Berliner Zeitung | Германия
Я против демонизации России как вечного врага, заявляет бывший канцлер ФРГ Герхард Шредер в статье для BZ. Берлин виноват перед Москвой, поэтому на нем лежит особая обязанность добиваться мира. Необходимо остановить перевооружение и возродить торговое сотрудничество между странами, призывает политик.
Герхард Шредер (Gerhard Schröder)
Бывший канцлер считает, что немецкая экономическая модель устарела. Он предупреждает об ускоренной милитаризации, критикует "цензуру в социальных сетях" и выступает за сотрудничество с Россией.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Последние выборы в бундестаг прошли почти год назад. Перед этим федеральный президент Франк-Вальтер Штайнмайер удовлетворил просьбу канцлера Олафа Шольца и отправил в отставку министра финансов Кристиана Линднера, который поставил интересы СвДП выше интересов нашей страны. "Светофорная" коалиция распалась, а Шольц, канцлер "смены эпох", утратил большинство голосов.
В декабре 2021 года СДПГ, "Зеленые" и СвДП обещали сколотить "союз за свободу, справедливость и устойчивое развитие". Он должен был "пойти на больший прогресс". Но противоречие между заявленными целями и реальностью стало неоспоримым. Вместо того чтобы соединить социальное мышление, экологические реформы и экономическую силу, коалиция распалась из-за повседневных перепалок. Она была занята собой больше, чем общей работой над социально-экологическим преобразованием страны. "Искусства заострения", как Петер Глотц назвал бы стратегию реформ, способную увлечь за собой людей, так и не появилось.
Я высказываюсь потому, что тревожусь за будущее нашей страны. Даже черно-красная коалиция под руководством канцлера Фридриха Мерца, по крайней мере пока, тоже, похоже, не способна открыть новую главу — о мире, безопасности и социальной справедливости. Главу, которая вселяет надежду и вовлекает людей. Именно в этом заключается задача политиков, но мы теряем драгоценное время.
Прежняя модель Германии — связка экономической мощи и социального единства, возможная благодаря корпоративной системе взаимодействия профсоюзов и бизнеса, которая сделала нашу страну одной из сильнейших индустриальных держав, — уже несколько лет демонстрирует явные трещины. Более того: будущего у этой модели больше нет.
У европейских русофобов паника: правду о конфликте на Украине уже не скрыть
Да, федеральное правительство запустило масштабную программу реновации множества накопившихся проблем, но важные, ключевые вопросы остаются без ответа. Стратегии не видно. Наша страна нуждается не только в срочном ремонте, но прежде всего — в глубокой модернизации. Для этого требуется новое мышление и смелость к далеко идущим реформам. Вместо этого ХДС/ХСС и СДПГ снова и снова показывают примеры того, как спорить, блокировать друг друга и держаться старых колей.
Новой "модели Германии" не видно, Европа отступает. Причины кроются не только в геополитических сдвигах и новых социальных и экологических вызовах, но и в собственных ошибках: например, в финансовой перегрузке страны из-за ускоренного наращивания вооружений или в полумерах, направленных на прекращение конфликта на Украине. Или — в сомнительном отказе от недорогой энергии, от которой наша экономика так остро зависит. И Ангела Меркель, ставшая выгодоприобретателем реформ красно-зеленых, за 16 лет у власти внесла мало вклада в модернизацию страны, но допустила новые нагрузки на финансовую систему и возможности интеграции из-за неуправляемой миграции.
Нет системной попытки увидеть перелом развития страны "в целом"
Да, многое изменилось и будет меняться дальше. Но я не вижу системной попытки схватить нынешний перелом как "целое". Всё сильнее возникает ощущение, что и правительство Мерца не обладает силой, чтобы заняться тем, что Эрнст Блох называл "утопией, становящейся конкретным". Правительство двигается по старым рельсам, приспосабливается к тревожной реальности и новым вызовам. А сверху руководство еще и дожимают новые требования из баварской государственной канцелярии, что тоже мало им помогает.
Потребность в реальных действиях растет. Экономический рост застыл. Промышленное производство падает, экспортная динамика ослабевает. Безработица выходит на порог в три миллиона, 41% компаний планирует дальше сокращать рабочие места. Многие фирмы сдаются или переходят в руки иностранных инвесторов. На фоне усиливающейся конкуренции Германии грозит превращение в "страну, подходящую для скупки активов". А на бирже тем временем хлопают пробки шампанского из-за новых рекордов немецкого фондового индекса DAX.
