София вернулась с работы поздно, около девяти вечера. Ноги гудели после целого дня в офисе, в голове крутились несделанные дела, а единственное, чего хотелось — переодеться в домашнее, заварить чай и устроиться на диване с книгой. Она открыла дверь своей трёхкомнатной квартиры, где каждая вещь знала своё место, где царил порядок и уют, который София создавала годами.
В прихожей её встретил приятный аромат свежего кофе и звуки приглушённого телевизора из гостиной. София сбросила туфли, повесила пальто и направилась на кухню. Артемий сидел за столом с чашкой в руках, глядя куда-то в окно. Увидев жену, муж поднял голову и натянуто улыбнулся.
— Привет. Как день прошел? — спросил Артемий, но голос звучал как-то неуверенно.
— Устала страшно, — призналась София, проходя к холодильнику. — Завтра презентация, сегодня весь день готовила материалы.
— Понятно, — кивнул муж и замолчал, вертя в руках пустую чашку.
София налила себе воды, прислонилась к столешнице и посмотрела на Артемия. Что-то было не так. За два года совместной жизни она научилась читать его настроение по малейшим признакам, и сейчас муж явно чем-то озабочен.
— Что случилось? — прямо спросила София.
Артемий отставил чашку, потёр ладонями лицо и вздохнул.
— Слушай, тут такое дело... Мне сегодня мама звонила. У них с Полиной сложная ситуация возникла.
София насторожилась. Алиса Михайловна, свекровь, жила в соседнем городе вместе с дочерью Полиной. Встречались они нечасто, на праздники в основном, и София была этому только рада. Отношения складывались нейтральные, но особой теплоты между ними не возникало.
— Какая ситуация? — осторожно уточнила София.
— Ну, в общем... у них в доме прорвало трубу. Серьёзно так прорвало, всю ванную затопило, в спальню вода пошла. Сейчас там бригада работает, но ремонт затянется минимум на три недели. Им негде жить пока.
София молчала, предчувствуя, к чему клонит разговор.
— Мама спрашивала, не могли бы они у нас временно пожить. Ну, пока ремонт не закончится, — продолжил Артемий, не глядя жене в глаза. — Всего три недели, Соня. Может, чуть меньше.
— Артём, у нас трёхкомнатная квартира, но...
— Я понимаю, что неудобно, — быстро перебил муж. — Но это же моя семья. Мама всегда меня поддерживала, помогала, когда было трудно. Полина тоже сестра родная. Не могу я им отказать в такой ситуации.
София отпила воды, собираясь с мыслями. Квартира была её собственностью, куплена ещё до свадьбы на деньги от продажи бабушкиной двушки и её собственные накопления. София вложила душу в этот дом — выбирала каждую деталь интерьера, расставляла мебель, создавала ту самую атмосферу, в которой хотелось находиться. Мысль о том, что в её пространство вторгнутся посторонние люди, пусть и родственники мужа, вызывала острое сопротивление.
— Артём, я не знаю... Три недели это долго. И потом, твоя мама не очень... ну, ты же знаешь, какая она.
— Какая она? — напрягся муж. — Нормальная мама, как все.
— Она привыкла всё контролировать, везде давать советы. А Полина вообще...
— Что Полина?
София вздохнула. Не хотелось портить отношения, но и молчать было нельзя.
— Помнишь, на прошлый Новый год? Она весь вечер сидела в телефоне, даже когда мы за столом собрались. А потом в три часа ночи душ включила, разбудила всех.
Артемий встал из-за стола, прошёл к окну и развернулся к жене.
— Послушай, это же временно. Всего несколько недель. Я понимаю, что ты ценишь свой порядок и пространство, но речь о моей семье. Неужели ты не можешь пойти навстречу?
София прикусила губу. Она видела, как важно это для мужа, как он переживает. С одной стороны, отказ выглядел бы эгоистично. С другой — внутри всё сжималось при мысли о трёх неделях с Алисой Михайловной и Полиной под одной крышей.
