Сорок тысяч рублей лежали в конверте на стойке радиостанции. Игорь не смотрел на меня - он смотрел на включенный микрофон, на красную лампочку «В эфире». Ему было плевать, кто я такая и почему согласилась на это. Ему нужно было, чтобы мой голос прозвучал в ночном эфире и заставил одного человека поверить, что мертвые говорят. Я согласилась, потому что мне нужны были деньги на операцию отцу. Я не знала, что иду на радиостанцию, где вспомню о человеке с которым двенадцать лет назад разрушила дружбу и похоронила свою любовь.
Радиостанция помещалась в старом здании на окраине города. «Ночной разговор» - местная FM-волна для тех, кто не спит. Игорь встретил меня в студии - небритый, с красными глазами, от него пахло кофе и бессонницей.
«Вы прослушали запись?» - его голос был хриплым, усталым.
«Да. Тембр похож. Я могу повторить».
Я старалась держаться уверенно, хотя внутри все сжималось от отвращения. Отец лежал в больнице после инфаркта, нужна была срочная операция, которую не делали по полису. Сорок тысяч - это половина суммы. Остальное я наскребу как-нибудь.
«Не просто похож, Ольга», - Игорь потер лицо ладонями. - «Ваш голос - копия голоса моей жены. Один в один. Я слушал вашу работу на озвучке аудиокниг. Это как будто Лиза читает. Моя жена... она погибла три месяца назад. Сердце. Внезапно. Ей было тридцать шесть. Наш сын, Артем, ему четырнадцать. Он... он сломался. Перестал говорить. Совсем. Врачи говорят - психологическая травма. Он винит себя. Они поссорились перед ее смертью. Из-за ерунды, из-за оценок. Артем наговорил ей гадостей. А через час она упала на кухне. Больше не встала».
«И вы хотите, чтобы я...»
«Хочу, чтобы вы позвонили в эфир. Сегодня ночью. Артем всегда слушает "Ночной разговор" - мы с Лизой вели эту передачу вместе. Он включает запись наших старых эфиров и засыпает под них. Сегодня будет прямой эфир. Вы позвоните. Скажете, что вы Лиза. Что вы на том свете. Что вы не сердитесь. Что любите его. Что он должен жить дальше. Если он поверит, если услышит ее прощение - может, он снова заговорит».
«Это чудовищно», - вырвалось у меня. - «Обманывать ребенка. Выдавать себя за мертвую мать».
Игорь усмехнулся. Страшно.
«Чудовищно - это смотреть, как твой сын превращается в тень. Он не ест, не спит, не плачет. Он просто сидит и смотрит в одну точку. Психологи бессильны. Таблетки не помогают. Это последний шанс. Вы берете деньги или мне искать другую актрису озвучки?»
Я посмотрела на конверт. Он был толстым. Пах типографской краской и чужим горем.
«Я беру. Что говорить?»
Игорь дал мне текст. Короткий, простой. «Привет, это мама. Я здесь, на другой стороне. Мне хорошо. Я не сердита на тебя, Артемка. Та ссора - ерунда. Я всегда любила тебя. Всегда буду любить. Живи, сынок. Живи за нас обоих. Я буду смотреть на тебя со звезд».
Банально. Пошло. Но, наверное, именно это и нужно было четырнадцатилетнему мальчику, который потерял мать.
«Эфир в полночь. Я буду вести передачу как обычно. Вы позвоните с этого номера», - он протянул мне телефонную карточку. - «Назоветесь Лизой. Скажете текст. Все. Три минуты максимум. Сорок тысяч».
«А если он не поверит?»
«Поверит. Голос один в один. А дети хотят верить в чудеса. Особенно когда им четырнадцать и мама только что умерла».
Игорь включил мне запись - старый эфир, где вел передачу вместе с женой. Я слушала. Голос у Лизы был низкий, грудной, с легкой хрипотцой. Точно как у меня. Даже интонации похожие - мягкие, обволакивающие, теплые.
«Репетируйте», - сказал Игорь. - «До полуночи три часа. Я пойду подготовлю аппаратную».
Он вышел. Я осталась одна в студии.
Включила запись еще раз.
«Добрый вечер, это "Ночной разговор", и с вами я, Лиза Крылова...»
Крылова.
Лиза Крылова.
Меня ударило током.
Нет. Не может быть. Не эта Лиза. Не она.
Я судорожно нашла в телефоне фотографии радиостанции. Сайт. Раздел «О нас». Ведущие.
Фотография. Мужчина и женщина в наушниках, улыбаются в камеру. Игорь Соколов и...
Лиза Крылова.
Лизка Крылова. Моя Лизка.
Двенадцать лет назад. Мы учились на одном курсе журфака. Лиза, я и Максим. Лучшие друзья. Три мушкетера. Мы вместе прогуливали лекции, вместе сдавали сессии, вместе мечтали о карьере на радио.
Максим и Лиза встречались. Три года. Они были идеальной парой - красивые, талантливые, влюбленные. Собирались пожениться после диплома.
А я... я любила Максима. Тайно, безнадежно, со второго курса. Но молчала. Потому что Лиза была моей лучшей подругой. Потому что не хотела разрушать их счастье.
