«Браслет из снега»
Часть первая: Столкновение
Зима в Петербурге была особенно суровой. Мороз сковывал Неву, а снег, падающий крупными хлопьями, словно пытался стереть с лица земли все следы человеческой суеты. В центре города, на Миллионной улице, за высокими решётками особняка Долгоруковых, жила другая реальность — тёплая, благоухающая, окутанная шелком и мрамором.
Алексей Вольский спешил. Он опаздывал на свидание с Вероникой — светской львицей, чьи фотографии регулярно украшали обложки глянца. Сегодня она устраивала приём в своём особняке на Каменноостровском, и Алексей, как один из самых завидных холостяков города, был главным гостем. Его «Бентли» уже ждал у подъезда, но он задержался: искал запонки с бриллиантами, подаренные отцом на день рождения.
Он выскочил из дверей особняка, накинув на плечи кашемировое пальто, и едва не сбил с ног женщину в серой униформе. Она несла ведро с водой и тряпку — уборщица, приходившая каждое утро в дом Долгоруковых. От удара ведро перевернулось, вода растеклась по мраморной плитке крыльца.
— Простите! — вырвалось у неё. Голос был тихий, но не испуганный. Скорее — уставший.
Алексей раздражённо вздохнул, уже готовый бросить пару слов извинения и уйти, но вдруг замер.
На её запястье блеснул браслет.
Не просто браслет — тонкая золотая цепочка с подвеской в виде снежинки. Такие делали только в одном ювелирном ателье Санкт-Петербурга — «Ледяной цветок». И только по индивидуальному заказу.
— Откуда у вас это? — резко спросил он.
Женщина инстинктивно прикрыла запястье второй рукой, но слишком поздно. Её глаза — серые, как зимнее небо — встретились с его взглядом. В них не было страха, но что-то глубже: боль, гордость… и узнавание?
— Это моё, — тихо сказала она.
Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знал этот браслет. Помнил, как дарил его… ей. Той, которую искал семь лет.
— Катя?.. — прошептал он.
Она не ответила. Только опустила глаза и начала собирать рассыпавшиеся тряпки.
— Подождите! — Он шагнул вперёд, забыв про Веронику, про приём, про всё на свете. — Это вы? Екатерина Соколова?
Она подняла голову. На лице — ни капли косметики, только усталость и морозный румянец на щеках. Но черты лица… те самые. Те, что снились ему в самые тёмные ночи.
— Я работаю здесь, — сказала она. — Уборщица. Не задерживайте меня, пожалуйста.
— Что вы здесь делаете?! — воскликнул он. — Вы же… вы же уехали! Все думали, что вы погибли!
— Жизнь сложилась иначе, — ответила она, и в голосе прозвучала такая боль, что Алексей почувствовал, как сжимается сердце.
— У вас есть ребёнок? — внезапно спросил он, вспомнив старые слухи.
Её пальцы дрогнули. Она медленно кивнула.
— Дочь. Ей семь.
Слово «семь» ударило в грудь, как пуля. Алексей побледнел.
— Где она?
— В детском саду при церкви Святой Анны. Работаю там уборщицей по вечерам. А днём — здесь.
Он смотрел на неё, не веря своим глазам. Та самая Катя — студентка консерватории, с которой он провёл лучшее лето в своей жизни, которая исчезла, не оставив ни слова, ни адреса… Теперь она стояла перед ним в потрёпанной униформе, с мокрыми руками и гордым взглядом.
— Почему вы не вернулись? — спросил он, голос дрожал.
— Потому что вы тогда не были тем, кем стали сейчас, — ответила она. — А я… не хотела быть обузой.
Он хотел возразить, закричать, взять её за плечи — но в этот момент из дома вышел дворецкий.
— Господин Вольский, ваш автомобиль ждёт.
Алексей молча кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на Катю, и впервые за много лет почувствовал, что всё, ради чего он строил империю, теряет смысл.
— Я найду вас, — сказал он. — Обещаю.
Она не ответила. Просто повернулась и ушла внутрь особняка, оставив его стоять на морозе с сердцем, разрывающимся между прошлым и будущим.
Часть вторая: Тайна снежинки
Алексей не поехал на приём. Он отменил встречу с Вероникой, сбросил десяток звонков от помощников и отправился в церковь Святой Анны. Было уже поздно, но он знал: если Катя говорит правду, то дочь должна быть там.
Церковь стояла в тихом переулке, окружённая старыми липами. Внутри горели лампады, пахло ладаном и воском. В углу зала, за ширмой, играла маленькая девочка. На ней было простое шерстяное платье, но волосы — длинные, светлые, как лён, — были аккуратно заплетены в косу.
Алексей замер у двери.
Девочка подняла глаза. Серые, как у матери. Но в них — что-то ещё. Знакомое. Он узнал себя.
— Ты одна? — спросил он, подходя ближе.
— Мама скоро придёт, — ответила она, не испугавшись. — Она убирает в большом доме.
— А как тебя зовут?
— Алиса.
Он присел на корточки. Сердце билось так громко, что, казалось, она должна слышать.
