Вертолёт, выполняющий санитарный рейс, медленно уселся на прибрежную косу рядом с поселковой больницей. Винты остановились, механик открыл дверь и установил трапик. В ту же секунду из вертолёта вывалилось и покатилось в сторону больнички большое и лохматое существо. На ходу оно подвывало и жалобно поскуливало.
— Вот до чего человека зубная боль довести может, — сказал кто-то из встречающих борт полярников.
Жалобно поскуливающим существом, оказался механик с островной метеостанции. Третьи сутки зубная боль терзала бедного Лёню и санитарный рейс был заказан для его спасения. С разбегу механик ворвался в кабинет стоматолога, но был тут же остановлен холодным голосом медицинской сестры.
— Подождите за дверью, доктор работает. И снимите верхнюю одежду, пожалуйста, — строго проговорила она.
Лёня повиновался, снял кухлянку, упал на стул, прислонился щекой к холодной стене и затих.
— Зубик мы вам сохраним, немного с мышьяком походите и снова ко мне, — сказал доктор, заканчивая работу.
Не скрывая своей радости, Лёня вышел из больнички. Искрясь и ликуя от счастья, пританцовывая на ходу, он отправился в магазин «благородных» напитков, чтобы отпраздновать благополучное, хотя и временное, излечение.
…Общага гудела третью неделю. Люди за Лёниным столом сменяли друг друга, одни прилетали, другие улетали или уезжали. Хлебосольству хозяина комнаты не было границ, в платяном шкафу аккуратно, по полочкам, были разложены сухое вино и шампанское, водка и коньяк. Две десятилитровые канистры с пивом, как бабочки, порхали над столом. Размах пиршества превысил все мыслимые и немыслимые временные пределы. Праздник закончился неожиданно резко.
— Завтра утром борт, — донеслось до механика сквозь пьяный угар.
— На станции поправимся, — Лёня сгрёб остатки праздника в старенький, видавший виды чемоданчик. А утром сдал ключи обрадованной комендантше и побрёл к вертолёту.
— На пропитые деньги золотую челюсть можно было вставить, а он и за бесплатно к доктору второй раз не сходил, — рассказывала позже своим знакомым комендант.
Начальник «полярки», узнав о том, что Лёня вернулся с мышьяком в зубе, категорично заявил:
— Второй раз борт за твой счёт, а вечером, чтоб на вахте был, как огурчик.
На второй день прибытия на станцию зуб напомнил о себе страшной, резкой болью. Проклиная себя за пьяное легкомыслие, Лёня обработал паяльной лампой плоскогубцы, собрал волю в кулак и молча отправился в «механку» рвать зуб.
Начальник «полярки» под такое дело выделил Лёне стакан спирта.