Марина спешила на работу.
Утро выдалось каким-то тяжелым, не просто темным, а будто размытым. Туман стоял плотной стеной, словно город кто-то накрыл влажным серым одеялом. Фонари горели блекло, свет их тонул в молоке, и от этого казалось, что время еще не проснулось, застряло где-то между ночью и утром.
Марина шла быстро, почти бежала. Каблуки отбивали неровный ритм по асфальту, сумка била по бедру. Она не смотрела под ноги, мысли были далеко. В голове крутились привычные утренние заботы: отчёт, который нужно сдать до обеда, звонок клиенту, который вечно недоволен, и смс от Риты, пришедшее еще ночью: «Мам, я задержусь после пар, не волнуйся».
Не волноваться у Марины не получалось уже много лет.
На остановке, как всегда в это время, стояла толпа. Люди жались друг к другу, прятались в воротники и шарфы, кто-то нервно поглядывал на часы, кто-то уткнулся в телефон. Марина мельком подумала, что в этот автобус она точно не влезет. Утренний маршрут всегда был переполнен, а следующий ждать, значит, опоздать.
Она ускорилась, почти рванула через дорогу, не дожидаясь нормального зелёного сигнала. Светофор уже мигал, предупреждая, что вот-вот сменится. Марина сделала шаг, второй… и в этот момент нога поехала в сторону. Асфальт был мокрым, скользким, под слоем тумана скрывалась тонкая наледь.
Она даже не успела понять, что произошло. Резкая боль пронзила ногу так, что перехватило дыхание. Мир дернулся и накренился. Марина вскрикнула и осела на асфальт, не в силах удержаться.
Боль была оглушающей. Такая, от которой темнеет в глазах и кажется, что сейчас потеряешь сознание. Воздуха не хватало, грудь сдавило, будто кто-то положил на неё тяжелый камень. Марина попыталась вдохнуть глубже, но получилось только судорожно хватать воздух ртом.
— Марина… ты встать можешь?
Голос прозвучал над самым ухом. Мужской, уверенный, чуть хрипловатый.
Она медленно подняла глаза, моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Туман, серое утро, размытые силуэты, и вдруг четкое лицо прямо перед ней.
Высокий мужчина склонился над ней. Широкие плечи, кожаная куртка, коротко стриженные темные волосы, чуть тронутые сединой. Он смотрел на неё внимательно, не отрывая взгляда, будто пытался разглядеть что-то знакомое, важное.
— Ты ногу сломала или просто подвернула? — спросил он спокойно, но в голосе слышалась тревога.
Марина сглотнула.
— Я… я не знаю, — выдохнула она. — Очень больно…
Она только сейчас заметила странную деталь: мужчина назвал её по имени. Откуда? Она никому не успела сказать, как её зовут. В голове мелькнула растерянность, но боль не дала сосредоточиться на этом.
— Давай аккуратно, — сказал он. — Опирайся на меня.
Он осторожно подхватил её под мышки, поднял так бережно, словно она была хрупкой фарфоровой фигуркой. Марина застонала, нога отозвалась резкой болью. Она инстинктивно вцепилась ему в куртку, чувствуя под пальцами плотную кожу.
— Тихо, тихо… — мужчина говорил негромко, успокаивающе. — Тут моя машина рядом. Отвезу тебя в травмпункт.
Марина не стала спорить. Сил на это не было. Она только кивнула, чувствуя, как всё вокруг плывет.
Он помог ей добраться до машины, усадил на переднее сиденье, аккуратно пристегнул ремень. Марина машинально огляделась, и сердце вдруг болезненно дернулось.
Это была та самая машина. Та же модель, тот же цвет, тот же запах внутри: смесь кожи, бензина и чего-то едва уловимо родного.
Когда-то, много лет назад, муж каждое утро возил её на работу именно в такой машине.
Время вдруг замедлилось, словно кто-то включил старое кино. Движения стали плавными, звуки приглушенными. Машина тронулась мягко, почти бесшумно. За окном проплывал туман, дома казались призрачными, нереальными.