— Давай я подумаю до завтра, ладно? — попросила София. — Мне нужно время, чтобы... ну, свыкнуться с этой мыслью.
Артемий кивнул, но по его лицу было видно разочарование.
Следующие три дня разговоры об этом не прекращались. Муж находил разные поводы вернуться к теме. То за завтраком вскользь упоминал, как его мама волнуется из-за ситуации. То вечером показывал фотографии затопленной комнаты, где на полу стояли вёдра, а обои вздулись пузырями. То рассказывал, как Полине неудобно жить у подруги на съёмной однушке, где та ночует на раскладушке.
— Соня, ну что тебе стоит? — спросил Артемий в очередной раз, когда они мыли посуду после ужина. — У нас же гостевая комната есть. Она вообще пустует в основном.
— Там мой кабинет, — напомнила София. — Я там работаю иногда.
— Ну ты можешь за кухонным столом посидеть пару недель. Это же не навсегда.
София молча протирала тарелку, чувствуя, как терпение подходит к концу. Артемий не отступал, давил мягко, но настойчиво.
— Знаешь, моя мама всегда говорила о важности семейных уз, — продолжал муж. — Что в трудную минуту родные должны поддерживать друг друга. Я всегда этим принципом руководствовался.
— Артём, я понимаю это. Но...
— Но что? Скажи честно, что тебя останавливает?
София поставила тарелку в сушилку и повернулась к мужу.
— Меня останавливает то, что твоя мама любит указывать другим, как жить. Что твоя сестра не привыкла считаться с чужими границами. Что я боюсь потерять покой в собственном доме.
Артемий нахмурился.
— Ты преувеличиваешь. Мама просто заботливая, а Полина молодая, ей свойственно быть немного легкомысленной. Но они же не враги тебе.
— Я не говорю, что враги. Просто...
— Просто ты не хочешь идти навстречу моей семье, — отрезал муж и вышел из кухни.
София осталась стоять у раковины, глядя в окно на вечерний город. Внутри росло чувство вины, смешанное с упрямством. Почему она должна жертвовать своим комфортом? Почему её мнение не учитывается? Но одновременно звучал голос разума — это действительно временная ситуация, и отказ может серьёзно навредить отношениям с мужем.
На четвёртый день вечером Артемий пришёл домой с букетом её любимых пионов и коробкой конфет.
— Соня, я не хочу, чтобы мы из-за этого ссорились, — сказал муж, протягивая цветы. — Ты для меня самый важный человек. Но мама тоже много для меня значит. Я прошу тебя, найди в себе силы согласиться. Клянусь, я прослежу, чтобы никаких проблем не возникло. Буду следить за порядком, помогать тебе по дому больше. Только, пожалуйста, не заставляй меня выбирать между тобой и матерью.
София взяла букет, вдохнула сладкий аромат пионов и закрыла глаза. Выбор между собственным комфортом и миром в семье был труден. Но она видела искренность в глазах мужа, его готовность идти на уступки.
— Хорошо, — выдохнула София. — Но при одном условии. Я хочу, чтобы твоя мама и Полина понимали — это мой дом, мои правила. Чистота, порядок, уважение к моим вещам. Если ты гарантируешь это — пусть приезжают.
Артемий обнял жену и поцеловал в макушку.
— Спасибо, родная. Ты не пожалеешь, обещаю. Я всё организую так, что ты даже не заметишь их присутствия.
София хотела верить этим словам, но тревога не отпускала.
Алиса Михайловна и Полина приехали в субботу утром. София, привыкшая спать до десяти в выходные, проснулась от звонка домофона в половине восьмого. Артемий вскочил, пробормотав что-то про раннюю электричку, и побежал открывать.
София натянула халат и вышла в коридор. У порога стояли две женщины, окружённые чемоданами, сумками и коробками. Четыре огромных чемодана, три дорожных сумки, несколько пакетов и даже какая-то коробка с комнатным цветком.