А потом, на пятом курсе, случилось.
Максим и Лиза поссорились. Серьезно. Из-за работы - ему предложили стажировку в Москве, она хотела остаться в нашем городе. Они разошлись. На неделю.
И в эту неделю Максим пришел ко мне. Пьяный, несчастный. Мы говорили. Потом целовались. Потом...
Я не остановила его. Не сказала «нет». Я хотела этого три года. Я взяла свое.
Через неделю Максим и Лиза помирились. Он уехал в Москву. Обещал вернуться, жениться на ней. А я молчала. Молчала о той ночи.
Через месяц Лиза узнала. Кто-то видел нас, рассказал ей. Она пришла ко мне. Не кричала, не плакала. Просто смотрела. Долго. Потом сказала: «Ты для меня умерла». И ушла.
Я пыталась объясниться. Звонила, писала. Она не отвечала. Максим вернулся из Москвы, но она его не простила. Меня и его вычеркнула из жизни.
Я уехала в другой город. Стала работать на озвучке аудиокниг. Тихо, анонимно, спрятавшись за чужими текстами.
А Лиза осталась здесь. Встретила Игоря. Вышла замуж. Родила сына. Работала на радио.
И теперь она мертва. А я должна говорить ее голосом.
В студию вернулся Игорь.
«Готовы? Скоро полночь».
«Игорь... я не могу. Я должна вам кое-что сказать».
Я рассказала. Все. Про университет, про Максима, про предательство. Про то, как я разрушила их с Лизой дружбу.
Игорь слушал. Лицо каменело.
«Ты... ты та самая Ольга? Лиза рассказывала про тебя. Она называла тебя "предательницей". Говорила, что доверилась не тому человеку».
«Я знаю. Мне так жаль... Я не знала, что это она! Я видела только имя заказчика - Игорь! Я не знала, что ты ее муж!»
«А если бы знала? Отказалась бы?»
Я молчала. Потому что не знала ответа.
Игорь отошел к окну. Долго смотрел в ночь.
«Уходи», - сказал он тихо. - Я найду другую актрису».
«Игорь...»
«Уходи! Пока я не сделал что-нибудь, о чем пожалею!»
Я выбежала из студии.
На улице был холодный октябрь, ветер трепал волосы. Я села на скамейку у входа, дрожащими руками достала сигарету.
И вдруг услышала голос из динамика у дверей радиостанции.
«Добрый вечер. Это "Ночной разговор". С вами я, Игорь Соколов. Сегодня... сегодня особенный эфир. Сегодня я хочу поговорить о прощении».
Я слушала. Игорь говорил о Лизе. О том, как они познакомились, как влюбились, как она стала его женой, матерью его ребенка. О том, как она умерла. О том, как их сын замолчал от горя.
«Артем, если ты слушаешь - это для тебя. Мама любила тебя. Больше жизни. Та ссора перед ее смертью - ерунда. Полная ерунда. Она не держала на тебя зла. Ни секунды. Она хотела, чтобы ты жил. Учился. Любил. Был счастлив. Я знаю, ты винишь себя. Но это неправильно. Мама бы не хотела, чтобы ты страдал. Она бы хотела, чтобы ты говорил. Смеялся. Жил».
Пауза. Потом:
«Сейчас на линии звонок. Алло?»
Тишина.
«Алло? Вы на линии?»
Ничего.
Игорь собирался сбросить звонок. И тут я поняла.
Я вскочила. Ворвалась обратно в здание. Взлетела по лестнице. Распахнула дверь студии.
Игорь обернулся. Хотел что-то сказать. Я схватила запасные наушники, подключилась ко второму микрофону.
«Игорь», - прошептала я. - «Дай мне сказать. Прошу».
Он смотрел на меня. Долго. Потом кивнул.
Я взяла микрофон. Закрыла глаза. Вспомнила Лизин голос. Вспомнила, как мы смеялись вместе, как мечтали вместе, как были подругами до того, как я все разрушила.
И заговорила.
Но не текст, который написал Игорь.
Свой.
«Артем. Это... это не мама. Мама не может позвонить из того мира. Потому что мертвые не говорят по телефону. Мертвые остаются в наших сердцах. В наших воспоминаниях. В том, как мы живем после них».
Я открыла глаза. Игорь смотрел на меня. Не останавливал.
«Меня зовут Ольга. Я была подругой твоей мамы. Давно. Очень давно. Мы учились вместе. Мечтали вместе. А потом я предала ее. Сделала то, чего нельзя делать с друзьями. И мама вычеркнула меня из своей жизни. Она была права».
Слезы катились по щекам. Голос дрожал, но я продолжала.
«Твой папа попросил меня позвонить сегодня. Выдать себя за маму. Сказать, что она простила тебя. Что она любит тебя. Что ты должен жить дальше. И я согласилась. Потому что мне нужны были деньги. Потому что я подумала - какая разница, это же благое дело».
Я посмотрела на Игоря.
«Но это неправильно. Врать нельзя. Даже из любви. Даже чтобы спасти. Потому что ложь - это яд. Она отравляет. Медленно. Верно».