Марина уже почти забыла про боль. В голове путались мысли, накатывали воспоминания, которые она много лет старательно гнала от себя. Она не думала, что может снова встретить человека, с которым прожила двадцать два года. Не просто встретить, оказаться рядом, в замкнутом пространстве, чувствовать его присутствие кожей.
Она украдкой посмотрела на мужчину за рулем. Профиль был знаком до боли. Линия носа, сжатые губы, привычный жест: он слегка постукивал пальцами по рулю.
— Марин… — вдруг сказал он, не поворачивая головы. — Не смотри на меня так.
Она вздрогнула.
— Я не твой кошмар. Я реальность.
Марина отвернулась к окну.
— Реальность, которую я уже забыла, — тихо произнесла она.
Руслан ничего не ответил.
Остаток пути они ехали молча. Только дворники размеренно скользили по стеклу, разгоняя туман, да мотор тихо урчал, будто стараясь не мешать их мыслям.
В травмпункте Руслан помог ей выйти из машины, поддерживал, пока она, прихрамывая, шла по коридору. Он завел её в кабинет, усадил на стул. Марина чувствовала себя странно, будто снова стала слабой, зависимой, как много лет назад, когда могла полностью положиться на него.
Врач оказался немногословным. Осмотрел ногу, аккуратно пощупал, покрутил стопу.
— Ничего страшного, — сказал он наконец. — Растяжение. Сильное, правда, но перелома нет.
Марина выдохнула с облегчением. Доктор замотал ногу эластичным бинтом, велел несколько дней не наступать, прописал мазь и покой.
Руслан молча слушал, кивал, всё запоминал.
Потом он отвез её домой. Помог подняться по лестнице, довёл до двери квартиры. Марина неловко достала ключи, открыла. В прихожей было тихо и пусто.
— Спасибо, — сказала она, обернувшись.
Руслан посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом.
— Береги себя, Марин.
Он развернулся и ушел, не задерживаясь, не оглядываясь.
Марина осталась одна. Села на пуфик в прихожей, прислонилась к стене и только тогда поняла, что руки у неё дрожат, а сердце бьется так, будто хочет вырваться из груди.
Прошлое, которое она считала закрытым, внезапно постучало в её дверь.
Марина сидела на пуфике в прихожей, прислонившись спиной к холодной стене, и долго не могла заставить себя пошевелиться. Казалось, если она встанет, мир снова начнёт крутиться, навалится всей тяжестью. Дышать было трудно, будто воздух стал густым, и его приходилось буквально проталкивать в лёгкие.
Она закрыла глаза. Медленно, прерывисто вдохнула. Потом выдохнула.
Мир возвращался к ней не сразу, а кусками, обрывками звуков, запахов, ощущений. Тишина квартиры давила. Где-то тикали часы, в комнате негромко гудел холодильник. Обычная, привычная жизнь, в которой, как ей казалось, давно уже не было места прошлому.
Почему-то первым в голову пришло не то утро, когда Руслан собрал вещи и ушёл. Не его спина в дверях, не чемодан, не пустота в шкафу. Первым всплыло их знакомство.
Марина даже удивилась этому. Сколько лет она гнала эти воспоминания, запрещала себе возвращаться туда, мысленно ставила жирную точку. А сейчас память сама вытащила картинку, яркую, тёплую, до боли живую.
Это было лето. Настоящее, звонкое, пахнущее зеленью и нагретым асфальтом. Марина тогда была совсем другой, лёгкой, уверенной в себе, полной ожиданий. Она только что сдала сессию на отлично, впереди были каникулы, свобода, ощущение, что вся жизнь ещё впереди и обязательно будет счастливой.
Она шла по парку, не спеша, наслаждаясь каждым шагом. В наушниках играла музыка, солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на дорожке светлые пятна. Марина улыбалась сама себе, так бывает только в молодости, когда радость не нуждается в причине.
И вдруг всё случилось слишком быстро.