— София, доброе утро! — бодро произнесла Алиса Михайловна, ступая в квартиру без приглашения. — Извини, что так рано, но электричка была только в шесть утра. Артемий, помоги сестре с вещами.
Полина прошла следом за матерью, таща за собой розовый чемодан на колёсиках. Девушка была одета в яркий спортивный костюм, волосы собраны в небрежный пучок, на лице — большие солнечные очки, хотя на улице было пасмурно.
— Привет, — коротко бросила Полина, не снимая очков, и направилась вглубь квартиры, словно знала дорогу.
София стояла в прихожей, наблюдая, как свекровь и золовка деловито снимают обувь, развешивают куртки на её вешалку, занимая всё свободное пространство.
— Артём говорил, что у вас гостевая комната есть? — спросила Алиса Михайловна, оглядывая квартиру оценивающим взглядом. — Покажешь?
— Конечно, — натянуто ответила София. — Третья дверь по коридору.
Артемий уже тащил чемоданы внутрь, потея и пыхтя от тяжести. София хотела было помочь, но Алиса Михайловна перехватила её взгляд.
— Сынок справится, он сильный. А ты, милая, не могла бы сделать чай? Мы с утра ничего не ели, только в дороге булочку перекусили.
София кивнула и пошла на кухню, чувствуя, как сжимаются кулаки. Первые пять минут, а уже начинаются указания.
Пока закипал чайник, София слышала, как в гостевой комнате передвигают мебель, открывают шкафы, обсуждают расположение розеток. Её рабочий стол уже отодвинули к стене, освобождая место для раскладушки, которую Полина зачем-то привезла с собой, хотя в комнате стояла нормальная кровать.
— Мама, смотри, какая маленькая ванная, — донёсся голос Полины из коридора. — Мы там все вещи не разместим.
— Ничего, часть в комнате оставим, — спокойно ответила Алиса Михайловна.
София разлила чай по чашкам, достала печенье и позвала гостей на кухню. Алиса Михайловна вошла первой, окинула взглядом стол и присела на стул, который обычно занимала сама София.
— У тебя тут уютно, — отметила свекровь, отпивая чай. — Правда, немного тесновато. Трёхкомнатная квартира для двоих — это, конечно, хорошо, но когда детишки появятся, придётся от кабинета отказаться.
— Мы пока не планируем детей, — ровно ответила София.
— А зря. Артемию уже двадцать восемь, тебе скоро тридцать. Время не ждёт, милая. Я в твоём возрасте уже двоих родила.
София промолчала, хотя внутри вскипало раздражение. Не прошло и часа, а уже начались советы по личной жизни.
Полина влетела на кухню, схватила чашку и осмотрелась.
— А где холодильник? — спросила девушка.
— Вот он, — кивнула София на белый холодильник у стены.
Полина открыла дверцу и принялась изучать содержимое.
— Мама, тут сыр есть, колбаса какая-то, йогурты. Ой, и тортик! — радостно сообщила золовка, доставая торт, который София купила для подруги.
— Полина, это не для вас торт, — начала София, но девушка уже отрезала себе кусок.
— Не жадничай, — вмешалась Алиса Михайловна. — Мы же теперь одна семья. Что тут делить?
София сглотнула возражение, встала из-за стола и вышла из кухни. В спальне Артемий раскладывал вещи свекрови в шкафу гостевой комнаты.
— Артём, твоя сестра без спроса достала торт из холодильника, — тихо сказала София.
— Ну и что? Это же просто торт.
— Дело не в торте. Дело в том, что нужно хотя бы спрашивать.
— Соня, не придирайся к мелочам, пожалуйста. Они только приехали, устали с дороги. Дай им освоиться.
София развернулась и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. День только начался, а терпение уже трещало по швам.
