Знаете, что меня всегда пугало в знакомствах после пятидесяти? Не отсутствие романтики и не морщины на лице. А то, что люди приходят на встречу с невидимым чемоданом. В нём — разводы, измены, обиды, страхи. И этот чемодан стоит между вами на столе, даже если вы просто пьёте чай.
Но когда сидишь дома один третий год подряд, начинаешь думать: может, всё-таки попробовать? Скачал приложение. Заполнил анкету честно — без приписок роста и вычитания возраста. Пятьдесят шесть. Разведён. Взрослый сын живёт отдельно. Работаю инженером. Люблю рыбалку и джаз.
Первые недели переписка шла вяло. Одна спрашивала про зарплату уже на третьем сообщении. Другая присылала фотки двадцатилетней давности, а на встрече я её еле узнал. Третья всю беседу жаловалась на бывшего — как он её бросил, как обманул, как теперь с молодой живёт.
Я уже собирался удалить приложение, когда пришло её сообщение.
Ирина. Пятьдесят три года. Фотография строгая — никаких фильтров, чёткий взгляд, короткая стрижка. В анкете написано: "Ищу взрослые отношения без игр. Если боишься правды — листай дальше".
Мы переписывались дня три. Коротко, без лирики. Она работала бухгалтером, по выходным ходила в бассейн, читала детективы. Развелась восемь лет назад, детей нет.
— Давай встретимся, — написала она в среду вечером. — В субботу, в три часа. Кофейня на Тверской, напротив книжного. Устроит?
Я согласился.
Суббота выдалась серой, моросил дождь. Я пришёл на десять минут раньше, заказал американо, сел у окна. Нервничал, как мальчишка перед первым свиданием.
Ирина вошла ровно в три. Тёмно-синий плащ, зонт в руке, небольшая кожаная сумка через плечо. Выглядела она так же, как на фото — без прикрас. Поздоровались, она заказала капучино.
Минут пятнадцать говорили о погоде, о пробках, о ценах. Обычная светская болтовня. Она слушала внимательно, но как-то отстранённо. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь её рассмешить — травил какие-то байки с работы, шутил.
А потом она вдруг остановила меня жестом.
— Слушай, давай сразу начистоту, — сказала она. — Нам обоим за пятьдесят. Мы не дети. Я не хочу тратить время на переписки, надежды, разочарования. Если тебе интересны отношения со мной — есть условия.
Я замер с чашкой в руках.
— Какие условия?
Она достала из сумки листок. Обычный, в клеточку, вырванный из блокнота. На нём было написано от руки пять пунктов.
— Вот, — она положила листок на стол между нами. — Прочти.
Я читал, и с каждой строчкой мне становилось всё более неловко.
Пункт первый. Полная честность. Если что-то не нравится — говори сразу. Не копи обиды, не молчи неделями, не устраивай сцен. Сказал — обсудили — решили.
Пункт второй. Никаких попыток меня переделать. Я такая, какая есть. У меня свои привычки, своё расписание, свои друзья. Не буду отказываться от пятничных встреч с подругами ради тебя. И ты не отказывайся от своей рыбалки ради меня.
Пункт третий. Уважение к личному пространству. Я не буду проверять твой телефон, ты — мой. Я не буду требовать ежечасных отчётов, где ты и с кем. Взрослые люди доверяют друг другу или расходятся.
Пункт четвёртый. Не используй юмор как защиту. Если нужно обсудить что-то серьёзное — обсуждаем серьёзно. Шутками не прикрываемся. У меня был муж, который любую ссору переводил в шутку. Результат — развод.
Пункт пятый. Если не получается — расходимся спокойно. Без скандалов, без мести, без "ты меня использовал" и "я потратила на тебя время". Попробовали, не срослось — пожали руки и разошлись.
Я дочитал и поднял глаза. Она смотрела на меня спокойно, даже холодновато.
— Это... — я замялся. — Это какой-то контракт получается.
— Именно, — кивнула она. — Договор взрослых людей.
— А где романтика? Спонтанность? Влюблённость, наконец?
— Романтика приходит, когда есть доверие, — ответила Ирина. — А доверие строится на договорённостях. Я устала от мужчин, которые говорят одно, а делают другое. Которые обещают позвонить и пропадают. Которые клянутся в любви, а сами в телефоне переписываются с бывшей. Мне надоело угадывать, что у человека в голове.
Я смотрел на этот листок и чувствовал себя странно. С одной стороны — всё логично. Зрелые, здравые правила. С другой — как-то холодно. Механично.
— Слушай, — я попытался подобрать слова. — Я понимаю твою осторожность. Правда. Но отношения — это же не инструкция по сборке шкафа. Там должны быть эмоции, спонтанность, право на ошибку...