Иными словами, многие привычные столпы рушатся. Поэтому нам нужны новые политические, экономические и культурные условия для модернизации страны и Европейского союза тоже. Необходимо применять аналитические подходы к меняющейся реальности, которые позволят находить новые ответы и рационально понимать мир. Нам нужны адекватные рамки интерпретации происходящего — такие, чтобы экономические кризисы, безработица, социальное неравенство и экологические перекосы рассматривались в совокупности и могли сдерживаться и преодолеваться политическим регулированием. Это условие для нового базового доверия граждан к хорошему будущему и сохранения общественного единства.
Стране нужна "благая весть"
Нам нужна солидарная отдача политических деятелей, далеко выходящая за привычную меру ориентации на общее благо, — "благая весть" о том, что сегодня означает прогресс и как его создавать. Очевидно, причины политических провалов глубоки, но их не устранить ни господствующим конформизмом, который задает тон публичным и политическим дискуссиям, ни быстрыми поисками виноватых. Напротив: обе эти реакции лишают общественный дискурс необходимых оснований, чтобы различать "правду" и "ложь", понимать, что нужно делать, а что — нет. В результате недовольство политикой федерального правительства продолжает расти. По данным опросов оно достигло 71% — такого уровня, как сегодня, не было никогда.
"Альтернатива для Германии" — главный выгодоприобретатель расширяющейся неопределенности и неудовлетворенности. Это не причина голосовать за новый национализм, который едва ли выходит за рамки визгливой критики со стороны Алис Вайдель. Уже сама наша история требует провести границу. Тем сильнее меня потрясает, что АдГ в опросах почти вдвое превосходит правящую СДПГ, которая, напротив, рискует скатиться к однозначным результатам на выборах. Но было бы слишком просто свалить вину только на популизм и авторитарный характер АдГ. Это не должно закрывать глаза на собственные ошибки.
"Сети цензуры" сужают демократический дискурс
Нам нужно укреплять демократию. Она должна убеждать людей и вести их за собой. Но меня тревожат "сети цензуры", которые сужают демократический дискурс и порождают новые страхи. Названная цифра — как минимум 330 государственных и частных акторов или "пунктов создания новостей" для контроля общественного мнения — вызывает беспокойство. Ведь что истинно, а что ложно, это не вопрос вкуса: ответ на этот вопрос должен проходить через демократический спор. Иначе всё больше людей будут теряться и вытесняться на обочину. Демократия живет дискуссией. Нужны открытость и принципиальное право на ответ, но не самодовольство, не назидательность и уж точно не новая "Штази" (министерство государственной безопасности ГДР). Демократия не всегда проста: она бывает трудной, непривычной и даже болезненной. Но ее сила — условие свободы и реформ. Мы обязаны укреплять демократию и не должны ее зажимать.
Я выступаю за большее просвещение и рациональность, чтобы на спорных полях политики добиваться ясности и перспектив. Иммануил Кант, великий немецкий философ, совершивший революцию в мышлении, верил в их силу. Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер опирались на демократию, создавая "критическую теорию", чтобы объяснять мир и "предоставлять средства мышления, позволяющие преобразовывать окружающее", а также показывать опасность скатывания в тоталитаризм.
Кантовская "смелость мыслить самостоятельно" — основа того, чтобы удержаться в современном мире. В этом тексте я ограничусь тремя пунктами: во-первых, вопросом мира в новой "мировой неупорядоченности", во-вторых, требованием обновления "левой середины" политического спектра и ее задачами для социального и свободного единства общества; и, в-третьих, задачами СДПГ.
1. Мир в новой "мировой неупорядоченности"
Вацлав Гавел, правозащитник и последний президент Чехословакии, описывал европейскую политику мира как "силу бессильных". Наша политика тоже должна опираться на силу и понимание людей. Это укрепляет доверие и сотрудничество, помогает прийти к взаимопониманию и разрядке, закладывает основу для контроля над вооружениями, разоружения и общей безопасности. Вместо этого мы слышим, что должны стать "боеготовыми". Война означает готовность убивать людей, потому что "так надо". Я возражаю: по-прежнему верна идея "совместной безопасности", чтобы быть пригодными к миру. Эту добродетель нужно беречь и развивать с учетом вызовов нашего взаимосвязанного мира.