К вечеру субботы София поняла, что её опасения были напрасны. Реальность оказалась гораздо хуже. Алиса Михайловна и Полина вели себя не как гости, а как полноправные хозяйки. Свекровь уже успела переставить посуду в кухонных шкафах, объяснив, что так удобнее. Полина заняла ванную на два часа, сделав себе маску для лица, маникюр и какие-то обёртывания, после чего на полу остались лужи воды, а раковина была заляпана косметикой.
Когда София попыталась деликатно намекнуть, что неплохо бы убирать за собой, Полина лишь отмахнулась.
— Расслабься, я потом уберу.
Но «потом» так и не наступило. София сама вытерла пол и отмыла раковину, кипя от возмущения.
За ужином Алиса Михайловна критически осмотрела приготовленное Софией блюдо — запечённую курицу с овощами.
— А где гарнир? — спросила свекровь. — Картошка, макароны, крупа какая-нибудь?
— Я стараюсь есть меньше углеводов вечером, — объяснила София.
— Ерунда какая. Мужчина должен плотно питаться. Артёмушка, сынок, ты же голодный останешься от такой еды.
— Мама, всё нормально, — попытался возразить муж, но Алиса Михайловна уже встала и направилась к плите.
— Сейчас я быстренько макарошки сварю. София, где у тебя кастрюли?
София молча указала на нижний шкаф, чувствуя, как внутри всё закипает. Свекровь распоряжалась на её кухне, словно в собственном доме.
Воскресенье началось с того, что София обнаружила пустой холодильник. Вернее, не совсем пустой — там осталась горчица, майонез и несколько увядших огурцов. Всё остальное, включая дорогой сыр, купленный накануне, ветчину, свежие помидоры и зелень, исчезло.
— Полина с мамой вчера поздно вечером проголодались, — объяснил Артемий, застав жену у открытого холодильника. — Ну, сделали себе бутерброды.
— Артём, там еды было на два дня вперёд!
— Ну извини, они не знали. Купим ещё.
— Не в этом дело! Нормальные люди спрашивают, прежде чем съесть чужие продукты!
— Соня, хватит. Это моя семья, а не чужие люди.
София схватила сумку и ушла в магазин, хлопнув дверью. Вернувшись с полными пакетами, обнаружила Алису Михайловну на диване в гостиной. Свекровь смотрела телевизор, переключая каналы.
— София, а у тебя случайно зарядки от айфона нет? — спросила Алиса Михайловна, не отрываясь от экрана. — А то Полина свою забыла дома.
— Есть, в спальне.
— Принеси, пожалуйста? А то мне вставать неохота, ноги болят с утра.
София сжала челюсти, прошла в спальню, взяла зарядку и протянула свекрови. Та кивнула, даже не поблагодарив.
Следующие дни превратились в кошмар. Алиса Михайловна и Полина окончательно освоились и вели себя всё более нагло. Они готовили еду, не убирая за собой посуду. Оставляли личные вещи по всей квартире — косметичку на журнальном столике в гостиной, одежду на спинках стульев, журналы на полу у дивана. Ванная комната превратилась в филиал косметического магазина — кремы, лосьоны, шампуни, маски занимали все полки.
София каждый вечер возвращалась с работы и обнаруживала новые следы присутствия незваных гостей. То на её рабочем столе лежали какие-то бумаги Полины, то в спальне на кровати обнаруживалась сумка Алисы Михайловны, то в гостиной стояли грязные чашки, оставленные с утра.
— Артём, поговори с ними, пожалуйста, — просила София мужа вечером в среду. — Они совершенно не считаются со мной. Дом превратился в общежитие.
— Соня, ну ты же знала, на что шла. Потерпи ещё полторы недели.
— Полторы недели?! Мне кажется, я не выдержу и недели!
— Не преувеличивай. Просто ты слишком требовательна к чистоте. Расслабься немного.
София не выдержала и повысила голос:
— Расслабиться? Когда твоя мать перестраивает мою кухню под себя? Когда твоя сестра жрёт мои продукты и не убирает за собой? Когда я в собственном доме чувствую себя прислугой?!