Игорь закрыл лицо руками.
«Артем. Твоя мама не может позвонить и сказать, что простила тебя. Но я знала ее. Я помню ее. И я точно знаю - она не сердилась на тебя. Ни капли. Она любила тебя так сильно, что рассказывала о тебе всем. Гордилась тобой. Ты был ее смыслом жизни. И она бы не хотела, чтобы ты молчал. Чтобы ты страдал. Чтобы ты винил себя в том, что случилось».
Я вытерла слезы.
«Я не твоя мама. Я никогда не смогу ее заменить. Но я могу сказать правду. Сердце остановилось не из-за ссоры. Сердце остановилось, потому что так случается. Страшно. Несправедливо. Но не твоя вина. Совсем не твоя».
Тишина в эфире.
Потом из динамиков раздался звук. Тихий. Еле слышный.
Всхлип.
Игорь вздрогнул. Рванулся к пульту.
«Артем?! Сынок, это ты?!»
Еще один всхлип. Потом - голос. Хриплый, сорванный, но живой:
«Пап... папа... я... я так боялся...»
«Я здесь, сын. Я здесь. Господи, ты заговорил. Ты заговорил!»
Игорь плакал в микрофон. Артем плакал в трубку. Я сидела в стороне и смотрела, как рушится стена молчания, построенная горем.
Эфир закончился в половине первого. Игорь вырубил микрофоны, стащил наушники.
«Спасибо», - сказал он хрипло. - «Ты... ты сделала то, что я не смог. Сказала правду».
«Я просто не могла врать. Не голосом Лизы. Она не заслужила, чтобы ее голосом лгали».
Игорь достал конверт.
«Деньги. Возьми. Ты заработала. Артем заговорил».
Я посмотрела на конверт. Сорок тысяч. Половина операции отца.
«Нет», - я отодвинула его руку. - «Я не выполнила работу. Я должна была врать, а я сказала правду. Это не то, за что ты платил».
«Ольга...»
«Я не возьму эти деньги. Они Лизины. Ее голос. Ее память. Я не имею права их брать».
Я встала. Надела куртку.
«Передай Артему... передай, что его мама была хорошим человеком. И что я жалею о том, что сделала когда-то. Каждый день жалею».
Я вышла на улицу. Холодный ветер бил в лицо. В кармане зазвонил телефон - больница. Отец. Нужно было решать с операцией.
Денег не было. Я отказалась от них.
Но впервые за двенадцать лет я не чувствовала себя предательницей.
Операцию отцу сделали через месяц - по квоте, которую нам неожиданно дали. Он выжил. Пошел на поправку.
А через полгода мне позвонил Игорь.
«Ольга. Артем хочет с тобой встретиться. Поговорить о маме. Он слушал ту запись эфира сотни раз. Говорит, что ты сказала то, что мама бы сказала. Правду».
Я приехала. Встретилась с Артемом - высоким подростком с Лизиными глазами. Мы сидели в кафе, пили чай. Он задавал вопросы о маме, о ее юности, о том, какой она была до того, как вышла замуж.
Я рассказывала. О Лизке-студентке, смешной, талантливой, мечтательной. О том, как мы дружили. И о том, как я предала ее.
«Мама не любила о тебе говорить», - сказал Артем. - «Но я знаю, что она тебя не забыла. В ее дневнике была запись. Года за два до смерти. "Интересно, что стало с Олькой. Простила ли она себя за то, что случилось. Я бы хотела ей сказать - я давно не злюсь. Просто боюсь снова довериться"».
Он протянул мне фотографию. Старую, выцветшую. Две девчонки в джинсах обнимаются на крыльце общежития. Лиза и я. Двадцать лет. Счастливые. Не знающие, что впереди предательство, боль, потеря.
«Возьми», - сказал Артем. - «Мама бы хотела, чтобы ты помнила не только плохое. Но и хорошее, что было до».
Я храню эту фотографию. В рамке. На столе. Рядом с микрофоном - я вернулась на радио, веду передачу по ночам. «Честный разговор» называется. Люди звонят, рассказывают свои истории. Я слушаю. Не сужу. Не вру. Просто даю им высказаться.
Иногда звонит Артем. Рассказывает, как дела, чем живет. Учится уже на журфаке. Хочет работать на радио, как родители.
«Мама бы гордилась», - говорю я.
Игорь тоже иногда заходит. Мы пьем кофе, говорим о Лизе. Не как о мертвой, а как о живой - вспоминаем ее шутки, ее привычки, ее смех.
Ложь могла бы спасти Артема на один вечер. Дать ему иллюзию прощения от мамы.
Но правда спасла его навсегда. Дала ему право горевать. Право злиться. Право отпустить.
Лиза не простила меня при жизни. Но она дала мне шанс после смерти - голосом, который так похож на ее, я говорю правду людям, которые нуждаются в ней.
И это единственное, что я могу сделать для нее. Говорить правду. Всегда. Даже когда ложь кажется милосерднее.
Потому что ложь - это яд. А правда - даже когда она режет - лечит.
Всегда.