Кто-то резко дёрнул её за руку. Она даже не сразу поняла, что произошло. Только почувствовала, как ремешок сумки соскальзывает с плеча, а в следующий миг перед глазами мелькнула чья-то спина, подросток, худой, юркий, уже мчащийся по дорожке.
— Эй! — закричала Марина, и голос сорвался. — Помогите!
Сердце ухнуло вниз. В голове мелькнула паника: документы, деньги, всё там. Она побежала следом, не думая, не чувствуя ног. Люди вокруг оборачивались, но никто не успевал среагировать.
И вдруг она увидела, как от скамейки сорвался мужчина. Высокий, крепкий, в простой футболке и джинсах. Он рванулся за подростком, догнал его быстро. Марина бежала следом, задыхаясь, и в какой-то момент споткнулась. Упала, больно ударившись коленом о плитку.
Она села прямо на дорожке, слёзы сами потекли из глаз. А через минуту мужчина уже стоял перед ней. В руках у него была её сумочка.
— Вот, — сказал он, чуть запыхавшись. — Ваша?
Марина подняла на него глаза. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть.
— Спасибо… — прошептала она.
Он присел рядом, аккуратно поставил сумку рядом с ней.
— Дайте посмотрю, — сказал он и осторожно взял её ногу. — Ушиблась?
Она кивнула.
Мужчина долго тёр её коленку, стараясь облегчить боль. Делал это так естественно, будто они были знакомы сто лет.
— Меня Русланом зовут, — сказал он, улыбнувшись. Улыбка была открытая, тёплая, с ямочками на щеках. — А вас?
— Марина.
— Ну вот, Марина, — сказал он. — Я считаю, что теперь просто обязан проводить вас до дома. После такого-то знакомства.
Она тогда смеялась, отмахивалась, но внутри что-то уже дрогнуло. И позволила.
Так всё и началось.
Марина открыла глаза. Она всё ещё сидела в прихожей, но сердце сжималось так, будто это было вчера. Память подкидывала детали одну за другой, не спрашивая разрешения.
Руслан оказался настойчивым. Уже через месяц он сказал, что хочет быть с ней всегда рядом. Что не видит смысла тянуть, что им нужно расписаться. Он говорил это просто, но с такой уверенностью, что у Марины перехватывало дыхание.
А она тогда испугалась. Ей оставался год до окончания института. Родители были строгие, принципиальные. О замужестве до диплома и слышать не хотели.
— Сначала образование, — говорила мать. — А потом уже мужья.
Марина пыталась объяснить это Руслану. Боялась, что он обидится, уйдёт. Но он только улыбнулся и сказал:
— Хорошо. Я подожду. Сколько нужно — столько и подожду.
И он ждал. Целый год. Руслан встречал её после занятий, провожал домой, носил тяжёлые сумки, чинил кран у родителей, умудрился понравиться отцу, который редко кого принимал.
Когда Марина получила диплом, свадьбу сыграли почти сразу. Небольшую, скромную, в кафе на окраине города. Но Марина была счастлива так, как, наверное, бывает только раз в жизни.
Следующая мысль перенесла её в съёмную квартиру. Маленькую, тесную, с облезлыми обоями и старым диваном. Денег не хватало, но это не имело значения. Они смеялись, строили планы, верили, что всё у них впереди.
А потом родилась Рита. Так получилось, что Марина забеременела почти сразу. Она испугалась, но Руслан был счастлив. Он носил её на руках, покупал детские вещи, говорил, что у них будет самая красивая дочь.
Когда Рите исполнился год, Марина узнала, что снова беременна. На этот раз было страшнее. Сил почти не оставалось, но Руслан только обнял её и сказал:
— Справимся. Мы сильные.
Так появился Петя. Годы были тяжёлыми. Бессонные ночи, бесконечные заботы, усталость, нехватка денег. Но Марина была счастлива.
Она снова закрыла глаза. Слёзы подступили неожиданно. Не от боли в ноге, а от того, что всё это было. Было и ушло.
Марина медленно поднялась с пуфика, опираясь на стену. Дошла до кухни, налила воды, выпила маленькими глотками. В голове всё ещё жили образы: парк, солнце, молодость, Руслан с той самой улыбкой.