— Не ори, пожалуйста. Мама и Полина услышат.
— Пусть услышат! Может, тогда они поймут, что ведут себя неподобающе!
Артемий нахмурился, встал и вышел из комнаты, хлопнув дверью. София осталась сидеть на кровати, чувствуя, как подступают слёзы. Она не узнавала своего мужа. Артемий, который раньше всегда был на её стороне, поддерживал и защищал, теперь словно ослеп и оглох. Он не видел наглости своей матери и сестры, не слышал просьб жены.
В четверг вечером София задержалась на работе — готовила важную презентацию для клиента. Домой вернулась около десяти вечера, усталая и измотанная. В квартире горел свет, из гостиной доносились голоса. София скинула туфли в прихожей и направилась к себе в спальню, мечтая скорее лечь и забыться.
Проходя мимо гостевой комнаты, услышала женский смех и музыку. Дверь была приоткрыта, и София машинально заглянула внутрь. То, что увидела, заставило её застыть на месте.
Полина стояла перед зеркалом в роскошном изумрудном платье. В том самом платье, которое София купила полгода назад в бутике за пятьдесят тысяч рублей. Платье от известного дизайнера, которое София надевала всего дважды — на юбилей директора и на корпоратив. Полина крутилась перед отражением, поправляя лямки, делала селфи в разных позах.
— Как мне идёт! — весело говорила девушка. — Я в нём сегодня на свидание пойду. Игорь обалдеет!
София почувствовала, как внутри что-то переключилось. Вся накопившаяся за эти дни злость, возмущение, обида хлынули наружу одной волной.
— Что ты делаешь?! — закричала София, врываясь в комнату.
Полина вздрогнула и обернулась, широко раскрыв глаза.
— А... я просто примерила...
— Примерила?! Ты без спроса взяла моё платье из шкафа и собралась в нём идти на свидание?!
— Ну, я думала, ты не против...
— Думала?! — голос Софии сорвался на крик. — Ты вообще думать умеешь?! Это моё платье! Оно стоит пятьдесят тысяч рублей! Ты хоть понимаешь это?!
На шум прибежала Алиса Михайловна, за ней показался Артемий.
— Что здесь происходит? — строго спросила свекровь. — София, почему ты кричишь на мою дочь?
София развернулась к Алисе Михайловне, глаза горели от ярости.
— Ваша дочь без спроса взяла моё дорогущее платье! Нарушила мои личные границы! Влезла в мой шкаф и порылась в моих вещах!
— Ой, да что ты раздуваешь из мухи слона, — махнула рукой Алиса Михайловна. — Подумаешь, платье. Одела бы на вечер и вернула, жалко тряпки что ли.
— Это не просто платье! — София задохнулась от возмущения. — Это дизайнерская вещь, которую я покупала на свои кровно заработанные деньги!
— Ну и что? Жадина ты, вот что, — презрительно бросила свекровь. — На родных жалеешь. Полиночке всего-то на один вечер нужно, а ты устроила скандал.
— Мама, ну хватит, — попыталась вмешаться Полина, стягивая платье. — Я сниму сейчас...
— Ничего ты не снимешь! — отрезала Алиса Михайловна. — Иди, раз собралась. София, образумься. Ты сейчас выглядишь глупо.
София почувствовала, как лицо наливается краской.
— Всё, — произнесла чётко и громко. — Цирк окончен! Чемоданы — в руки, дверь — вон там!
Повисла тишина. Полина замерла с платьем в руках, Алиса Михайловна вытаращила глаза, Артемий открыл рот.
— Ты что несёшь? — первой очнулась свекровь.
— Я несу то, что должна была сказать ещё неделю назад, — холодно ответила София. — Вы здесь ведёте себя как наглые квартиранты. Жрёте мою еду, разбрасываете свои вещи, не убираете за собой. А теперь ещё и в мои личные вещи лезете! Всё, достало. Собирайте манатки и убирайтесь из моей квартиры!
