Предыдущая часть: Выгнала из дома. Часть 2.
Лицо Даши изменилось мгновенно. Радость слетела, как маска. Остались изумление и медленно растущее непонимание. Переспросила:
- Съехал? Что значит съехал? Куда? Почему? Когда?
- В январе. После Нового года.
- Полгода назад? И никто мне ничего не сказал?! Вы полгода живете отдельно, и я, ваша дочь, об этом не знаю?! Почему?!
Кирилл неловко переминался с ноги на ногу у подножия крыльца, чувствуя себя лишним в семейной буре. Кира сказала:
- Не хотела тревожить, ты училась, экзамены.
- Не тревожить?! А я звонила вам, и вы оба по отдельности говорили, что устали, что всё нормально! Нормально?! Папа мне всегда деньги присылал, а где он сейчас?
- Не знаю.
- Как это не знаешь?
- Он уволился с работы, уехал. Я не знаю куда. Он не выходит на связь.
Даша вытащила из кармана шорт телефон, её пальцы летали по экрану.
- Ну, это мы сейчас посмотрим. Твой телефон не выходит, а мой выходит.
Кира почувствовала, как у неё похолодело внутри. Она не могла дозвониться и это было её клеймо, её проклятие за эти месяцы. Она набирала его номер десятки раз. Сначала с отчаянием, потом со злостью, потом с ледяным стыдом. В ответ вечное «Абонент временно недоступен» или короткие гудки.
Даша поднесла трубку к уху, и через несколько секунд её лицо осветилось - не радостью, а скорее яростью и обидой. Сказала:
- Пап! Привет! Это я. Да. Мы с Кириллом в райцентре. У мамы. Да, я уже всё знаю. Нет, ничего о причинах мне не известно, потому что о них никто ничего не сказал!
Она отвернулась, слушая, шагая по крыльцу взад-вперед. Кира смотрела на её спину и понимала, что происходит что-то чудовищное. Он взял трубку. У дочери. Сразу. Голос Даши немного смягчился, она сказала:
- Ладно. Хорошо. Да, я поняла. Адрес продиктуй. Мы сейчас выезжаем. Мама? Нет, она не поедет. Мы вдвоем с Кириллом. Да. Жди.
Она положила трубку. Молчание повисло тяжёлым, колючим одеялом. Кира начала:
- Даша…
- Не надо, мама. Папа на связи. Всегда был на связи. Мы созваниваемся несколько раз в неделю, иногда чаще. Он советуется со мной и по поводу своей новой работы, мы смеёмся. Он живет в доме родителей. У него всё нормально. А ты сказала, что не знаешь, где он.
- Я не знала, что вы общаетесь.
- Потому что ты не спрашивала! Ты спрашивала только про мою учёбу и про Кирилла! А про папу никогда ни слова! Как будто его и не существовало! Знаешь, что самое мерзкое? Что я, дура, верила вам обоим. Думала, правда, устали, дела. А вы просто разбежались и сделали вид, что у меня всё так же есть папа и мама в одном доме!
Даша сбежала со ступенек, схватила свою ещё не разобранную сумку. Сказала:
- Кирилл, мы едем. Сейчас.
- Даш, может, не надо так сразу.
- Нет, надо! Мне здесь нечего делать. Мне нужно на всё посмотреть своими глазами. И поговорить с отцом. Нормально поговорить. Без вранья. Я уверена в том, что он ни в чём не виноват.
Она села в машину, хлопнув дверью. Кирилл бросил на Киру растерянный, извиняющийся взгляд и последовал за ней. Машина развернулась на узкой улочке и исчезла за поворотом, оставив за собой облако пыли и абсолютную, оглушительную тишину. Кира осталась стоять на крыльце. Солнце жгло её плечи, но внутри был лютый холод. Он разговаривал с дочерью. Все эти месяцы. Держал её в курсе. Был отцом. А она стала для Даши лгуньей, той, кто вычеркнул из жизни общую историю. Или той, от кого эту историю скрыли.
