«Антипаранормальное»

История 1

«Заброшенная деревня. Ночь. Дом, который не хотел гостей»**

Запись от субботы. 20:41.

Доехал до точки.
Последние километры дороги — как будто едешь не по трассе, а по чьей‑то памяти:
тёмные деревья, редкие столбы, снег, который падает так тихо, будто боится нарушить тишину.

Оставил машину у въезда в деревню.
Дальше — пешком.
Фонари здесь не живут.
Только луна, снег и звук собственных шагов.

— Ну что, ребята, — говорю в камеру. — Сегодня у нас очередная серия «я приехал в жопу мира, чтобы доказать, что здесь никого нет».

Деревня маленькая: семь домов, один сарай, колодец, который давно не работает.
Всё выглядит так, будто люди ушли отсюда не постепенно, а сразу — как будто кто‑то дал команду «встать и выйти».

Первый дом — крыша провалена.
Второй — окна выбиты.
Третий — дверь сорвана.
Четвёртый — выглядит целее остальных.

Подхожу ближе.
На крыльце — следы.
Свежие.
Не мои.

— Отлично, — говорю. — Уже кто‑то был. Или есть.
Пауза.
— Скорее всего, лиса. Но для сюжета — духи.

Дверь закрыта.
Окна целые.
Дом выглядит так, будто он ещё держится — как старик, который не хочет падать при посторонних.

Открываю дверь.
Она скрипит так, будто жалуется.

Внутри пахнет сыростью, старым деревом и чем‑то ещё…
как будто дом давно хотел выдохнуть, но не мог.

Включаю фонарь.
Свет выхватывает:

• старую печку,
• стол,
• ведро,
• кровать без матраса,
• паутину,
• и тишину, которая кажется плотной.

— Дом выглядит так, будто он не против гостей, — говорю. — Он просто против меня.

Прохожу по комнатам.

В первой — печка.
Во второй — стол и кружка, покрытая пылью.
В третьей — кровать, пружины торчат как рёбра.

Сверху — лёгкий стук.
Один.
Потом второй.
Как будто кто‑то ходит по чердаку.

— Принято, — говорю. — Чердак занят. Я не мешаю.

Выбираю комнату с печкой — там теплее.

Раскладываю спальник.
Ставлю коврик.
Ставлю штатив.
Включаю инфракрасный свет.
Ставлю вторую камеру в коридор.
Третью — на полку, чтобы смотрела на дверь.

— Это камера номер три, — говорю. — Она нужна, чтобы снимать, как ничего не происходит, но под другим углом.

Достаю ЭГФ.
Кладу рядом.
Пока не включаю.

Сажусь.
Слушаю дом.

Тишина.
Но не пустая — та, которая наблюдает.

Сверху — снова стук.
Потом тихий шорох.
Как будто кто‑то переставляет что‑то на чердаке.

— Хорошо, — говорю. — Я понял. Вы дома. Я в гостях. Давайте жить дружно.

Время — 23:14.

Темно.
Тихо.
Все камеры пишут.

Включаю ЭГФ.

Она сразу оживает:
шум, статика, обрывки радио, как будто кто‑то крутит ручку старого приёмника туда‑сюда.

— Сейчас мы попробуем связаться с духами, — говорю. — Или с ближайшей радиостанцией. Что поймается первым.

ЭГФ выдаёт набор звуков:
«шшш—кх—…—ррр—…—тц—…—л…»

— Он сказал “привет”, — говорю.
Хотя там было «л».

— Если здесь кто‑то есть, скажите что‑нибудь.

ЭГФ ловит обрывок речи:
«…—не…—ходи…—кх…»

— Он сказал “не ходи”, — говорю. — Это логично. Я тоже бы не ходил.

Сверху — снова стук.
Потом ещё один.
Как будто кто‑то переставляет что‑то на чердаке.

ЭГФ усиливает статику.
Шум становится плотнее.

— Вы недовольны, что я здесь?
ЭГФ выдаёт длинный, раздражённый шум.