Эскалация гонки вооружений в атомную эпоху не должна стать нашим дальнейшим путем. Возврат к циклическим войнам необходимо исключить. Для этого не требуется раздувать военные возможности. Пытаться решать конфликты ракетами, дронами и танками — значит милитаризировать политику. Мышление в стиле, будто "враг" по определению есть зло и его нужно быть способным уничтожить, меняет и характер общества. Политически мы должны добиваться прежде всего того, что укрепляет мир, свободу и сотрудничество, а не строить новые образы врага. Как может быть так, что "эксперты по безопасности" всё громче предупреждают о якобы готовящемся ударе России по государствам НАТО в Центральной и Западной Европе, хотя 17 американских разведслужб в совместном заявлении назвали такое развитие событий "крайне маловероятным"?
"Мы должны политически добиваться прежде всего того, что укрепляет мир, свободу и сотрудничество, вместо того чтобы создавать новые образы врага"
"Боеготовность" означает, что других людей нужно уметь убивать быстрее. Кто всё больше вкладывается в вооружения, должен быть готов их применять. При этом европейские государства НАТО уже тратят в долларах США в полтора с лишним раза больше, чем российский военный бюджет. Это также почти на 60% больше, чем военные расходы Китая. При целевом показателе НАТО в 5% ВВП оборонные бюджеты по сравнению с нынешними 2,1% должны будут более чем удвоиться. Уже сегодня на 32 государства НАТО приходится около 55% мировых военных расходов. Неужели мир хотят "вооружить до смерти"?
Мы обязаны сделать всё, чтобы усиливать способность Германии и Европы к миру. Это требование вытекает из германской и европейской истории. И это может стать силой и суверенитетом нашего континента в мире, если он будет служить примером мирного сосуществования.
Действия России в конфликте на Украине нельзя оправдать. Уже ради людей, которые встречаются со смертью, бедствиями и разрушениями, мы должны сделать всё, чтобы как можно скорее прекратить этот страшный конфликт. Сочувствие относится и к украинским, и к российским солдатам, которых отправляют на фронт. Но остается верным и другое: у происходящего есть предыстория: она во многом связана с опасениями расширения военной инфраструктуры НАТО до российской границы и со спекулятивными рассуждениями о будущей роли Украины в "евразийском пространстве". Этот конфликт также показывает европейскую несостоятельность: в 1990 году не были использованы шансы на строительство общеевропейского порядка безопасности. Он был заложен в "Парижской хартии для новой Европы" (Charta von Paris für ein neues Europa), где сказано: "Безопасность неделима. И безопасность каждого государства-участника связана с безопасностью всех остальных".
Тогда двери в "Европу – общий дом" были широко открыты. Руку протягивал не только Михаил Горбачев, а позже — и Владимир Путин. Министр иностранных дел Ганс-Дитрих Геншер говорил в 1990 году об этих новых шансах: "Ответом на вызовы глобализации должна стать общеевропейская политика коллективной ответственности… История не любит предлагать дважды, и возможности, которые она дает, не вечны".
Но вопреки сомнениям Германии и Франции и даже вопреки предупреждениям Фионы Хилл, эксперта по разведке при президенте США Джордже Буше-младшем, на саммите НАТО 2008 года в Бухаресте было решено предложить Украине членство в оборонительном союзе. С тех пор напряженность в мире нарастает, важные договоренности по контролю и ограничению вооружений остановлены или заморожены. Особенно тяжелым ударом по европейским интересам в сфере безопасности стал отказ от Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), который был подписан Горбачевым и Рональдом Рейганом в 1987 году: он привел к уничтожению наземных российских и американских ракет дальностью от 500 до 5 500 километров. Теперь размещают еще более быстрые, трудно перехватываемые ракеты средней дальности: в России — "Орешник", а в конце года на юге Германии — "Темный Орел", оружие первого удара, которое делает нашу страну приоритетной целью.