Кира медленно опустилась на ступеньку. Книга валялась рядом, страницы шелестели на ветру. Письмо с ключом она спрятала в шкатулку. Но сейчас ей показалось, что этот ключ не от дома. Он от какой-то другой двери, которая захлопнулась навсегда, отгородив её не только от Петра, но и от дочери. И теперь она сидела в своём полностью её доме, который оказался самой надежной и самой пустой тюрьмой на свете.
Летние каникулы только начались, а её личное одиночество, похоже, приобрело новый, статус.
Даша ехала молча, уставившись в окно на мелькающие поля и перелески. Кирилл, обычно разговорчивый, понимал - сейчас лучше не лезть.
Машина свернула на знакомую, но странно пустынную улицу в соседнем райцентре. Дом родителей Петра стоял чуть в стороне, одноэтажный, деревянный, с резными наличниками, которые когда-то белил его дед. Он выглядел ухоженным: трава скошена, на окнах свежие занавески, у крыльца - два ведёрка с петуниями. Это было не на руку той картине отчаянного бегства, которая сложилась в голове Даши.
Дверь открылась, не дожидаясь стука. Пётр стоял на пороге в простой футболке и старых, выгоревших джинсах. Он сильно изменился за полгода: похудел, лицо обветрилось и покрылось лёгким загаром, в глазах появилась какая-то новая, спокойная глубина. Но когда он увидел Дашу, всё старое, родное на мгновение вернулось в его взгляд. Она выдохнула и бросилась к нему в объятия:
- Папа!
Он крепко обнял её, похлопал по спине, потом кивнул Кириллу.
- Заходи, заходи в дом, Кирилл. Внутри прохладно.
Дом пахнул деревом, чаем и свежей краской. Всё было чисто, просто, но обжито. На полках стояли её детские книги и несколько новых, справочники по строительству. На столе - ноутбук и разложенные чертежи.
Пётр, указывая на диван, сказал:
- Садись, дочка. Кирилл, садись. Чай будете?
- Не надо, папа. Объясни. Сначала объясни всё.
Пётр сел напротив их, облокотившись на колени. Он смотрел прямо на дочь, ответил:
- Что объяснить, Даш? Мама, наверное, сказала, что я ушёл.
- Она сказала, что не знает, где ты! Что ты пропал! А ты вот здесь. И мы с тобой всё это время общались. Почему ты мне не сказал?
- А что я должен был сказать? Дочка, твоя мать выгнала меня? Или мы разошлись? Ты училась. У тебя была своя жизнь. Я не хотел быть камнем на твоей шее. Да и гордости, наверное, хватало. Глупой, мужской.
- Она тебя выгнала?
Пётр вздохнул, потёр переносицу, будто вспоминая далекую и очень неприятную процедуру.
- Не в том смысле, как ты думаешь. Скандала с вещами на улице не было. Был ультиматум. После того Нового года. Она поставила меня перед выбором.
И он рассказал. Спокойно, без злости, почти что бухгалтерски отчитываясь о проделанной работе. О том, как Кира заговорила о двадцати годах в чужом, родительском доме. О том, как обвинила его в том, что он стал удобным кирпичом. О своём требовании либо он возвращается в их отношения, но не как сосед, а как мужчина, готовый бороться за них, заново строить всё с нуля, ломая старые устои. Либо уходит. И уходит налегке, оставляя ей дом и всё нажитое, беря только свои личные деньги и то, что осталось от продажи этого дома. Как пришёл двадцать лет назад. Про появление Вадима и её активности в эти дни. О том, что там всё-таки что-то пошло не так. Пётр, глядя в пол, пояснил:
- Она сказала, что это честно. Что если уж начинать новую жизнь, то без компромиссов. С чистого листа. Я думал. Думал эти положенные дни. И понял, что бороться так, как она хочет со сценами, со словами, с ломкой себя и всего вокруг я не умею. Да и не хочу, наверное. Всю жизнь я боролся по-другому. Я работал, строил, терпел, обеспечивал. Это была моя борьба. Для неё её стало недостаточно. А переделывать себя в сорок пять лет… Я не видел в этом смысла. Только унижение.
