В маленькой деревне под Рязанью, где за околицей начинается бесконечный сосновый бор, стоял старенький, но крепкий домик с голубыми наличниками. В нём уже сорок лет жили Валентина Петровна и Михаил Иванович — для всех просто баба Валя и деда Миша.
Июнь выдался жарким, пахло нагретым сеном и цветущей липой. А в доме с самого утра творилось настоящее волшебство подготовки.
Баба Валя с утра пораньше встала — ещё петухи толком не прокричали. На плите уже булькала огромная кастрюля с вишнёвым вареньем, а на подоконнике остывали три противня со свежими пирожками с капустой и картошкой. Она то и дело поглядывала на старенькие ходики и шептала:
— Сегодня уже двадцать четвёртое… Завтра-послезавтра наши птенчики приедут!
Дед Миша тем временем во дворе вёл себя как мальчишка, которому подарили новую удочку. Он перекрашивал старую качелю в ярко-синий цвет («чтоб Аринке понравилось — она же у нас принцесса!»), чинил велосипед, который простоял в сарае три года, и даже попытался починить батут, на котором в прошлом году чуть не сломал себе что-то важное старший внук Димка.
— Миш, ты бы хоть рубаху новую надел, — укоряла его Валя, вынося на крыльцо тазик с малиной. — А то весь в краске, как маляр с похмелья.
— Да ладно тебе, — отмахивался дед. — Они меня и такого любят. Главное — чтоб качели не развалились, когда Димка на них втроём с друзьями полезет!
Каждый день они заново пересчитывали:
— Пирожки с мясом — пятьдесят штук, хватит?
— А если Димка опять скажет, что хочет «ещё пять»?
— Тогда ещё двадцать напеку…
В погребе уже стояли банки с огурцами, помидорами, компотом из жёлтых яблок и крыжовника — целая армия трёхлитровок в белых кружевных «чепчиках» из марли. На чердаке сушились веники из берёзы и полыни — для бани, в которую внуки обожали бегать с криками «ещё парку!».
А вечером, когда спадала жара, они садились на лавочку у крыльца. Баба Валя вязала очередной свитер (на всякий случай — вдруг осенью похолодает), а дед Миша курил трубку и рассказывал старые истории, хотя знал их наизусть и она, и соседские кошки.
— Помнишь, как Димка в позапрошлом году залез на яблоню и застрял? — улыбалась Валя.
— А Аринка его снизу подбадривала: «Дим, ты как супергерой, только вверх ногами!» — смеялся дед. — Я потом полчаса его снимал, а она снимала на телефон и приговаривала: «Это будет мой самый крутой ролик!»
Они замолкали, слушая, как в высокой траве стрекочут кузнечики, и оба думали об одном и том же: как же долго тянется время, когда ждёшь любимых людей.
Наконец наступило утро двадцать шестого июня.
Баба Валя с пяти утра стояла у плиты, жарила пончики — целую гору золотистых, пышных, обсыпанных сахарной пудрой. Дед Миша три раза сходил на остановку проверять, не сломался ли автобус, и даже повесил на ворота огромный воздушный шар с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВНУКИ!» (на самом деле это был обычный пакет из-под сахара, но нарисованный от руки фломастером).
Ровно в одиннадцать сорок семь из-за поворота показался старенький «пазик». Двери зашипели, и на пыльную дорогу спрыгнули:
— Димка — высокий, загорелый, с рюкзаком размером почти с него самого,
— Аринка — в ярко-розовых кроссовках и с двумя косичками, из которых уже выбивались колоски,
— и младшенький Тимошка — трёхлетний вихор, который сразу закричал: «БАБУЛЯЯЯЯ!» — и побежал, широко расставляя ручки.
Баба Валя заплакала прямо на крыльце — тихо, счастливо, вытирая слёзы фартуком. Дед Миша подхватил Тимошку на руки, закружил и громко сказал:
— Ну наконец-то! А то мы с вашей бабулей уже думали — не дождёмся!
Аринка повисла на шее у бабы Вали и зашептала:
— Бабуль, а варенье варили?
— Варили, родная. И с малиной, и с вишней, и даже с лепестками роз — специально для тебя.
Димка, стараясь выглядеть взрослым, подошёл к деду, протянул руку, но тут же обнял его так крепко, что у деда Миши хрустнули старые кости.
— Дед, ты качели перекрасил? Круто!
— Для вас, орлы мои, — улыбнулся дед и незаметно вытер глаза рукавом.
А потом был обед на веранде под старой липой: гора пончиков, варенье в розетках, сметана, свежие огурцы из парника, молодой картофель с укропом… И смех, и крики, и «ещё!», и «бабуль, расскажи, как вы с дедом познакомились!», и «дед, пойдём на рыбалку прямо сейчас!».
И никто из них в тот момент не думал ни о школе, ни о работе, ни о том, что через месяц снова придётся расставаться.
Потому что в этом маленьком доме под Рязанью, где пахло свежим вареньем и нагретыми досками крыльца, наступило самое главное на свете время — время, когда все, кого любишь больше всего на свете, наконец-то собрались вместе.
И баба Валя с дедом Мишей, глядя на раскрасневшиеся мордашки внуков, в сотый раз за день подумали:
— Ради таких каникул и жить стоит.