Сижу третий день в обнимку с топором. Не то чтобы я собрался косплеить Раскольникова, просто так спокойнее. Напротив меня – старый советский шкаф, монстр из полированного дерева, который смотрит на меня всеми своими трещинками. А между нами – звенящая тишина, которую иногда нарушает тихое шипение моего личного оракула. Старого радиоприемника «VEF Radiotehnika RRR». Вчера этот кусок гетинакса и ламп посоветовал мне не открывать шкаф. И я ему, черт возьми, верю.
Подарок с барахолки
Всю эту кашу я заварил месяц назад. Потащился на местную барахолку за какой-то мелочевкой и увидел его. Огромный, лакированный гроб на ножках, с тканевой решеткой и зеленоватым глазом индикатора. Ностальгия – страшная штука. Она заставляет тебя тащить домой десятикилограммовый пылесборник, свято веря, что он «добавит уюта». Продавец, дед с глазами, видевшими и распад Союза, и первый айфон, отдал его почти даром. К шнуру питания был привязан какой-то маленький латунный ключик, тусклый и невзрачный. «На счастье», — крякнул дед. Я пожал плечами, бросил ключ в общую связку – пусть болтается.
Дома приемник пропыхтел, прогрел свои древние внутренности и зашипел. Никаких станций, только белый шум космоса. Ну и ладно. Будешь предметом интерьера, старина. Первую неделю он и был. А потом началось.
Сквозь треск и помехи пробился обрывок фразы: «...победу в третьем периоде одержит команда «Авангард» со счетом 4:2». Я тогда еще хмыкнул, мол, старые записи. А вечером включил новости – и обомлел. Счет совпадал. Ладно, случайность. Через пару дней приемник снова ожил: «В районе Люблино прорыв трубы, движение будет парализовано до вечера». Я как раз собирался ехать в ту сторону. Плюнул, поехал в обход. И правильно сделал, потому что весь район, судя по новостям, превратился в филиал венецианского карнавала, только без гондол и веселья.
Оракул на тумбочке
И так пошло-поехало. Короткие, точные предсказания. Не про конец света или курс биткоина, а про бытовую мелочь. Где скидка на гречку. Какой сериал окажется полным провалом. Что соседка сверху опять заведет свою шарманку ровно в семь утра. Моя жизнь превратилась в идеально спланированную операцию. Я избегал пробок, покупал выигрышные лотерейные билеты (мелочь, но приятно) и заранее знал, когда отключат горячую воду. Я стал царем своей маленькой вселенной.
Но вместо радости пришел страх. Ледяной, липкий. Я перестал выходить из дома без «благословения» приемника. Каждый шорох заставлял вздрагивать. А что, если следующая новость будет про меня? «Гражданин N поскользнулся на банановой кожуре и сломал себе всё». Я превратился в параноика, который разговаривает с коробкой из прошлого, вещающей из будущего.
Апогеем стал вчерашний вечер. Приемник долго молчал, а потом выдал кристально чистым, без помех, голосом диктора Левитана: «Не открывай платяной шкаф. Никогда». И замолчал. Всё. Тишина. Сутки звенящей, оглушающей тишины.
И вот я сижу, смотрю на этот проклятый шкаф. Он достался мне вместе с квартирой. Обычный шкаф. Хлам всякий внутри. Старая одежда, коробки. Что там может быть? Портал в ад? Скелет предыдущего жильца? Агент рептилоидов? Мозг рисовал самые дикие картины. Я забаррикадировал дверь стулом и взял в руки единственное весомое, что было в доме – топор для дачи.
Ключ не от той двери
Так прошли сутки. Я не спал, не ел, только слушал тишину и смотрел на шкаф. И понял, что больше так не могу. К черту предсказания! Это моя квартира, моя жизнь, мой шкаф! Страх – это клетка, а я в ней сидеть не собираюсь.
Я отбросил топор, подошел к шкафу и дернул ручку. Заперто. Странно, я никогда его не запирал. Да там и замка-то не было, только скважина для красоты. Я начал перебирать свои ключи – от квартиры, от дачи, от почтового ящика. И тут палец наткнулся на него. Маленький, тусклый латунный ключик с барахолки.
Руки дрожали. Я вставил его в скважину. Он подошел идеально. Поворот, щелчок. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я зажмурился и распахнул дверцы.
Внутри не было ни монстров, ни трупов. Внутри, на маленькой табуретке, сидел я. Точнее, версия меня лет на десять моложе. В старой выцветшей футболке, с горящими глазами, он сосредоточенно укладывал вещи в походный рюкзак. Вокруг него – гитара, стопка книг, карта мира. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах не было страха. Только вселенская усталость и раздражение.
– Ну и чего тебе? – спросил он. – Я почти собрался. Билеты уже купил. Хотел рвануть в кругосветку, книгу написать, жить по-человечески. А ты опять все испортил. Вечно ты лезешь.
И тут до меня дошло. Приемник не предсказывал будущее. Он транслировал голос моих собственных, давно похороненных желаний и страхов. Он был голосом той части меня, которую я запер в этом шкафу десять лет назад, когда выбрал не мечту, а стабильную работу, ипотеку и кислую сметану по акции. «Не открывай шкаф» означало – «не мешай себе самому хотя бы в мечтах свалить из этой рутины». А я взял и влез. Своими руками погасил последний огонек.
Молодой я вздохнул, растворился в воздухе. Рюкзак и гитара превратились в стопку старого тряпья. Приемник на тумбочке коротко щелкнул и замолчал. Навсегда.
***
Я продал его на той же барахолке. Вместе с ключом. Может, кому-то другому повезет больше. А я... я все так же сижу в своей квартире. Только теперь тишина стала по-настоящему оглушительной. И топора под рукой больше нет.