— Право на ошибку, — перебила она, — это когда тебе двадцать. А когда тебе пятьдесят три, ты уже наелась этих "ошибок". Я хочу стабильности. Предсказуемости. Понимания.
— Но ведь это убивает всякую живость! — я почти вскрикнул. — Ты же не робота ищешь!
Она сделала глоток кофе.
— Я ищу взрослого мужчину, который умеет держать слово. Который не боится говорить правду. Который понимает, что отношения — это работа двоих. А ты, судя по всему, хочешь бабочек в животе и внезапных поездок в Париж. Прости, но мне это не интересно.
Мы просидели ещё минут десять в тягостном молчании. Она допила кофе, я — американо, который уже остыл.
— Ладно, — сказал я. — Спасибо за честность. Но это не моё.
— Понятно, — она кивнула, без обиды. — Что ж, желаю удачи.
Мы вышли из кафе. Попрощались вежливо. Я пошёл в сторону метро, она — в противоположную.
По дороге домой я всё думал об этой встрече. Листок с пунктами не давал покоя. С одной стороны, я понимал её — действительно, зачем в нашем возрасте играть в игры? С другой — мне казалось, что такие отношения будут похожи на деловое партнёрство, а не на близость.
Дома я заварил себе чай, включил музыку. Вспомнил свой брак. Двадцать восемь лет вместе. Там тоже были правила — негласные, но были. Не повышать голос. Не ложиться спать в ссоре. Советоваться по крупным тратам. И ничего, нормально жили.
Может, Ирина и права? Может, в нашем возрасте действительно лучше сразу оговорить всё? Чтобы потом не было "я думал, ты понимаешь" и "а я считала, что ты должен".
Но почему-то мне от этих мыслей становилось тоскливо.
Вечером позвонил сын.
— Пап, как свидание? — спросил он весело.
— Странно прошло, — ответил я. — Она мне правила выдала. На листочке. Пять штук.
— И что, плохие правила?
— Нет. Правильные. Разумные. Просто... холодные какие-то.
— Понял, — сын помолчал. — Знаешь, пап, а может, она просто боится? Раз такие условия выставляет. Защищается.
Я задумался. Действительно. Ирина держалась уверенно, говорила твёрдо. Но в глазах, когда она произносила фразу про мужа, который всё переводил в шутку, я увидел боль.
Эти правила — не агрессия. Это броня. Человек так сильно обжёгся, что теперь заранее выстраивает границы, чтобы не обжечься снова.
Я вспомнил себя после развода. Первые полгода вообще не хотел ни с кем встречаться. Потом начал, но держал дистанцию. Не подпускал близко. Боялся снова привязаться и снова потерять.
Наверное, у Ирины то же самое. Только она справляется по-другому — не молчанием и дистанцией, а чёткими формулировками.
Но знаете, что я понял? Мне не нужны отношения по договору. Даже если этот договор честный и справедливый.
Мне хочется, чтобы женщина улыбнулась мне просто так. Чтобы мы могли поругаться и помириться без обращения к "пункту первому". Чтобы я мог совершить глупость — например, приехать к ней ночью, когда ей плохо, — не боясь нарушить "пункт третий" про личное пространство.
Может, я инфантильный. Может, в пятьдесят шесть лет пора бы уже повзрослеть и принять правила игры. Но я не хочу в эту игру.
Я хочу живого человека рядом. Со всеми недостатками, слабостями, противоречиями.
А Ирина... Ирина точно найдёт того, кому её правила подойдут. Кто оценит эту честность и структурированность. Кому будет комфортно в отношениях с чёткими границами.
Это просто не я.
На следующий день я написал ей сообщение: "Спасибо за встречу. Ты сильная и интересная женщина. Желаю найти того, кто примет твои правила. Но я, наверное, ещё не дорос до такой честности".
Она ответила: "Ничего страшного. Удачи тебе".
Вот и всё. Без обид. Без драмы.
Знаете, о чём я думаю теперь? Наверное, в отношениях после пятидесяти каждый ищет своё. Кто-то — стабильность и предсказуемость. Кто-то — тепло и спонтанность. И это нормально.
Главное — не обманывать себя. Не соглашаться на то, что душе не близко, только бы не быть одному.
А одиночество, знаете ли, тоже бывает разное. Можно быть одному и спокойно. А можно быть вдвоём — и чувствовать себя ещё более одиноким.
Так что я лучше подожду. Может, встречу кого-то, с кем не придётся подписывать контракт. С кем можно будет просто быть.
А пока — у меня есть рыбалка, джаз и тёплый плед. И знаете что? Мне хорошо.