В этот вечер Марина долго не могла уснуть. Мысли, разбуженные встречей с Русланом, будто с цепи сорвались. Она переворачивалась с боку на бок, прислушивалась к ночным звукам квартиры, но сон не приходил. В голове снова и снова прокручивались годы, которые она считала прожитыми и закрытыми, словно старый чемодан на антресолях.
Звоночки… Да, именно так, не сразу громкий удар, а тихие, тревожные сигналы, на которые она тогда не захотела обратить внимание.
Первый прозвенел в тот день, когда они провожали Петю на поезд.
Марина помнила этот день до мелочей. Было прохладно, но солнечно. Конец августа — ещё не серая, промозглая осень, а конец лета с прозрачным воздухом. Петя волновался, хоть и делал вид, что ему всё равно. Всё-таки Питер — другой город, другая жизнь, самостоятельность.
Они шли по перрону втроём. Марина всё поправляла сыну воротник, спрашивала, не забыл ли он документы, зарядку, лекарства. Руслан молчал, шёл чуть в стороне, поглядывал на часы.
Когда объявили посадку, Марина обняла сына крепко, по-матерински, так, будто хотела передать ему всю свою защиту сразу, на годы вперёд.
— Звони, — сказала она. — Сразу, как доедешь.
Петя улыбнулся, поцеловал её в щёку.
— Мам, ну ты как маленькая.
Он повернулся к отцу, но в этот момент у Руслана зазвонил телефон.
Звонок был резким, настойчивым. Руслан вздрогнул, быстро посмотрел на экран, лицо его на мгновение изменилось. Он отвернулся, сделал шаг в сторону, будто хотел отойти подальше.
— Я сейчас, — бросил он на ходу.
Марина даже не сразу поняла, что происходит. Она смотрела, как Руслан быстрым шагом уходит вдоль вагона, прижимая телефон к уху. Он не обернулся. Не сказал сыну ни слова. Не попрощался.
— Пап… — растерянно протянул Петя.
Марина почувствовала, как внутри что-то неприятно ёкнуло.
— Иди, — сказала она сыну, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Он сейчас вернётся.
Но Руслан не вернулся. Поезд тронулся, Петя махал ей из окна, а Марина стояла на перроне и смотрела в сторону, где исчез её муж. В груди нарастало странное чувство. Она пыталась дозвониться, телефон Руслана был недоступен.
Домой Марина возвращалась одна. Вечером, уже ближе к ночи, пришло сообщение:
«Не жди. Меня срочно отправили в командировку на три дня. Не звони, полный аврал».
Она перечитала его несколько раз. Слова были короткими, сухими. Не в стиле Руслана. Обычно он писал подробнее, теплее. Марина тогда решила не заморачиваться: устал, торопился, не до сантиментов.
Руслан вернулся через три дня без чемодана. Марина заметила это не сразу. Только вечером, когда стала разбирать стирку. Она спросила как бы между прочим:
— А где вещи?
Руслан отмахнулся.
— Да так… не понадобились. Там всё было.
Что именно «там», он не уточнил. А Марина не стала расспрашивать. Тогда она ещё умела закрывать глаза.
Но дальше стало хуже.
Три месяца он будто туманил ей мозги. Частые задержки, ночёвки «у друзей», командировки, которые возникали внезапно и так же внезапно заканчивались. Он стал другим, отстранённым, нервным. Телефон всегда держал при себе, даже в ванную брал.
Марина ловила себя на том, что всё чаще прислушивается к каждому его шагу, к каждому звуку ключей в замке. Она стала вздрагивать от звонков, ловить интонации в его голосе. Но всё ещё молчала.
Последней каплей стала случайная встреча с Ольгой.
Они столкнулись возле торгового центра. Марина сначала даже не узнала её, годы сделали своё дело. Но Ольга узнала ее сразу, обрадовалась, обняла.
Когда-то они вместе работали в банке. Ольга тогда часто смотрела на Марину с завистью.
— Вот дарит же судьба людям счастье, — говорила она. — А я, видать, чем-то не угодила ей.