— Ты как с моей матерью разговариваешь?! — возмутился Артемий. — София, ты что творишь?!
— Я? — София повернулась к мужу. — Я творю то, что ты должен был сделать сам! Поставить свою семейку на место! Но ты предпочитаешь закрывать глаза на их хамство!
— Какое хамство? Они просто...
— Просто что? Просто пользуются моим гостеприимством? Просто ведут себя как хозяева в чужом доме? Просто не уважают ни меня, ни мои вещи, ни мои границы?
Алиса Михайловна выступила вперёд, сложив руки на груди.
— Слушай сюда, милочка. Я мать твоего мужа. Я имею полное право находиться в доме своего сына!
— В моём доме! — отчеканила София. — Эта квартира моя! Куплена на мои деньги до свадьбы! И я имею право решать, кто здесь живёт!
— Неблагодарная ты баба, — процедила свекровь. — Артёмушка, ты слышишь, как она со мной?
— Соня, успокойся, пожалуйста, — попросил муж, подходя ближе. — Давай обсудим это спокойно.
— Нечего обсуждать! — отрезала София. — Я устала жить в вечном бардаке! Устала слушать замечания вашей мамочки! Устала от того, что Полина ведёт себя как в общаге! Хватит! Забирайте вещи и уезжайте!
— София, мы семья, — начал Артемий.
— Тогда веди себя как муж, а не как маменькин сынок! — выпалила София. — Защищай меня, а не их! Видь, что происходит в твоём доме!
— Ты истеричка, — вмешалась Полина, натягивая свою футболку. — Из-за какого-то платья такой скандал устроила.
— Из-за платья? — София расхохоталась. — Платье — это последняя капля! Вы целую неделю издевались надо мной в моём же доме! Ели мою еду, портили мои вещи, не считались со мной вообще! А я молчала, потому что муж просил потерпеть! Но терпение закончилось!
— Знаешь что, — процедила Алиса Михайловна. — Может, это и к лучшему. Я и так не понимала, что Артёмушка в тебе нашёл. Злая, жадная, эгоистичная. Вот кто ты есть на самом деле.
София медленно повернула голову к свекрови.
— Выметайтесь из моего дома. Сейчас же.
— София! — Артемий схватил жену за руку. — Остановись! Это моя мать!
— И что? — София высвободила руку. — Твоя мать только что назвала меня злой, жадной и эгоистичной в моей же квартире! А ты стоишь и молчишь! Защищаешь их, а не меня!
— Я просто пытаюсь...
— Ты пытаешься всех примирить, усидеть на двух стульях. Но не получится, Артём. Либо ты на моей стороне, либо на их. Выбирай.
Муж замер, глядя то на жену, то на мать. Алиса Михайловна смотрела на сына выжидающе, Полина стояла в сторонке, прикусив губу.
— Соня, ну ты же понимаешь... это моя мама, — тихо сказал Артемий. — Я не могу просто выгнать её на улицу.
— Значит, выбрал, — кивнула София. — Тогда собирайся и сам. Всё равно ты уже сделал выбор.
— Ты что, гонишь меня из дома? — не поверил муж.
— Гоню. Вместе со своей семейкой. Мне надоело быть прислугой в собственной квартире. Надоело терпеть хамство и неуважение. Забирай маму, сестру и свои вещи. И проваливайте все.
Алиса Михайловна фыркнула.
— Ну и оставайся тут со своей чертовой квартирой! Пошли, Артёмушка. Мы поживём пока в гостинице. Не нужна нам твоя неблагодарная жена.
Артемий стоял посреди комнаты, бледный, растерянный. София видела, как в его глазах борются эмоции — обида, злость, непонимание. Но ей было всё равно. Переполнявшая её ярость вытеснила всё остальное.
— Даю вам полчаса, — холодно сказала София. — Через полчаса хочу видеть пустую квартиру.