— Понял. Недовольны.
Пауза.
— Я тоже недоволен, что я здесь. У нас много общего.

Сижу.
Слушаю.
Дом дышит.
ЭГФ шипит.

В коридоре — тихий звук.
Как будто кто‑то провёл рукой по стене.
Не громко.
Не эффектно.
Но достаточно, чтобы дом показал характер.

— Это был знак, — говорю. — Знак того, что стены старые.

Ставлю камеру на дверь.
Сажусь обратно.

ЭГФ ловит фразу:
«…—домой…—иди…»

— Принято, — говорю. — Вы хотите, чтобы я ушёл.
Пауза.
— Я тоже хочу. Но контент сам себя не снимет.

С потолка падает маленький кусок штукатурки.
Прямо рядом со спальником.

— Аккуратнее, — говорю. — Я тут сижу.
Пауза.
— Если это попытка напугать — ставлю три из десяти. Старайтесь.

ЭГФ усиливает шум.
Как будто кто‑то раздражённо дышит.

00:27.

В коридоре — шаги.
Тихие.
Медленные.
Как будто кто‑то идёт, но не хочет, чтобы его услышали.

— Это либо дух, либо дом разваливается, — говорю. — В обоих случаях неприятно.

Свет инфракрасной камеры ловит движение.
Нечёткое.
Как будто тень прошла мимо.

— Отлично, — говорю. — У нас есть тень. Теперь осталось поймать смысл.

ЭГФ ловит обрывок:
«…—уйди…—кх…»

— Понял, — говорю. — Не нравлюсь.
Пауза.
— Привыкайте. Я тоже себе не нравлюсь.

01:03.

Дом стал тише.
ЭГФ — тоже.

— Ладно, — говорю. — Я понял. Ночевать вы мне не рады.
Пауза.
— И я вам тоже.

Собираю спальник.
Выключаю камеры.
Выключаю свет.

Выхожу из дома.
Деревня стоит тихая, пустая, как будто наблюдает.

ЭГФ замолкает окончательно.
Ночь тоже.

Запись окончена.

История 2

«Заброшенная больница. Коридор, который дышит»

Запись от пятницы. 19:22.

Доехал до заброшенной районной больницы.
Здание стоит на холме, как будто специально выбрало место, чтобы выглядеть максимально угрожающе.
Снег, ветер, редкие деревья — всё как обычно.
Но больница добавляет к этому ощущение, что она сама на тебя смотрит.

— Ну что, ребята, — говорю в камеру. — Сегодня мы проверим, правда ли, что в этой больнице «кто‑то ходит по ночам».
Пауза.
— Спойлер: да, ходит. Я.

Захожу внутрь.
Коридор длинный, как очередь в регистратуру.
Эхо гуляет так, будто ему скучно.

Слева — процедурная.
На полу валяется металлический поднос.

— Если он сейчас упадёт, — говорю, — мы объявим это «активностью». Если не упадёт — тоже объявим. Мы гибкие.

Справа — кабинет терапевта.
На стене висит плакат «Не болейте».
Он выглядит так, будто сам болеет.

Прохожу дальше.
Коридор скрипит под ногами.
Свет фонаря упирается в темноту, которая не хочет отступать.

Нахожу палату с двумя кроватями.
Одна ржавая, вторая — просто грустная.

— Отлично, — говорю. — Палата люкс. Вид на коридор, соседи отсутствуют, обслуживание нулевое.

Раскладываю спальник.
Ставлю камеры:
одна на дверь,
одна в коридор,
одна на меня,
одна на случай, если вдруг что‑то произойдёт за моей спиной (не произойдёт).

Время — 23:11.

Сажусь на кровать.
Включаю ЭГФ.

Она сразу начинает шипеть, трещать, ловить музыку, новости, чей‑то разговор про картошку.

— Сейчас мы попробуем связаться с духами, — говорю. — Или с дальнобойщиками. Что поймается первым.

ЭГФ выдаёт набор звуков:
«шшш—кх—…—ррр—…—тц—…—м…»

— Он сказал “м”, — говорю. — Это уже больше, чем говорят некоторые живые.

