– Ох, Людочка, ну какой же ресторан ты выбрала! – голос тети Веры гремел из динамика телефона, заполняя всю кухню. – Я в интернете посмотрела фотографии, там такие люстры, такая атмосфера! Мы всей семьей обязательно придем, Костик уже костюм погладил, а дети-то так радуются...
Анна замерла с чашкой в руках. Сейчас начнется.
– Вера, я хотела сразу уточнить, – мать говорила ровно, но Анна видела, как ее пальцы сжались на краешке стола. – На юбилей приглашены только взрослые. Это мероприятие не для детей.
Пауза длилась секунды три. Потом тетя Вера издала звук, будто поперхнулась.
– Что значит только взрослые? Людмила, это же мои дети! Твои внучатые племянники! Сереженьке семь лет, Дашеньке пять, как ты можешь их не позвать? Они же готовились, Дашенька даже стишок выучила!
Анна поставила чашку на стол и подошла ближе к матери. Та сидела очень прямо, и по этой ее осанке, по тому, как она держала голову, сразу становилось понятно – решение принято, и никакие стишки его не изменят.
– Вера, ресторан – приличное заведение. Мне шестьдесят лет исполняется один раз в жизни, и я хочу спокойно отметить этот день. Посидеть с близкими, поговорить, выпить вина. А не переживать, что дети разобьют что-то или начнут носиться между столами.
– То есть мои внуки, по-твоему, невоспитанные? – тетя Вера взвизгнула так, что динамик жалобно захрипел. – Мои внуки, которых я!.. Значит так, Людмила? Я все поняла.
– Вера...
Гудки...
Мать медленно положила телефон на стол, помолчала секунду, потом повернулась к Анне. Никакой растерянности на ее лице не было – только легкая усталость, как у человека, который заранее знал, что разговор закончится именно так.
– Ну вот, приехали.
Анна тяжело опустилась на стул напротив.
– Мам, я же говорила. Я тебя предупреждала, что тетя Вера так отреагирует.
Она помнила тот разговор неделю назад, когда мать впервые озвучила идею с рестораном без детей. Анна тогда сразу сказала – с тетей Верой будут проблемы. Та обожала своих внуков и таскала их буквально везде, искренне не понимая, почему кто-то может быть недоволен тем, что Сережа залезает под стол, а Даша роняет еду на пол.
Но мать только отмахнулась тогда. И сейчас она пожала плечами с тем же выражением спокойного упрямства.
– И что теперь? Мне шестьдесят лет, Аня. Шестьдесят. Я сорок лет отработала, я вырастила тебя, я похоронила твоего отца, я заслужила один спокойный вечер в хорошем ресторане.
– Мам, да я не спорю...
– Имею я право хоть раз в жизни отметить свой день рождения так, как хочу? – мать чуть повысила голос, хотя злилась она явно не на Анну. – Без Верочкиных внуков, которые будут кричать и бегать? Без лишней суеты?
– Имеешь, – Анна примирительно подняла руки. – Конечно, имеешь. Просто... ты же понимаешь, что тетя Вера обиделась?
Мать хмыкнула.
– Переживу.
Она тоже выглядела усталой, и Анна вдруг подумала о том, сколько таких разговоров было за последние годы – с тетей Верой, с соседями, с коллегами.
Анна собралась быстро, чмокнула мать в щеку и поехала к себе, всю дорогу прокручивая в голове этот разговор. Она знала тетю Веру – та не из тех, кто быстро остывает и забывает обиды. Значит, впереди еще не один неприятный звонок.
Так и вышло.
Телефон затрезвонил через два дня, когда Анна разбирала рабочую почту. На экране высветилось «Тетя Вера», и Анна несколько секунд просто смотрела на эти буквы, собираясь с духом. Потом все-таки ответила.
– Аня, ты должна поговорить с матерью, – тетя Вера даже не поздоровалась, сразу перешла к делу. – Это никуда не годится. Нельзя так с семьей поступать, нельзя родным людям запрещать на праздник приходить, даже если они дети. Мы же не чужие люди!
Анна откинулась на спинку кресла и потерла переносицу. Разговор обещал быть долгим.
– Тетя Вера, мама никому не запрещала приходить. Она пригласила взрослых, и ты в том числе приглашена, и дядя Костя.
– А дети?!
– А детям в таком ресторане делать нечего, – Анна старалась говорить спокойно, хотя внутри уже закипало раздражение. – Там взрослая программа, там будет громкая музыка до поздна, там винная карта на три страницы. Сереже и Даше там будет скучно и неудобно, ты сама это прекрасно понимаешь.
– Я понимаю только одно! – тетя Вера повысила голос. – Это все потому, что у тебя своих детей нет, вот ты и не понимаешь, каково это! Легко тебе рассуждать про «взрослую программу», когда тебе не о ком заботиться!
Анна стиснула зубы так, что заныла челюсть. Это был удар ниже пояса, и тетя Вера прекрасно знала, куда бьет.
– Тетя Вера...
– Все, разговаривать нам не о чем!
Короткие гудки.
Анна еще долго сидела с телефоном в руке, глядя в одну точку...
День рождения матери выдался солнечным, что по ноябрьским меркам было почти чудом. Они с матерью подъехали к ресторану за полчаса до назначенного времени. Швейцар в темно-бордовой ливрее распахнул перед ними тяжелую дверь, и Анна сразу отметила, как мать расправила плечи, как заблестели ее глаза. Она выбирала этот ресторан два месяца, изучала меню, договаривалась о музыке, лично утверждала рассадку гостей. Сегодня все должно было быть идеально.