Алиса Михайловна развернулась и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Полина поспешила за ней. Артемий ещё постоял, глядя на жену, затем молча направился в спальню.
София прошла на кухню, налила себе воды в стакан и выпила. Руки дрожали, сердце колотилось, но внутри разливалось странное облегчение. Наконец-то она сказала то, что думала. Наконец-то поставила границы.
Следующие полчаса прошли в напряжённой тишине, нарушаемой только звуками собираемых вещей, шуршанием пакетов и хлопаньем шкафов. София сидела на кухне, глядя в окно. Артемий несколько раз проходил мимо, таская чемоданы, но так ни слова и не сказал.
Когда всё было собрано, трое молча оделись в прихожей. Алиса Михайловна напоследок бросила на Софию презрительный взгляд.
— Пожалеешь ещё об этом.
София промолчала. Артемий вышел последним, задержавшись на пороге.
— Соня... может, ты одумаешься? Позвонишь мне?
— Иди уже, — устало сказала София.
Дверь закрылась. София осталась одна в своей квартире. Тишина обрушилась на неё тяжёлым одеялом. Женщина медленно прошла по комнатам. В гостевой комнате стояла разобранная кровать, на столе валялись забытые журналы, в ванной на полке осталась чья-то расчёска. София методично собрала все чужие вещи в пакет, поставила у двери.
Потом вернулась в спальню, открыла шкаф и достала изумрудное платье. Расправила его, повесила на плечики. Ткань была слегка помята в области лямок, где Полина её теребила. София провела рукой по платью, вздохнула.
В квартире было тихо. Так тихо, как не было уже целую неделю. Никаких посторонних голосов, шагов, звуков чужой жизни. Только её собственное дыхание и тиканье часов в гостиной.
София легла на кровать, уставившись в потолок. Внутри всё ещё клокотало — злость, обида, разочарование. Разочарование в муже, который не смог встать на её защиту. В себе, что так долго терпела. В ситуации, которая вышла из-под контроля.
Телефон завибрировал. Сообщение от Артемия: «Мы в гостинице. Мама очень расстроена. Я тоже. Давай поговорим завтра, когда успокоимся».
София не ответила. Положила телефон на тумбочку и закрыла глаза. Завтра. Завтра она подумает, что делать дальше. Прощать ли мужа, который выбрал мать вместо жены. Пытаться ли спасти брак или поставить точку. Но это завтра.
А сегодня она просто наслаждалась тишиной и покоем в собственном доме. Своём доме, где больше никто не смеет вести себя как хозяин. Где её вещи остаются на своих местах. Где она наконец может вздохнуть полной грудью.
София встала, прошла в гостиную и открыла окно. Прохладный вечерний воздух ворвался в квартиру, разгоняя застоявшийся запах чужой косметики и духов. Город внизу жил своей жизнью — горели огни, ездили машины, спешили люди. А где-то в одной из гостиниц сидел её муж со своей матерью и сестрой, осмысляя произошедшее.
Интересно, дошло ли до Артемия, что он сделал? Понял ли, что выбрав сторону матери, он предал жену? Или он до сих пор считает, что София просто устроила истерику на пустом месте?
Завтра он позвонит. Будет просить прощения, объяснять, уговаривать вернуться. Или, наоборот, обвинит её в жёсткости, эгоизме, неуважении к его семье. София не знала, что будет говорить в ответ. Слишком много эмоций, слишком свежи раны.
Но одно она знала точно — больше никто не будет вытирать об неё ноги в её собственном доме. Никакие свекрови с золовками, никакие мужья, прикрывающиеся семейными ценностями. Её дом, её правила, её жизнь.
София закрыла окно, задёрнула шторы и пошла принимать душ. Горячая вода смывала напряжение, расслабляла мышцы. Завтра она разберётся с этой ситуацией. Спокойно, взвешенно, без эмоций. Поговорит с Артемием, выслушает, примет решение.
А пока она просто наслаждалась возвращённым покоем и тишиной своего дома.