец, я писатель. Но если решите поддержать мой борьбу с прокрастинацией и пустым холодильником — милости прошу на главную страницу, там есть волшебная кнопка «Поддержать автора»!
Или купить любую книгу Энтони Саймски на ресурсе Author Today.
А я уже спешу подготовить и опубликовать следующую часть! Оставайтесь на связи.
https://author.today/u/anthony_iron1/works
Подборка "Где-то во времени. Часть первая целиком:
https://dzen.ru/suite/6f9c2eb4-9a0d-4a0d-bd8b-a59dfc56b8cd