Глава 3
После исчезновения Лиды в группе что-то сломалось. Не просто страх, а сама воля к сопротивлению. Максим сидел, уставившись в то место, где секунду назад была его жена, его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Катя обхватила себя руками, стараясь не сойти с ума. Даже непробиваемый Михаил выглядел постаревшим на десять лет.
Артем первый нарушил оцепенение. «Мы не можем оставаться здесь. Оно... оно забрало ее здесь. Значит, это место отмечено».
«Куда?» — хрипло спросил Михаил. «Ты видел карту? Она врет. Компас врет. Лес врет. Мы в пасти у чего-то, и оно смыкает челюсти».
«Тогда будем идти на удачу. На звезды», — сказал Артем, указывая на робкие проблески созвездий сквозь разрывы в облаках. «Держим курс на Полярную».
Собрались впопыхах, бросив почти все снаряжение. Несли только воду, немного еды, аптечку и оружие. Шли, не оглядываясь на роковое дерево. Каждый шаг давался с трудом, будто тайга сгущалась вокруг, становясь более плотной, вязкой.
Четвертый день. Они шли целые сутки, почти не останавливаясь. Усталость была уже за гранью физической, превратившись в оцепенение. Лес вокруг менялся: деревья становились выше, тоньше, их кора все чаще несла на себе зловещие металлические узоры, которые теперь светились слабым лунным светом изнутри. Казалось, они пульсируют в такт невидимому сердцебиению самой тайги.
Максим отстал. Он шел, бормоча что-то под нос, не реагируя на оклики. Его разум, не выдержав потери, отступил. Он вдруг остановился посреди небольшой поляны, усеянной странными, похожими на хрусталь, цветами.
«Лида зовет», — просто сказал он и улыбнулся той же нечеловеческой улыбкой, что была у его жены перед исчезновением. «Она в узорах. Она стала музыкой».
Артем и Михаил попытались схватить его, но Максим вырвался с силой безумца и бросился к гигантскому пню, всему покрытому сияющей резьбой. Он прильнул к нему, как к любимой.
Голубоватый туман материализовался мгновенно, будто ждал этого. На этот раз они увидели чуть больше: внутри сияния мелькали тени — те самые, высокие и тонкие, что видели в болоте. Процесс поглощения занял не больше двух секунд. Когда свет рассеялся, на том месте все увидели только медленно оседающую металлическая пыль.
Теперь их было четверо.
«Бегите!» — закричал Артем, и они побежали, сломя голову, не разбирая дороги, движимые инстинктом, древним и простым: убежать от хищника.
Они бежали до тех пор, пока легкие не стали гореть огнем, а ноги не подкашивались. Свалились в небольшом овраге, заваленном буреломом. Спутниковый телефон, который Артем тащил как последний талисман, выскользнул из его рук и разбился о камень. Последняя связь с миром людей исчезла с тихим хрустом.
Ночь они провели, забившись под нависающую корневую систему упавшей сосны. Не разжигали огня. Боялись даже дышать громко. Катя, сидя рядом с Верой, чувствовала, как та вся напряжена, как струна.
«Что это, Вера?» — прошептала Катя. «Ты геолог. Ты должна что-то понимать».
Вера долго молчала. «Есть... теории, — наконец выдавила она. — О разумной среде. О планете как едином организме. О формах жизни, не основанных на углероде. Эта тайга... она, возможно, сама и есть тот самый организм. А эти узоры — его нервная система, или органы чувств. Мы для него — чужие бактерии».
«Оно хочет забрать нас всех?» — спросил Михаил из темноты.
«Думаю, оно уже почти закончило, — тихо ответила Вера. — Остались только мы».
Пятый день встретил их пронизывающим холодным туманом. Двигались медленно, по звуку воды — нашли ручей и шли вдоль него, надеясь, что он выведет к чему-то. Катя заметила, что Вера начала вести себя странно. Она то и дело касалась своего виска, будто что-то щелкало у нее в голове. Ее глаза блуждали, она часто замирала, прислушиваясь к чему-то, чего не слышали остальные.
«Вера?» — осторожно окликнула Катя.
«Тише, — прошептала геолог. — Они говорят. По узорам. Они обсуждают нас».
Артем и Михаил обменялись тревожными взглядами. «Вера, держись. Это не твои мысли».
«Нет, — покачала головой Вера, и в ее глазах вспыхнул тот же отрешенный блеск. — Это их мысли. Они в воздухе. В спорах мха. В воде. Они всюду».
Она вдруг резко повернулась и пошла не вдоль ручья, а в сторону, в густую чащу, где на стволах горели особенно яркие и сложные узоры.