Администратор, моложавая женщина с безупречным пучком на затылке, встретила их у входа в банкетный зал. Они прошлись вдоль столов, проверяя карточки с именами, обсудили, когда подавать горячее, когда выносить торт. Мать была сосредоточена и деловита, и Анна поймала себя на мысли, что давно не видела ее такой живой, такой увлеченной.
Первые гости начали подъезжать без десяти семь. Коллеги матери, старые подруги, двоюродный брат с женой. Анна встречала всех у входа, принимала цветы, провожала к столу. Все шло именно так, как было задумано.
А потом у входа остановилось такси, и Анна увидела, как из него выбирается тетя Вера. За ней вылезла молодая женщина с уставшим лицом, а следом посыпались дети – один, второй...
Анна резко обернулась к матери.
Та смотрела на входную дверь, и ее лицо будто окаменело, потемнело, собралось в жесткие незнакомые складки.
Тетя Вера стояла у входа с таким видом, будто сделала матери одолжение, почтив своим присутствием этот праздник. На ее лице застыло выражение самодовольного превосходства, словно она уже одержала какую-то важную победу. Дети крутились вокруг нее, а двоюродная сестра Марина нервно поправляла сумку на плече.
Мать пересекла зал стремительно, почти бегом, и Анна едва успела за ней.
– Вера, что это значит? – голос матери звенел от едва сдерживаемой ярости.
Тетя Вера пожала плечами с преувеличенной небрежностью.
– Людочка, ну а что нам было делать? Не с кем было детей оставить. Не бросать же их одних дома. Вот мы все вместе и приехали.
Мать набрала воздуха, и Анна увидела, как побагровела ее шея, как сжались кулаки. Еще секунда, и она начнет кричать прямо здесь, в холле ресторана, на глазах у всех гостей, которые уже с любопытством поглядывали в их сторону из-за столиков.
– Мам, – Анна мягко, но решительно взяла мать за локоть. – Иди к гостям. Там Нина Павловна тебя ищет, смотри. Я тут сама разберусь.
Мать посмотрела на нее, и в этом взгляде смешались благодарность и сомнение. Потом она резко развернулась и пошла в зал, держа спину так прямо, что Анна физически ощутила, каких усилий ей стоит не обернуться.
Тетя Вера тут же двинулась следом, но Анна шагнула ей наперерез.
– Тетя Вера, с детьми ты никуда не пойдешь.
– Что? – тетя Вера уставилась на нее так, будто Анна сказала что-то непристойное. – Аня, ты в своем уме?
– Для детей нет мест за столами, это раз, – Анна говорила тихо. – Им здесь не место, это два. Мама ясно сказала, что праздник только для взрослых, и ты это прекрасно знала, когда сюда ехала.
– Да как ты смеешь! – взвилась Марина, которая до этого молчала. – Это же юбилей, дети имеют право тут находиться!
– Не имеют, – отрезала Анна. – Потому что их не приглашали.
Тетя Вера схватила ее за руку, пытаясь отодвинуть с дороги, и Анна почувствовала, как ее собственное терпение лопнуло с почти слышным треском. Она высвободила руку и повернулась к охраннику, который уже давно наблюдал за происходящим от входа.
– Простите, эти люди не являются нашими гостями. Проводите их, пожалуйста.
Охранник, крупный мужчина с непроницаемым лицом, кивнул и подошел к тете Вере.
– Пройдемте.
– Не смей меня трогать! – завизжала тетя Вера. – Людмила! Людмила, ты видишь, что творит твоя дочь?!
Но охранник уже оттеснял их к выходу, и Марина, подхватив испуганно притихших детей, потянула мать за собой.
Анна несколько секунд стояла неподвижно, унимая бешеное сердцебиение. Потом расправила плечи и вошла в банкетный зал.
Мать сидела во главе стола и смеялась чему-то, что говорила ей подруга, но когда Анна села рядом, она накрыла ее руку своей и сжала. Ни слова не сказала, только посмотрела с такой благодарностью, что Анне пришлось отвернуться, чтобы скрыть выступившие слезы.
Вечер прошел именно так, как мать мечтала. Музыка, смех, тосты, изысканные блюда. Никто не бегал между столами, никто ничего не разбил, никто не капризничал из-за усталости.
Анна позвонила тете Вере на следующее утро. Та ответила после третьего гудка, и в ее молчании Анна услышала затаенную обиду и ожидание извинений.
– Тетя Вера, я звоню, чтобы сказать одну вещь, – Анна говорила спокойно, хотя внутри у нее все еще клокотало. – Если ты выкинешь еще раз что-то подобное, я сделаю все, чтобы мама оборвала с тобой любые связи. Все до единой.
– Аня, ты...
– Ты потеряешь сестру, – продолжала Анна, не давая ей вставить слово. – Навсегда. И все это только потому, что ты не умеешь слышать людей. Тебе сказали «нет», а ты решила, что выше правил.
Тетя Вера забормотала что-то про семью, про то, что так нельзя с родными, но Анна ее перебила.
– Ты меня услышала.
И положила трубку.
Она еще долго сидела на кухне, глядя в стену и пытаясь осознать, что люди, которых она знала всю жизнь, могут быть настолько наглыми и бестактными.
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!