Марина знала, что Ольга давно в разводе, живёт одна, много работает.
Они зашли в кафе, заказали кофе. Разговор сначала был ни о чём: о работе, о детях, о ценах. А потом Ольга вдруг замолчала, посмотрела на Марину внимательно, будто решаясь.
— Марин… — сказала она наконец. — Я не знаю, стоит ли говорить.
У Марины похолодело внутри.
— Говори.
Ольга вздохнула.
— Я видела Руслана.
Марина напряглась.
— И?
— Он был с женщиной. И… — Ольга запнулась. — Он катил коляску. Не она, а он.
В ушах зашумело.
— Какую коляску? — переспросила Марина, хотя уже всё поняла.
— Детскую. Марин, я говорю это не потому, что хочу, чтобы ты пополнила армию разведёнок. Ты должна знать. Мне кажется, у твоего Руслана вторая семья.
Марина не помнила, как вышла из кафе. Как дошла до дома. Город будто исчез. Она шла и не чувствовала ног. В голове стучало одно и то же: не может быть, ошибка, показалось.
Вечером Руслан пришёл поздно. Марина сидела на кухне, не включая свет. Он сразу понял, что что-то не так.
— Ты чего не спишь? — спросил он.
— Сядь, — сказала она тихо.
Он сел. Долго молчал. А потом заговорил сам, будто всё решил заранее.
Он признался. Сказал, что боялся сказать раньше. Что чувствовал, как она его любит. Боялся, что она не выдержит, что сделает с собой что-нибудь.
— Но раз ты уже всё знаешь… — сказал он, не поднимая глаз. — Прости, Марин, но так сложилось.
Он говорил путано о том, что там ребёнок. Сыну три месяца. Что он не может оставить Владу без помощи. Что он запутался, что не хотел так.
Марина слушала, и внутри всё выгорало. Она не плакала и не кричала. Просто сидела и смотрела на человека, с которым прожила половину жизни, и не узнавала его.
Руслан собрал вещи быстро. Когда за ним закрылась дверь, Марина долго сидела в тишине. Потом встала, пошла в детскую, посмотрела на кровати детей, взрослых уже, почти самостоятельных.
Она тогда поняла одно: её жизнь больше никогда не будет прежней. Руслан сам подал на развод. Квартиру оставил ей и детям.
И сейчас, спустя годы, сидя в тёмной квартире с перевязанной ногой, Марина чувствовала, как та боль, старая, притупившаяся, снова поднимается со дна.
И вот прошло чуть больше семи лет.
Марина сидела на пуфике в прихожей. Нога ныла, но боль была уже глухой, терпимой. Гораздо сильнее болело внутри, там, где, казалось, давно уже всё зажило и затянулось.
Она поняла, что не уснёт. Мысли крутились по кругу, цеплялись одна за другую, возвращая её то в прошлое, то в сегодняшний туманный рассвет. Перед глазами снова и снова вставало лицо Руслана, спокойное, сосредоточенное, будто он никуда и не уходил из её жизни, будто эти семь лет были всего лишь длинной паузой.
Марина встала, опираясь на стену, медленно дошла до кухни. Включила свет. Квартира выглядела непривычно: слишком пустой, тихой. Дети давно жили своей жизнью: Рита получала второе образование, Петя был в другом городе. Она привыкла к одиночеству, научилась жить без опоры на кого-то рядом.
Но сегодня всё это вдруг дало трещину.
Она достала из аптечки снотворное. Долго смотрела на пузырёк, будто сомневалась. Потом налила воды, выпила таблетку.
— Надо поспать, — сказала себе вслух. — Просто поспать.
Сон пришёл тяжёлый.
Проснулась Марина от резкого, непрекращающегося звонка в дверь. Сначала ей показалось, что это снится. Звонок повторился, настойчиво, требовательно.
Она села на кровати, сердце заколотилось.
— Господи… — пробормотала она.
Допрыгала на одной ноге до прихожей, морщась от боли. Каждый прыжок отдавался в висках. Она открыла дверь и замерла.