— Алиса… — повторил он. — Красивое имя.
— Мама выбрала его, потому что любит сказки, — сказала девочка, рассматривая его. — А вы кто?
Он не знал, что ответить. «Твой отец» — звучало слишком громко. Слишком болезненно.
— Я… друг мамы, — наконец выдавил он.
В этот момент в зал вошла Катя. Увидев его, она остановилась.
— Я не просила вас приходить, — сказала она тихо.
— Я должен был увидеть её, — ответил он. — Это моя дочь, правда?
Катя не стала отрицать. Только кивнула.
— Почему вы не сказали мне?
— Потому что вы тогда женились, — сказала она. — Ваш отец устроил вам помолвку с дочерью банкира. Я видела свадебное объявление в газете. Решила, что лучше исчезнуть.
Алексей вспомнил. Да, отец действительно настаивал на браке. Но он отказался. Уехал в Лондон, разорвал все связи. Месяцами искал её. А потом… потерял надежду.
— Я не женился, — сказал он. — Никогда.
Катя побледнела.
— Но… газета…
— Отец подделал объявление, чтобы ты ушла, — горько усмехнулся Алексей. — Он считал, что ты — не пара нашему роду.
Она опустила голову. Слёзы катились по щекам, но она не плакала вслух.
— Я родила Алису одна, — прошептала она. — Жила в общежитии, работала на трёх работах. Потом заболела… и нас чуть не выгнали из квартиры. Пришлось устроиться уборщицей. Здесь платят больше.
— Почему не обратилась ко мне?
— Потому что я не хотела, чтобы ты жалел меня, — сказала она, поднимая глаза. — Я хотела, чтобы ты полюбил меня снова. Не из чувства долга. А потому что я — я.
Он молчал. Впервые за всю жизнь он не знал, что сказать.
— Останься сегодня с ней, — попросила Катя. — Я должна доделать уборку. Завтра утром приду.
И, не дожидаясь ответа, ушла.
Алексей остался с Алисой. Она смотрела на него с любопытством, но без страха.
— Вы правда друг мамы? — спросила она.
— Да, — ответил он. — И… я очень рад, что ты есть.
Он провёл с ней весь вечер. Читал сказки, помогал собирать пазлы, рассказывал о звёздах. Алиса слушала внимательно, задавала вопросы, смеялась. В ней было столько его самого — в движениях, в интонациях, даже в том, как она хмурила брови, думая.
Поздно ночью, когда девочка уснула, Алексей позвонил своему адвокату.
— Завтра же оформи документы, — сказал он. — Я признаю ребёнка. И найди мне квартиру. Лучшую в городе. С видом на Неву.
— А господин Долгорукий? — осторожно спросил адвокат.
— Пусть попробует остановить меня, — холодно ответил Алексей.
Часть третья: Снег тает
Прошло три месяца.
Весна медленно вступала в свои права. Снег на крышах начал подтаивать, капли падали на подоконники, как слёзы прощания с зимой.
Алиса теперь жила в новой квартире — просторной, светлой, с роялем в гостиной. Катя больше не работала уборщицей. Алексей уговорил её вернуться в консерваторию — на педагогический факультет. Он оплатил обучение, нашёл ей репетиторов по вокалу, даже устроил выступление в филармонии.
Но главное — они снова были вместе.
Не сразу. Сначала — осторожно, как два человека, переживших землетрясение. Потом — ближе. Теплее. До тех пор, пока однажды вечером, глядя на закат над Невой, Катя не сказала:
— Я боюсь.
— Чего? — спросил он.
— Что это сон. Что проснусь — и снова буду одна.
Он взял её за руку. На запястье всё ещё был тот самый браслет со снежинкой.
— Это не сон, — сказал он. — Это начало.
Они поженились тихо — в той самой церкви Святой Анны. Без гостей, без прессы. Только Алиса в белом платьице, держа букет подснежников, и старый священник, который знал их историю с самого начала.
Отец Алексея, узнав о свадьбе, пришёл в ярость. Он угрожал лишить сына наследства, вычеркнуть из завещания. Но Алексей лишь улыбнулся.
— Я уже всё получил, — сказал он. — Больше ничего не нужно.
Прошёл ещё год.
Катя стала преподавать в консерватории. Алиса пошла в музыкальную школу. Алексей продал часть активов и открыл фонд для поддержки молодых музыкантов из малообеспеченных семей.
Однажды, возвращаясь домой, он застал их на балконе. Катя пела колыбельную, Алиса — подпевала. Солнце играло в их волосах, и в этот момент Алексей понял: счастье — это не успех, не деньги, не власть.
Счастье — это когда ты находишь ту, которую потерял… и понимаешь, что никогда не должен был её отпускать.
А браслет со снежинкой до сих пор лежал в шкатулке на комоде. Иногда Катя доставала его, смотрела и улыбалась.
— Он напоминает мне, — говорила она, — что даже в самую лютую зиму можно найти тепло.
И Алексей знал: теперь они никогда не разлучатся.