Я смотрела на часы: 19:15. Сейчас откроется дверь, и в нашу уютную квартиру ворвется ураган по имени «Как же меня все достали».
Мой муж, Андрей - хороший, не пьет, не курит, но у него есть одна особенность, которая за десять лет брака превратила меня из жизнерадостной женщины в выжатую мочалку. Он приносит работу домой, не в виде папок с документами или ноутбука, а в виде тяжелой, эмоциональной слизи, которую ему жизненно необходимо выплеснуть на ближайшего живого человека - на меня.
Сценарий не менялся годами. Он заходил, бросал сумку в угол, и пока мыл руки, уже начинал монолог. Начальник - идиот, поставщики - жулики, подчиненные - безрукие ленивцы, пробки - адские.
Сначала я, как «мудрая жена», пыталась слушать его: кивала, поддакивала, говорила: «Бедный, как тебе тяжело», «Да ты что, правда так сказал?». Я грела ужин, ставила перед ним тарелку, и пока он ел, поток негатива не иссякал. Он пережевывал котлету вместе с ненавистью к главному бухгалтеру.
Но самое страшное начиналось, когда я пыталась робко вставить слово о своем дне. - Представляешь, а у нас сегодня сдали отчет, но клиент внес правки в последний момент, пришлось переделывать весь макет за час... Андрей отмахивался, даже не дослушав: - Ой, да брось ты, сидишь в теплом офисе, мышкой клацаешь. Вот у меня сегодня на складе погрузчик сломался, и водители чуть забастовку не устроили. Вот это стресс! Твоя работа - ерунда по сравнению с моей ответственностью.
И так каждый раз. Моя усталость обесценивалась мгновенно, проблемы объявлялись ерундовыми. Существовала только его великая усталость и его грандиозный стресс. Я превратилась в бесплатного психотерапевта, мусорное ведро для его негатива, у которого нет права на собственные чувства.
К 22:00 он, выговорившись и сбросив напряжение, довольно шел спать или смотреть сериал. А я оставалась на кухне с трясущимися руками, головной болью и чувством, будто меня использовали и выбросили.
Я не буду это слушать, слишком устала
В среду я пришла домой позже обычного, у меня адски болел зуб, а на работе был конфликт с руководством. Мечтала только об одном: тишине и, может быть, поддержке. Просто чтобы меня обняли и сказали: «Все будет хорошо».
Андрей пришел, увидел мое лицо и с порога заявил: - Чего такая кислая? Опять напридумывала себе проблем? Слушай, что у нас сегодня было... И начал рассказывать про свою работу. Я чувствовала, как внутри меня все закипело.
- Я не буду это слушать, - тихо сказала я. Он осекся на полуслове. - Что? - У меня болит зуб, устала и хочу тишины. - Вот так, да? - он набычился, включая привычную манипуляцию обидой. - Я, значит, пашу ради семьи, прихожу домой, хочу поделиться, а родной жене плевать? Поддержки от тебя ноль!
Я встала, оставила ужин на столе и ушла в спальню. Закрыла дверь, впервые за годы я не стала его утешать, когда он обиделся.
Искусство спасло мою психику
На следующий день я поняла, что просто сидеть в другой комнате - плохая стратегия. Я буду слышать, как он ходит, вздыхает и всем своим видом показывает, какая я черствая эгоистка. Мне нужно было занятие. Что-то, что поглотит меня целиком, создаст вакуум, куда не проникнет его нытье.
Я вспомнила, как в детстве любила возиться с глиной и красками. После работы заехала в магазин для художников, купила набор для создания интерьерных картин текстурной пастой, мастихины и большой холст. И, что самое важное, я купила большие, качественные накладные наушники с функцией шумоподавления.
Вечером сценарий изменился. Андрей пришел, по привычке набрал воздуха в грудь, чтобы начать тираду о несправедливости мира. - Ужин на плите, - сказала спокойно. - Я занята, и ушла в комнату, которую мы гордо называли «кабинетом», хотя там просто стоял стол и сушилка для белья. Надела наушники и начала творить.
Это было похоже на магию. Шершавый звук мастихина по холсту, запах акрила, белый рельеф, который рождался под моими руками. Я была творцом, погруженным в свой мир искусства.
Андрей заглядывал в комнату раза три. Первый раз - с возмущением, он что-то говорил, махал руками. Я показала на наушники и улыбнулась, ушел, хлопнув дверью. Второй - с недоумением, принес себе чай, постоял, посмотрел что же я там делаю. Третий - уже ближе к ночи, просто зашел и молча положил мне на стол яблоко.
Просто мне тяжело…
Так прошло две недели. Каждый вечер я посвящала час-полтора своему новому хобби. Моя коллекция работ росла, но главное - менялось мое состояние. Я перестала ждать вечера со страхом, появилось личное пространство, моя неприкосновенная территория.
А вот с Андреем происходили странные метаморфозы.
Лишившись привычного «слива» негатива, он сначала бесился, пытался провоцировать скандалы на ровном месте: то суп недосолен, или рубашка не так поглажена. Я реагировала на это с олимпийским спокойствием. - Если тебе не нравится суп, можешь сварить пельмени, - отвечала я и возвращалась к холсту.
Поняв, что я не реагирую на его манипуляции, ему пришлось оставаться со своими мыслями наедине. Телевизор и телефон не давали той разрядки, которую давало живое нытье. Оказывается, переваривать свой стресс самостоятельно - это труд.
На третью неделю, когда я смывала кисти в ванной, он подошел и прислонился к косяку двери. Выглядел он растерянным. - Красиво получается, - кивнул он в сторону комнаты, где сохла моя работа. - Спасибо. - Слушай... - он замялся. - В доме как-то тихо стало. - Тебе не нравится тишина? - Не знаю. Странно как-то. Я привык, что мы разговариваем. - Нет, Андрей, - я выключила воду и посмотрела ему в глаза. - Ты говорил, а я работала контейнером для твоей злости. Он хотел было возмутиться, набрать воздуха для привычного «да как ты смеешь», но сдулся. - Может быть. Просто... мне тяжело.
Вечера можно проводить вместе, без нытья
Андрей не стал идеальным за месяц. Лишившись возможности бесконечно ныть, он начал искать другие способы справляться со стрессом. Пару раз он сходил в спортзал, чего не делал годами. Оказалось, что битье груши снимает напряжение лучше, чем крик на жену.
Однажды вечером, когда я сидела за своим мольбертом, он сел рядом на стул. - Знаешь, тот проект, из-за которого я психовал... Мы его сдали. - Поздравляю, - я сняла один наушник. - Премию обещали. Я подумал... может, съездим куда-нибудь на выходные? За город? Ты же любишь лес.
Я отложила мастихин. - Я бы очень хотела в лес, любимый.
Сейчас наши вечера выглядят иначе. Мы можем обсудить работу, но это не занимает весь вечер. Дальше говорим о планах, кино, моих картинах. Или просто молчим. Оказывается, молчать вместе, когда каждый занят своим делом - это тоже форма близости.