На пороге стоял Руслан.
В руках у него был пакет из супермаркета. Он выглядел немного смущённым, но уверенным, словно это было самым естественным поступком: прийти к ней вот так, с утра.
— Я тут… — сказал он. — Вот, кое-что взял тебе из еды. Ну как ты?
Марина молчала. Она вдруг увидела его так ясно, каким не видела вчера. Его глаза стального цвета, чуть прищуренные. Эти глаза когда-то смотрели на неё с любовью, с желанием. И ямочки на щеках, которые появлялись, когда он улыбался.
— Проходи, — наконец сказала она, отступая в сторону.
Руслан вошёл, поставил пакет на тумбочку.
— Ты чего на ноге прыгаешь? — нахмурился он. — Врач же сказал, не наступать.
— Надо же было дверь открыть, — попыталась пошутить Марина, но голос предательски дрогнул.
Он помог ей дойти до кухни, усадил на стул. Достал продукты, стал раскладывать, как когда-то давно, по-хозяйски.
— Марин… — сказал он вдруг, не глядя на неё. — Если тебе тяжело передвигаться, дай мне ключи. Я не брошу тебя в таком состоянии. Буду помогать.
Она смотрела на его спину, на знакомые движения рук и чувствовала, как внутри всё сжимается. Разум кричал, что нельзя. Что это ошибка. Что она уже проходила через это.
Но сердце молчало. Или, наоборот, говорило слишком громко.
Марина сама не поняла, как её рука потянулась к тумбочке в прихожей. Она выдвинула ящик, достала связку ключей, тех самых, которые когда-то Руслан ей отдал, уходя. Она всё это время хранила их, не выбрасывала, будто оставляла лазейку для судьбы.
Она протянула ключи. Руслан взял их молча, кивнул в ответ.
С этого дня он стал приходить часто. Иногда утром, но чаще вечером. Привозил продукты, помогал по дому, готовил, возил её в поликлинику. Марина ловила себя на том, что перестала вздрагивать от звука ключей в замке. Наоборот, она ждала его шагов.
Дрожь не покидала её тело. Она просыпалась ночью и долго смотрела в потолок, прислушиваясь к дыханию в соседней комнате, которого не было. Будто снова была не одна. Будто жизнь вернулась на круги своя.
Когда Марина твёрдо встала на ногу, Руслан стал возить её на работу и забирать обратно. Сначала она сопротивлялась, говорила, что справится сама. Но он только отмахивался:
— Мне не трудно.
Однажды он напросился на чай. Просто остался подольше. Они сидели на кухне, пили чай, говорили о детях, о работе, о всякой ерунде. И вдруг Руслан сказал:
— Мариш… каким же я был дураком, что ушёл от тебя.
Она подняла глаза.
— Я же понимал, — продолжал он, — что ты для меня была не просто женой. Ты была желанной женщиной. Родной. А Лерка… — он махнул рукой. — Так, пустышка. Живу с ней только из-за сына.
Слова падали тяжёлыми каплями. Марина чувствовала, как внутри поднимается волна, опасная, но тёплая, манящая.
— Я всё это время думал о тебе, — сказал он тише. — Всегда сравнивал. И всегда Лерка была в проигрыше.
Руслан предложил сойтись.
Марина не успела подумать. Слова будто сами вылетели с языка, не дав ей времени всё взвесить.
— Я не против.
Она сама испугалась того, как легко это сказала.
Они снова стали жить вместе. Прошла неделя, странная, порой ей казалось, что нереальная, наполненная осторожностью и воспоминаниями. Они будто заново узнавали друг друга, хотя знали каждую привычку, каждую черту.
И однажды Руслан сказал:
— А можно я Максима буду к нам приводить?
Марина молчала недолго.
— Конечно, — ответила она.
Она уже поняла, что любовь не ржавеет. Что годы разлуки не всегда стирают чувства. Иногда они просто ждут своего часа.
Бывшие становятся родными, как и раньше.
И Марина решила рискнуть. Пусть даже зная, что за счастье иногда приходится платить слишком высокую цену.