Михаил Ромм — классик советского кино в борьбе за правду в кино: от «Ленина в Октябре» до «Обыкновенного фашизма».
Михаил Ромм родился 125 лет назад — 24 января 1901 г. в Иркутске, где отбывали ссылку его родители. Мать, Мария Ромм, работала врачом в больнице. Отец, Илья Ромм, был бактериологом. Он входил в подпольный кружок «Рабочее знамя» и распространял нелегальную литературу, за что в 1898 году его и сослали в Западную Сибирь.
По возвращении в Москву Михаил начал учиться, в 1917 году окончил гимназию и поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.
Но революционная стихия захватила юношу. Вспоминая те годы, Ромм писал:
«Всем тем, что мне удалось сделать в кинематографии, я обязан моему докинематографическому прошлому. Обязан моей службе в Красной Армии, встречам с самыми разнообразными и интересными людьми, эшелонам, теплушкам, просёлочным дорогам России, по которым я колесил с восемнадцатого по двадцать первый год (то в качестве продагента, то красноармейца, то инспектора Особой комиссии полевого штаба Реввоенсовета)».
Самый яркий образ революции, изменивший его, был в ощущении свободы и созидании будущего:
«Летом 1918 года я попал в матросский отряд, приданный одной экспедиции. Я был тогда почти мальчиком. До сих пор я помню поразившие меня лица матросов этого отряда. То были люди поистине свободные — свободные от страха перед чем-либо, свободные от бога и религии, свободные от малейшего чинопочитания, свободные от чувства собственности. А ведь прошло только полгода со времени Октябрьской революции! За полгода эти сыновья Кронштадта, выходцы из глухих деревень царской России, стряхнули с себя все и всяческие цепи. Готовые на всё — на бой, на смерть, — они, быть может, не были очень уж грамотны, а вернее, были совсем неграмотны и, я бы даже сказал, политически не слишком-то разбирались в иных вопросах. Я, например, лучше их знал, что такое германская социал-демократия, когда жил и как и с кем боролся Маркс. Но Октябрьская революция была с ними, а не со мной; они дышали воздухом революции, и этот воздух переродил их».
После Гражданской войны Ромм вернулся к скульптуре, но бросил. Сменил несколько профессий и даже стал сомневаться в себе:
«Итак, я был неудачником. Я поздно догадался заняться кинематографической деятельностью: мне было 28 лет, когда я получил первый гонорар за детскую короткометражку, написанную в соавторстве ещё с тремя лицами. До этого я занимался всеми видами искусства, кроме балета и игры на тромбоне».
В 1933 году Михаил Ромм начал снимать свою первую картину «Пышка» по произведению французского новеллиста Ги де Мопассана. Это был успех, затем последовал фильм «Тринадцать», первый советский «истерн» и снова успех.
Но классиком советского кинематографа его сделал другой фильм.
«„Ленин в Октябре“ был для меня самым серьезным в жизни и окончательным экзаменом на режиссерскую зрелость. Не только ответственность темы, размах картины и необычайно краткие сроки производства требовали от меня величайшего напряжения всех жизненных и творческих сил. Сама задача — показать на экране великого Ленина — была для меня почти устрашающе трудна. Иной раз я сам себе казался безумцем и нахалом. Было страшно, именно страшно, и не только мне, а и Щукину, и, вероятно, всем нам, работавшим над картиной. После „Ленина в Октябре“ я окончательно стал режиссером, и никто уже в этом больше не сомневался...».
К теме Ленина Михаил Ромм будет возвращаться неоднократно и в художественных фильмах «Ленин в 1918 году», «Первые страницы» и в документальных «Владимир Ильич Ленин», «Живой Ленин», в своих статьях:
«Мы уже привыкли к кадру, снятому на III конгрессе Коминтерна: Ленин сидит на ступеньках трибуны и что-то записывает. Но вдумайтесь, до чего же этот кадр необыкновенен! Ленин не заботился о своём величии — об этом позаботилась история.
Сила ленинского характера в том, что этот характер создан для революции и выращен революцией...
Если мы любим Ленина, — а мы больше чем любим его, мы живём Лениным, — мы должны рассказать о нём так, как учит нас рассказывать Горький, как говорил о себе сам Ленин, умевший даже подшутить над собою и снять тем самым всякое ощущение величественности».
Ещё одна тема, волновавшая Ромма на протяжении всей жизни, — борьба с фашизмом. Началась она ещё до Великой Отечественной фильмом «Мечта», потом были «Человек № 217» о жизни в немецком плену. В 1948 году режиссёр снял фильм «Русский вопрос» об американском журналисте, который отказался писать клевету об СССР. В 1950 году на экраны вышла картина о войне «Секретная миссия»:
«В марте 1945 года в Эссене состоялось совещание крупных немецких промышленников, финансистов с представителями американских деловых кругов. На этом совещании присутствовали Крупп, Шахт и другие немецкие капиталисты, разрабатывались планы противодействия решениям Ялтинской конференции... Так в глубоком подполье готовился заговор поджигателей новой войны против СССР...»
В 1956 году на экраны вышел фильм Ромма «Убийство на улице Данте».
В 1965 году вышел на экраны «Обыкновенный фашизм». Картина стала одним из самых знаменитых советских документальных фильмов. Её показали в Великобритании, Франции и США. Лента получила приз «Золотой голубь» и Приз кинокритиков на VIII Международном кинофестивале документальных фильмов в Лейпциге.
Классикой стала его дилогия об адмирале Ушакове и лента о жизни двух молодых физиков-ядерщиков «Девять дней одного года».
Но не только фильмами остался Ромм в истории, но и своими учениками. Он пришёл во ВГИК вскоре после войны, обозначив своё педагогическое кредо:
«Я был бы очень огорчён, если бы мои ученики были похожи на меня. Двадцать маленьких Роммов — это даже противно».
Многие его ученики стали известными режиссёрами, среди них: Владимир Меньшов, Григорий Чухрай, Василий Шукшин, Александр Митта, Андрей Тарковский, Никита Михалков, Андрей Кончаловский...