Нам нужны новые формы сотрудничества с Россией
Сегодня много говорят о военных "возможностях", но Германии и Европе прежде всего нужна "способность к миру". Поэтому я по-прежнему считаю правильным то, что продвигал в период, когда был канцлером: как показала практика, безопасные и надежные поставки недорогой энергии из России. В том числе — вместе с моим предложением сделать добычу и поставки газа более экологичными благодаря современной и эффективной немецкой технологии. Клеймить это предложение — просто бессмыслица. Напротив: нам нужны такие формы сотрудничества с Россией.
Разумеется, происходящее на Украине нельзя ни уважать, ни тем более оправдывать. Это противоречит международному праву и является нарушением прав человека. Мы должны использовать все дипломатические средства, чтобы остановить этот конфликт, потому что у военных действий "нет внутренней границы". Поэтому необходимо сломать логику эскалации, чтобы не допустить дальнейшего расширения кризиса.
Но я также выступаю против демонизации России как вечного врага. Россия — это не "страна варваров", а страна великой культуры и многослойных исторических связей с Германией. "Немецкая вина" состоит в том, что в двух мировых конфликтах эту страну жестоко атаковали немецкие солдаты. Поэтому у нас есть особая обязанность добиваться мира — и с Россией, и с Украиной. Следовательно, нужно уходить от риторики разжигания конфликта, которая вредна и, вместо того чтобы строить мосты, роет глубокие рвы. Такая позиция ослабила возможную роль Германии как посредника.
Прежде всего необходимо остановить спираль наращивания вооружений. Как при взрывном росте расходов на оборону можно достаточно инвестировать в образование, социальную сферу, культуру или защиту природных основ жизни? У нас возникнет конфликт распределения финансовых средств, если в 2030 году значительно больше 40% федерального бюджета должны будут направлять на военные расходы — ради выполнения цели НАТО в 5%. Плюс высокие издержки на восстановление Украины: чем дольше продолжаются боевые действия, тем выше будет счет за восстановление страны. Что тогда останется на давно просроченную модернизацию нашей страны? Разве у нас не драматическое число разбитых дорог и поврежденных мостов, аварийных железнодорожных линий, школ и общественных зданий, нуждающихся в ремонте, нехватка жилья и недостаток социальных учреждений? Что останется культуре? Сейчас федеральное правительство фактически разрушает собственную способность действовать.
ЕС теряет влияние на международной арене из-за нынешнего курса
В мирной политике я нахожусь в традиции Вилли Брандта и Гельмута Шмидта. Я выступаю за кооперативный порядок безопасности — того же требует и Организация Объединенных Наций. В нашем взаимосвязанном мире я считаю принцип "общности" центральным. Из него исходят рекомендации трех крупных докладов ООН — о солидарности Севера и Юга, об общей безопасности и об устойчивом развитии. Эти три доклада нужно понимать как единое целое. Иначе нельзя справиться, например, с вызовами антропогенного роста глобального потепления — фундаментального удара по стабильности системы нашей планеты, а значит, и по человеческой жизни в целом. Не решить и конфликты распределения ресурсов, которые неизбежно возникнут из-за ожидаемого сокращения редких стратегически важных сырьевых ресурсов.
Но как создавать общность интересов, если Россия, крупнейшая страна мира, оказывается за бортом этого процесса? Или Китай — новый экономический гигант с 1,3 миллиарда жителей? Европейский союз теряет международное значение из-за своего нынешнего курса — не только потому, что Вашингтон и Москва договариваются о будущем Украины через голову ЕС, тогда как оплачивать издержки конфликта, как предполагается, должны мы. И не только потому, что государства БРИКС+ вместе со странами Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) сегодня составляют более 50% населения планеты, тогда как Европейский союз со своими 450 миллионами жителей — лишь около 5%. Население Африки тоже стремительно растет. Развитие мира и его технико-экономическая динамика смещаются с Запада на Восток. Тем важнее Европе — от Лиссабона до Урала — осознавать себя единым целым.