- Но почему ты ушёл, ничего не взяв? Дом бабушки и дедушки… он же и твой! Ты мог претендовать на половину! Ты же строил второй этаж! Я помню.
Пётр слабо улыбнулся.
- На суд? На дележку нашего общего прошлого, как мебели? На то, чтобы доказывать, что я тоже что-то заслужил? Нет, Дашенька. Ты же знаешь, я не такой. Да и что докажешь? Она права в одном, дом изначально был её родителей. Я его достраивал, но юридически, да и морально тоже. Это её территория. Её правила. Я принял их когда-то, когда был молод и любил её. А теперь правила изменились. Я мог бы с ними не согласиться, но спорить. На что? Чтобы получить деньги? У меня есть руки, голова. Я устроился здесь, в лесничество, работаю. Живу. Потихоньку привожу в порядок этот дом. Это мой дом. Тот самый «свой этаж», который она советовала мне построить. Только он оказался не новостройкой, а старым родительским домом, который нужно было отремонтировать.
Он помолчал, глядя на её потрясённое лицо, дополнил:
- А с тобой, я не хотел делать тебя судьёй или разрывать тебя, между нами. Ты взрослая. У тебя Кирилл. Учёба. Я решил, что буду просто твоим отцом, который всегда на связи. Которому ты можешь позвонить, не думая, на чьей ты стороне. А мама… Она выбрала свой путь. Она осталась хозяйкой в своём доме. Возможно, это то, чего она на самом деле хотела - быть единственной хозяйкой. Но именно, потому что бы тебя не дёргать, я пока не подал заявления на развод.
Даша сидела, сжимая и разжимая пальцы. Вся её ярость, направленная на мать, медленно оседала, сменяясь сложной, тяжёлой горечью и жалостью к отцу, к матери, ко всем им.
- Но она так несчастна, папа. Она сидит там одна в этом огромном доме. Она думала, ты исчез. Она даже не знала, что мы общаемся! Это же чудовищно!
- Я знаю. Но это был её выбор: не спрашивать. Не искать. Принять моё молчание как ответ. Она хотела радикальной честности, дочь. До конца. Вот она и получила её. В виде тишины. Я не виноват в её одиночестве. Я лишь исполнил её условия. Так, как я их понял.
Он встал, подошёл к окну и продолжил:
- Я не злюсь на неё. Понимаешь? Обида прошла. Осталась усталость. И сожаление, что мы не смогли поговорить по-другому. Но мы не смогли. Значит, так было надо.
Даша подошла к нему, обняла за талию и прижалась щекой к его спине.
- Я так боюсь, что вы никогда не сможете даже нормально разговаривать.
- Возможно. Но это не значит, что мы перестаём быть твоими родителями. Просто теперь мы в разных домах. И ты, дочка, можешь приходить в оба. Без чувства вины. Это самое главное.
Кирилл, сидевший всё это время тихо, налил в три кружки чаю, который закипел на плите. Поставил их на стол. Простой, житейский жест в самый разгар семейного апокалипсиса. Даша поняла, что никакой ясной правды, где виноват один, а второй жертва, здесь нет. Есть два взрослых человека, которые двадцать лет шли бок о бок, но в какой-то момент обнаружили, что идут по разным дорогам в одном общем коридоре. И вместо того, чтобы попытаться найти новую, общую тропу, один решил остаться в коридоре, объявив его своим залом, а второй вышел в дверь, хлопнув ею так тихо, что эхо этого хлопка будет звучать ещё очень долго.
Она выпила чай. Горький, без сахара. Как тогда у тёти Жанны у её мамы. И впервые за полгода ей показалось, что она начинает понимать, что на самом деле произошло в том январском тумане, в котором её родители потеряли друг друга. Спросила:
- А на нашу свадьбу с Кириллом вы приедете?
- Конечно! Обязательно. И когда это будет?
- Через десять дней.
- Деньги нужны?
- Не откажемся.
- Маме сказали?
- Мы так торопились, что не успели. Но я позвоню и скажу ей об этом.
Предыдущая часть: Выгнала из дома. Часть 2.
Продолжение следует.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025 -2026 год: Мои детективы