— Если здесь кто‑то есть, скажите что‑нибудь.

ЭГФ ловит обрывок:
«…—паци…—ент…—кх…»

— Он сказал «пациент», — говорю. — Значит, он врач. Или радио.
Пауза.
— Скорее радио. Но мы будем делать вид, что врач.

ЭГФ ловит:
«…—ле…—жи…—те…»

— Он сказал «лежите», — говорю. — Спасибо, доктор. Я уже лежу.
Пауза.
— Лечебный процесс пошёл.

ЭГФ ловит:
«…—темпера…—тура…»

— Он спрашивает про температуру, — говорю. — У меня нормальная. У больницы — нет.

ЭГФ ловит:
«…—укол…—кх…»

— Он предлагает укол, — говорю. — Спасибо, доктор, но я уже привит от глупости.
Пауза.
— Хотя нет. Не привит.

Сверху — глухой удар.
Потом ещё один.
Как будто кто‑то уронил что‑то тяжёлое.

— Это либо духи, либо крысы размером с духа, — говорю. — В обоих случаях неприятно.

ЭГФ ловит:
«…—боль…—ница…—кх…»

— Он сказал «больница», — говорю. — Спасибо, доктор, я заметил.

ЭГФ ловит:
«…—иди…—домой…»

— Он сказал «иди домой», — говорю. — Это первый адекватный совет за весь вечер.

В коридоре — звук.
Как будто кто‑то провёл рукой по стене.
Потом — тихий скрип двери.

ЭГФ ловит:
«…—стра…—шно…»

— Он сказал «страшно», — говорю. — Да, доктор, мне тоже. Но я держусь.

ЭГФ ловит:
«…—остань…—ся…»

— Он сказал «останься», — говорю. — Доктор, определитесь. Вы только что отправляли меня домой.

ЭГФ ловит:
«…—не…—кричи…»

— Он сказал «не кричи», — говорю. — Я и не кричу. Я вообще тихий. Это больница шумит.

ЭГФ ловит:
«…—я…—здесь…»

— Он сказал «я здесь», — говорю. — Отлично. Хоть кто‑то.

01:42.

Больница стала тише.
ЭГФ — тоже.

— Ладно, доктор, — говорю. — Спасибо за консультацию.
Пауза.
— Счёт пришлёте на почту.

Собираю спальник.
Выключаю камеры.
Выключаю свет.

Выхожу в коридор.
Он тёмный, длинный, пустой.
Как будто наблюдает.

Спускаюсь по лестнице.
Выход.
Холодный воздух.
Тишина.

ЭГФ замолкает окончательно.
Ночь тоже.

Запись окончена.

История 3

«Заброшенная школа. ЭГФ, которая решила провести родительское собрание»

Запись от четверга. 18:59.

Доехал до заброшенной школы.
Здание стоит так, будто оно само прогуливает уроки:
окна выбиты, двери висят, стены облезли, и всё это выглядит как «я устала, я ухожу».

— Ну что, ребята, — говорю в камеру. — Сегодня мы проверим, правда ли, что в этой школе «до сих пор слышны голоса учителей».
Пауза.
— Если честно, я бы предпочёл голоса учеников. Они хотя бы молчат, когда их не спрашивают.

Вхожу через боковую дверь.
Она открывается так, будто делает это неохотно.

Коридор длинный, как очередь в столовую.
Пахнет пылью, мелом и чем‑то, что напоминает школьные обеды — но в худшем смысле.

Слева — кабинет труда.
На столе лежит молоток.
Один.
Одинокий.
Как будто он тоже прогуливает.

Справа — кабинет биологии.
На полу валяется скелет.
Пластиковый.
Но лежит так, будто устал от жизни.

— Отлично, — говорю. — Школа живая. В смысле — мёртвая. Но живая.

Иду по коридору.
Каждая дверь скрипит так, будто жалуется на зарплату.

Нахожу кабинет литературы.
Доска целая.
Столы стоят.
На стене висит плакат «Читайте книги».