«Стой!» — бросился за ней Артем.
Но Михаил удержал его. «Нельзя. Она уже не с нами. Оно взяло ее разум. Тело — дело времени».
Они с ужасом наблюдали, как Вера, не оборачиваясь, скрылась в чаще. Через мгновение оттуда брызнуло знакомое голубоватое сияние.
Теперь их было трое.
Они шли, почти не общаясь. Остатки воли горели в них слабыми угольками. Артем вел, Михаил шел сзади, поддерживая Катю, когда та спотыкалась. Девушка шла в каком-то полусне, устав даже бояться.
К вечеру они вышли на край. Лестной край обрывался не в долину, а в... нечто иное.
Перед ними простиралась гигантская чаша диаметром в километр. Но это была не естественная котловина. Поверхность ее была гладкой, отполированной, словно из темного стекла или обсидиана. И на этой поверхности, в строгом геометрическом порядке, сияли миллионы тех самых металлических узоров. Они переплетались, сливались, создавая гигантскую, непостижимо сложную схему. Циркулировали по ним потоки холодного света — голубого, сиреневого, серебристого. В центре чаши возвышалось нечто, похожее на кристаллическое дерево невероятных размеров, его ветви-спицы упирались в темнеющее небо. Воздух гудел от тихого, мощного напряжения. Это была не тайга. Это был механизм. Орган. Мозг.
И тут Катя увидела их. По краю чаши, у деревьев, стояли те самые силуэты. Высокие, тонкие, состоящие как будто из сгустков света и тени. Их было шесть. Они не приближались. Они просто наблюдали. Изучали их, доведённых до отчаяния, загнанные в самую сердцевину паука.
«Что нам делать?» — спросила Катя, и в ее голосе не было надежды, лишь пустота.
«Бежать некуда», — сказал Артем. Он посмотрел на Михаила. Старик молча кивнул.
Артем вынул из рюкзака блокнот, карандаш. Начал быстро что-то писать.
Михаил встал, выпрямив плечи. В его глазах вспыхнул последний огонь — не надежды, а решимости солдата, идущего в последнюю атаку. «Я отвлеку. Бегите. Хоть куда».
«Михаил, нет!» — Катя попыталась удержать его.
«Молодая еще, — грубо отстранил он ее. — У тебя шанс есть. У меня — нет. Давно пора». Он посмотрел на Артема. «Руководитель. Делай, что должен».
И он пошел. Не к бегству, а навстречу сияющим силуэтам. Громко крича, размахивая руками, стреляя из ружья в воздух. «Эй! Сюда! Я здесь! Берите меня!»
Силуэты отреагировали. Два из них плавно двинулись в его сторону. Голубоватый туман начал сгущаться вокруг старика.
Артем в это время сунул Кате в руки блокнот и компас. «Беги вдоль края. На запад. Не оглядывайся. Если выберешься... расскажи».
«Артем, я не смогу одна...»
«Сможешь!» — он резко толкнул ее в спину. «Я задержу их еще. Это мой долг. Как руководителя. Беги!»
Катя побежала. Последнее, что она увидела, обернувшись: Артем, стоящий спиной к пропасти, бросающий в приближающиеся сияющие формы комья земли и кричащий что-то. А Михаил уже был почти полностью скрыт коконом света, и его фигура растворялась, распадалась на миллионы светящихся частиц, которые уносились к центральному дереву-кристаллу.
Она бежала. Сквозь лес, который теперь казался лишь декорацией, бутафорией, наброшенной на ужасающую реальность. Она бежала, не чувствуя ног и не чувствуя страха.
Ночь сменилась днем, день — снова ночью. Она шла, падала, поднималась, жевала сырую кору, пила из луж. Блокнот Артема был засунут за пазуху, как святыня.
На седьмой день, когда силы были на исходе, она увидела просвет между деревьями и столбы. Высоковольтные линии электропередач.
С криком, смесью рыдания и смеха, она вывалилась на просеку. Упала на колени, касаясь руками грубой земли под линией ЛЭП. Компас вдруг ожил, стрелка резко качнулась и уверенно указала на север.
Она обернулась. Тайга стояла позади, молчаливая, бескрайняя, зеленая. Никаких сияний. Никаких узоров. Только шум ветра в кронах.
Катя встала и, шатаясь, пошла вдоль линии, навстречу призрачной надежде на спасение.
Почему же эти сущности не настигли её? Быть может... они и не пытались. Возможно, они хотели, чтобы по её рассказам к ним пришли и другие...