Без признаков компромисса: завершился первый раунд переговоров в Абу-Даби
При Трампе Европе отводится роль периферии в мировой политике
После вступления в должность президента США Дональда Трампа для Европы проявляются роковые последствия. Новая Национальная стратегия безопасности США — попытка оживить глобальное доминирование Соединенных Штатов, которое после "Американского мира" 1990 года в последние годы ослабло, в том числе за счет европейцев. Трамп вводит тарифы, вредные для мировой торговли, стремится к сомнительным сделкам вокруг пшеницы, источников энергии и сырья на Украине и в России. Он хочет присоединить Гренландию, а также пытается поставить ЕС в новую зависимость от США. Новая стратегия безопасности США — ключевой элемент надвигающегося системного конфликта с Китаем. В ней описывается цель нового пространственного устройства западного мира: США как определяющее "внутреннее пространство", а Европе как второстепенному фактору предлагается довольствоваться ролью "внешней зоны".
Мир перестраивается, а ЕС лишь запоздало реагирует, потому что, похоже, он и сам перестал быть стратегической величиной даже после широко разрекламированного соглашения о свободной торговле с южноамериканским рынком МЕРКОСУР. Сегодня мы расплачиваемся за то, что в 1990 году не был использован шанс для "общего дома Европы". Он мог придать Европе огромное значение в мировой политике.
2. Обновление "левой середины" политического спектра
У меня складывается впечатление, что сейчас вытесняются две банальные истины. Во-первых, индустриальная страна нуждается и в промышленной стратегии перестройки и обновления — особенно для перехода к климатически совместимой экономике. Во-вторых, модернизация возможна лишь при условии, что социальное единство общества будет сохранено и даже заново укреплено.
Зеленый партнер по коалиции в своей, как считается, ключевой теме — климатической политике, — для реализации которой в "светофорной" коалиции ему даже предоставили значительные полномочия, выглядел без стратегии и явно перегруженным. Дело ведь не только в том, чтобы формулировать амбициозные цели, а прежде всего в том, чтобы проводить социально и экономически приемлемую стратегию экологической модернизации. Этого не происходило, хотя "Зеленые" отвечали за климатическую политику сразу в четырех министерствах.
"Экологию нельзя отдавать “Зеленым”"
"Я считаю ошибкой отдавать важнейшую тему защиты экологии на откуп “Зеленым”. Их стиль политики — взгляд городских слоев населения с высокими доходами".
За годы моего канцлерства мы провели целый ряд экологических мер: дали старт энергетическому переходу, отказавшись от атомной энергетики, сделали первый шаг к экологическому налогу, приняли Закон о возобновляемых источниках энергии, укрепили природоохранную политику и всё это вопреки слаженному сопротивлению оппозиции со стороны ХДС/ХСС ("Союз") и СвДП. Мы добились куда большего, чем в последнее время "Зеленые" в составе "светофорной" коалиции, хотя те при этом едва ли скрывают склонность к союзу с ХДС.
Поэтому я считаю ошибкой отдавать экологическую повестку полностью "Зеленым" как нечто само собой разумеющееся. Их политический стиль — это взгляд городских слоев населения с высокими доходами. Нередко они проводят линию "прогрессивного неолиберализма", как назвала эту установку одна из самых влиятельных философов современности Нэнси Фрейзер. Смысл в том, чтобы объединить либерально-индивидуалистические течения социальных движений, например экологического, с консервативным приспособлением к экономическим структурам рыночного общества. Это больше не работает.
"Прогрессивный неолиберализм" звучит противоречиво, но именно в такой связке в последние годы он стал реальностью. На этом фоне общество, устроенное по принципам Генри Форда, которое опиралось на социальную силу переговоров социал-демократов и профсоюзов, утратило вес и влияние. Это стало реальной проблемой уже потому, что вместе с этим снизилась значимость социально-солидарных решений и предсказуемость в политических конфликтах. Социал-демократия всегда была партией социальной эмансипации, но добивалась этого не из узкой перспективы, а в более широком контексте общей солидарности. Так должно быть и в ключевых вопросах климата и окружающей среды, если мы хотим удержать общество вместе.
Реализация экологических реформ по-прежнему во многом зависит от общественных рамок, прежде всего от социальной защищенности: уровня зарплат, гарантий личного блага, а также силы профсоюзов и их веса в обществе. Поэтому нельзя забывать исторический опыт послевоенного времени: ни в вопросах мира, ни в перестройке социальной рыночной экономики в социально-экологическую. Не будем забывать: в послевоенный период социальная энергия в нашем обществе была столь мощной, что даже ХДС/ХСС отстаивал "социальную рыночную экономику", которая стала базовым консенсусом нашей страны.