— Идеально, — говорю. — Здесь и заночуем.
Пауза.
— Если духи будут читать нотации — я уйду. Я взрослый человек, я это уже проходил.

Ставлю спальник между партами.
Камера №1 — на учительский стол.
Камера №2 — в коридор.
Камера №3 — на шкаф, чтобы снимать потолок (вдруг он решит упасть).
Камера №4 — на меня.

— Это камера номер четыре, — говорю. — Она нужна, чтобы фиксировать, как я страдаю.

Достаю ЭГФ.
Кладу на парту.
Пока не включаю.

Сажусь.
Слушаю школу.

Тишина.
Но не пустая — та, которая ждёт, когда ты сам себя напугаешь.

Время — 22:41.

Включаю ЭГФ.

Она сразу начинает шипеть, трещать, ловить музыку, новости, чей‑то разговор про скидки на картошку.

— Сейчас мы попробуем связаться с духами, — говорю. — Или с продавцами картошки. Что поймается первым.

ЭГФ выдаёт набор звуков:
«шшш—кх—…—ррр—…—тц—…—уч…»

— Он сказал «уч», — говорю. — Это либо «учитель», либо «учебник», либо «учитесь нормально говорить».

— Если здесь кто‑то есть, скажите что‑нибудь.

ЭГФ ловит обрывок:
«…—ро…—ди…—те…—ли…»

— Он сказал «родители», — говорю. — Отлично. Значит, будет собрание.
Пауза.
— Я не готов.

ЭГФ ловит:
«…—по…—ве…—де…—ние…»

— Он сказал «поведение», — говорю. — Да, знаю. У меня плохое. Я работаю над этим.
Пауза.
— Нет.

ЭГФ ловит:
«…—двой…—ка…»

— Он сказал «двойка», — говорю. — Спасибо, я уже взрослый, меня это не ранит.
Пауза.
— Ладно, ранит.

ЭГФ ловит:
«…—си…—ди…—ти…—хо…»

— Он сказал «сиди тихо», — говорю. — Я и так тихо. Это школа шумит.

Сверху — стук.
Как будто кто‑то уронил учебник.
Толстый.
По алгебре.

— Это был знак, — говорю. — Знак того, что алгебра — зло.

ЭГФ ловит:
«…—ур…—ок…—кх…»

— Он сказал «урок», — говорю. — Нет. Не сегодня. Я в отпуске.

ЭГФ ловит:
«…—вста…—вай…»

— Он сказал «вставай», — говорю. — Нет. Я лежу. Это мой протест.

ЭГФ ловит:
«…—от…—ве…—чай…»

— Он сказал «отвечай», — говорю. — На что? На жизнь? На звонок? На вопрос?
Пауза.
— Я не готов.

В коридоре — звук.
Как будто кто‑то провёл указкой по стене.
Потом — тихий скрип двери.

ЭГФ ловит:
«…—днев…—ник…»

— Он сказал «дневник», — говорю. — У меня его нет. Я взрослый.
Пауза.
— И слава богу.

ЭГФ ловит:
«…—ро…—ди…—те…—лей…—в…—шко…—лу…»

— Он сказал «родителей в школу», — говорю. — Нет. Мои родители никуда не поедут. Они заняты.
Пауза.
— И живут далеко.

ЭГФ ловит:
«…—по…—став…—лю…—2…»

— Он сказал «поставлю два», — говорю. — Ставьте. Я всё равно уйду.

01:18.

Школа стала тише.
ЭГФ — тоже.

— Ладно, — говорю. — Собрание окончено.
Пауза.
— Я ухожу. Вы — оставайтесь. Вы тут живёте.

Собираю спальник.
Выключаю камеры.
Выключаю свет.

Выхожу в коридор.
Он длинный, пустой, как школьные каникулы.

Дверь за мной закрывается сама.
От сквозняка.
Но звучит так, будто школа сказала: «Иди уже».

Запись окончена.

Продолжение преследует…

Следующая заброшка уже обиделась, что её не выбрали.