Вы когда-нибудь чувствовали запах неизбежности? Он пахнет не серой и не огнем. Он пахнет сыростью, старым тряпьем и дешевым спиртом. Именно этот запах ударил мне в нос за три дня до свадьбы, когда я, счастливая дура в бежевом кашемировом пальто, выходила из цветочного салона.
Меня дернули за рукав. Резко, больно, по-настоящему. Я обернулась, готовая выплеснуть раздражение, но слова застряли в горле. На меня смотрели глаза цвета выцветшего зимнего неба. Совершенно безумные и пугающе ясные.
Это была городская сумасшедшая. Местная достопримечательность, которую все обходили стороной. Грязные волосы, многослойные юбки, распухшие красные руки.
— Не ходи, — прохрипела она. Голос был похож на скрежет металла по стеклу. — Не ходи за него, девочка. Он выпьет тебя до дна. Оставит только оболочку.
Я попыталась вырвать руку:
— Отпустите! Я сейчас полицию вызову!
— У него шрам на пояснице, — вдруг четко произнесла она, не отпуская меня. — В форме полумесяца. И он ненавидит, когда ты трогаешь его волосы во сне. Он сразу просыпается и смотрит так, будто хочет ударить. Правда ведь?
Меня как ледяной водой окатило. Мир вокруг — шум машин, смех прохожих — выключили, как телевизор. Откуда? Откуда эта уличная попрошайка знает про шрам? Про эту его странную, пугающую реакцию на прикосновения во сне, о которой я даже подругам не рассказывала?
«Это твой ангел-хранитель кричит»
В тот момент я была уверена: это мистика. Знак свыше. Я всегда была падкой на эзотерику, верила в судьбу и кармические узлы. В голове пронеслось: «Господи, это же мой ангел-хранитель принял такой облик, чтобы спасти меня!»
Но потом логика взяла верх. Я убедила себя, что это совпадение. Что она просто угадала. Что я сама себе всё придумала от предсвадебного мандража. Я вырвала руку, бросила ей в лицо какую-то злую фразу и убежала. А она кричала мне в спину:
— Беги! Пока у тебя есть ноги, беги!
Мы поженились. Свадьба была роскошной. Игорь был идеальным. Первые два месяца.
А потом начался ад. Не тот, где бьют тарелки и кричат. Нет, это был тихий, стерильный ад. Игорь методично, с хирургической точностью отрезал меня от внешнего мира. Сначала «твои подруги тебе завидуют», потом «твоя мама лезет в нашу семью», затем контроль расходов до копейки.
Я таяла. Я превращалась в тень. Я перестала смеяться. Я ходила на цыпочках, боясь его взгляда. Тот самый взгляд, о котором говорила нищенка... Я видела его теперь каждый день.
Тайна старого альбома
Прошел год. Я сидела дома, запертая в золотой клетке, пока Игорь был в командировке. От скуки и тоски я полезла разбирать антресоли — искала старые документы на квартиру. Коробка из-под обуви, перемотанная скотчем, упала мне на голову.
Внутри не было денег или драгоценностей. Там были старые фотографии. Студенческие годы Игоря. Вечеринки, походы.
Я перебирала глянцевые снимки, пока не наткнулась на свадебное фото. Игорь — молодой, смеющийся. И невеста. Красивая, сияющая девушка с длинными русыми волосами и ямочками на щеках.
Я знала, что Игорь был женат раньше. Он сказал, что она погибла в автокатастрофе. «Трагедия, о которой я не хочу говорить», — так он закрыл эту тему.
Я вглядывалась в лицо девушки на фото. Что-то неуловимо знакомое было в разрезе глаз. Я достала лупу (да, я стала параноиком). Я смотрела на её глаза. Светлые. Голубые.
Меня затрясло. Я начала листать дальше. Вот они на море. Вот она в домашнем халате. А вот последнее фото — она выглядит уставшей, потухшей. И дата на обороте. За месяц до «аварии».
Я не знаю, что мной двигало, но я начала гуглить. Имя первой жены. Марина Ковалева. Авария. Никаких новостей. Никаких некрологов. Странно для гибели жены известного в городе архитектора.
Я наняла частного детектива на последние деньги, которые утаила от мужа. Через три дня мне прислали отчет.
Марина Ковалева не умерла. После развода она попала в психиатрическую клинику с тяжелым нервным срывом. Игорь отсудил у неё всё имущество, доказав её недееспособность. Выйдя из клиники, она осталась без жилья, без денег и без поддержки.
Страшная догадка
Я сидела на полу, сжимая отчет. В голове крутилась сцена у цветочного магазина. Запах сырости. Безумные глаза.
Это была не магия. Это не было ясновидением. Никакой мистики, черт возьми!
Та «гадалка» на улице — это была Марина. Его первая жена. Она не «увидела» шрам третьим глазом. Она гладила этот шрам годами. Она знала, что он ненавидит прикосновения во сне, потому что жила с этим монстром. Она пыталась предупредить меня не как пророк, а как выжившая жертва, узнавшая в очередной нарядной кукле в белом пальто свою смену.
Она жила на улице, сломленная им, и единственное, что у неё осталось — это попытка спасти следующую.
Я собрала вещи за 15 минут. Взяла только документы и кота. Я выбежала из дома, чувствуя, как сердце колотится в горле. Я бежала к вокзалу, оглядываясь, боясь увидеть машину Игоря.
У входа в метро я замерла. Возле урны стояла женщина. Не та, другая. Но с таким же пустым взглядом. Я хотела пройти мимо, но вдруг увидела, как к ней подходит молодая пара. Девушка смеется, парень приобнимает её за талию.
Я узнала парня. Это был мой бывший однокурсник, Стас. Хороший, добрый парень.
И тут меня накрыло. Я бросила чемодан и подбежала к девушке Стаса. Я схватила её за руку, впиваясь пальцами в кашемир:
— Не верь ему! — заорала я, не узнавая свой голос. — Он кажется идеальным, но он играет! Беги, дура, беги!
Девушка испуганно отшатнулась. Стас закрыл её собой, глядя на меня с брезгливостью и ужасом.
— Лена? — спросил он, оглядывая мои растрепанные волосы и безумные глаза. — Ты что, пьяная? Или под кайфом?
— Пошли отсюда, — прошептала его девушка, брезгливо отряхивая рукав, которого я касалась. — Очередная городская сумасшедшая.
Я стояла посреди улицы, глотая воздух. Я увидела свое отражение в витрине. Размазанная тушь, дикий взгляд, трясущиеся руки.
Круг замкнулся. Я не просто поняла Марину. Я стала ею.
А как бы вы поступили на моем месте: пытались бы спасти других или спасали бы только себя, зная, что вам никто не поверит? Пишите в комментариях.