И сегодня нам нужно базовое доверие внутри общества. Задачи дебюрократизации, ускорения процессов и усиления инновационного потенциала экономики, которые стали столь неотложными, в конечном счете можно решить успешно лишь тогда, когда будет восстановлено социальное доверие.
Нужен широкий союз для перестройки страны
Венский экономический историк Карл Поланьи, который в 1943 году опубликовал выдающуюся книгу "Великая трансформация", анализируя причины больших катастроф прошлого века, предупреждал: в общественных кризисах всегда могут возникать "контрдвижения", способные смести старый порядок и высвободить разрушительные силы. Не обязательно разделять все оценки Поланьи. В его описании есть и пробелы. Но сегодня такие "контрдвижения", прежде всего националистические течения, действительно существуют во многих обществах. Чтобы не допустить их разрушительных последствий, необходимо обновить способность нашего общества к социальным и солидарным реформам. Для этого политика должна видеть "целое" и не должна сужать взгляд до отдельных интересов или социальных слоев.
В 2003 году, представляя в бундестаге правительственное заявление "Мужество ради мира — мужество к переменам" (Mut zu Frieden — Mut zur Veränderung), я заявил: "Либо мы модернизируемся сами, и именно как социальная рыночная экономика, либо нас модернизируют силы рынка, которым не ставят ограничений и которые отодвигают социальное благо в сторону". Сегодня это вновь звучит актуально.
Растет риск того, что наше общество, всё меньше ощущающее себя единым целым и всё слабее разделяющее представление о прогрессе, окажется неспособным к социально-экологическому обновлению. А от этого зависит будущее страны. Нам нужен широкий и надежный союз для перестройки и обновления Германии. И нам снова нужно то, что так вдохновляло меня в политике Вилли Брандта: "Осмелиться на больше демократии" (Mehr Demokratie wagen) — ради политики внутренних и внешних реформ.
Выбора не будет. Украине придется пойти на самые жесткие требования России
3. Чего я жду от "моей СДПГ"
В политике снова должна появиться "благая весть" — та, что дает силу и доверие. Та, что не цепляется за имеющееся, а открывает новые двери. Та, что обновляет обещание общественного прогресса и не просто провозглашает его, а действительно ведет к нему. Вот чего я жду от "моей СДПГ". Политика должна давать людям ощущение защищенности. Но неуверенность в обществе велика, и ежедневные сообщения об угрозах и нарушениях безопасности тревожат. Это нельзя списывать на какие-то быстрые ярлыки или на подстраивание под дух времени. Напротив: нужно заново оживить способность к реформам, укрепить правила социального правового государства и реально их соблюдать. Иначе в нашей стране не может быть мирной жизни.
Мы зависим от укрепления технико-экономической дееспособности страны, от социальной интеграционной силы общества и от доверия к правовому государству. На этом фоне я советую своей партии стать хранителем трех опор: мужество к миру, мужество к социальному единству и мужество к инновациям.
СДПГ должна организовать открытый разговор о социальном и экологическом устройстве "великой трансформации", которая сегодня бросает нам вызов. Она должна быть партией, которая во всех сферах общества борется с растущей несправедливостью и выступает за рост свобод. Это касается и налогов с обязательными взносами, и внутренней безопасности, и социального управления миграцией, и обновления, модернизации инфраструктуры, и устойчивой поддержки инноваций, и создания социально-экологической рыночной экономики, и укрепления Европейского союза, и неизменной приверженности миру в общеевропейском порядке безопасности. Так мы сможем сделать Европу сильнее.
СДПГ — я ожидаю этого от нее — должна открыто проговаривать всю полноту шансов и опасностей, которые сегодня стоят перед нами. Это важное условие, чтобы дальше формировать развитие — экономически, экологически и социально, а не просто приспосабливаться к существующим обстоятельствам. Мы живем в самом опасном десятилетии со времен Второй мировой. Если мы не будем внимательны, финал может оказаться драматичным. Наше будущее решается уже сегодня — тем, что мы делаем, и тем, чего мы не делаем. Иными словами, это десятилетие испытаний. Чем оно закончится, зависит только от нас.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>